Quiet the mind

Уилл просыпается ночью от чувства, что он задыхается. Картина окружающего мира быстро меняется, так что приходится прилагать усилия, чтобы найти в памяти что-то из обрывочных воспоминаний — то, что произошло во сне. В голове пролетают образы, которые искажаются с каждой секундой: со временем они становятся еще более мрачными, и Байерс чувствует, как слезы текут по его лицу. Ему до сих пор страшно. С начала этого кошмара прошло больше пяти лет, но всё кошмары о произошедшем ещё преследуют его. Тогда ему ещё казалось, что затянувшаяся до ночи кампания в «Подземелья и драконы» никогда не сможет кардинально изменить жизнь. Все монстры оставались в пределах игры, и для Уилла самым страшным казалось выпадение неудачного броска двадцатигранной кости. В тот вечер ему выпала единица. И эта единица была только началом. Всё стало настолько невыносимым, насколько только могло быть. Демогоргоны, которые в недрах Изнанки охотятся за ним с целью полакомиться свежей и молодой плотью; Повелитель Разума, который проникающий в глубины сознания; и Векна, который никак не даёт покоя его семье и друзьям. Было поистине больно. Но внутри не погасали надежды, что эта бесконечная история когда-нибудь закончится. Уилл хотел жить обычной подростковой жизнью: гулять с друзьями, устраивать ночёвки, целыми днями напролёт играть в Подземелья. Однако такой возможности не предоставлялось.Все его близкие люди страдали. Хопперу первые пару месяцев было трудно восстановиться после поездки в Россию, Макс всё ещё находилась в коме, но врачи говорили, что скоро она очнётся. Эдди Мансон, про которого Уилл узнал подробности только после смерти, умер из-за драки с Демомышами.Оди отправилась обратно в лабораторию, но уже к новым ученым за развитием сверхспособностьей и редко приезжает домой. Всем им пришлось чем-то расплатиться. И все это его вина. Атмосфера в Хоукинсе изменилась после трещин, которые создал Векна. Погибли тысячи людей, но за пару месяцев тоска успела уйти, и нужно было жить дальше. Перемещаться стало труднее, но со временем горожане смирились с обстановкой. Некоторые семьи, по типу Харингтонов, даже вернулись домой. Затишье длилось уже два года, но оно не могло обеспечивать безопасность. Уилл Байерс ненавидел себя. Он ненавидел каждую пролитую слезу или каплю крови своих друзей, ненавидел то, что вокруг него до сиз пор суетились близкие, ненавидел кошмары которые служили жутким воспоминаем о том что этот ужас не прекратился, беспоковшие практически каждую ночь. Он понимает, что скорее всего больше не сможет заснуть этой ночью. Смотрит на электронные часы, стоящие на тумбе рядом с кроватью, — 4:20 AM. Уилл лениво вытирает пот со лба и встаёт с кровати. Сейчас ему было как никогда душно. Открытое окно впускает свежий воздух в комнату. Байерс вздыхает полной грудью и чувствует слабое облегчение. Становится прохладно, и Уилл решается ненадолго выйти, однако его останавливает голос из рации. — Уилл, с тобой все в порядке? Слишком знакомый голос. Майк. Он берет в руки устройство, чтобы ответить, разжевывая слова в мыслях. Сейчас идея Дастина все время находиться на связи заставляет выходить из себя. —Уилл? — раздаётся голос из динамика. —Майк? — недолго думая задает вопрос Байерс. Спустя какое-то время из трубки раздаётся тихий голос, — Это я, Майк. Надеюсь что с тобой все хорошо, я слышал твой.. — Не стоит обо мне переживать, — Уилл отрезает слова Уилера. Он знает, что тот хочет сказать. На какое-то время наступает радиомолчание. Байерс был уже готов выключить рацию, чтобы не разбудить ещё кого-нибудь своими ночными истериками. — Уилл я знаю что сейчас не время, но можно я прийду к тебе? — внезапно предлагает Майк. — Да, — не раздумывая отвечает Уилл и ложится в кровать. Это всего лишь дурной сон. Окно все еще приоткрыто, ведь помещение все еще душит его. *** Майк заходит в комнату как можно тише. Проникнуть на первый этаж в комнату через окно оказалось не такой уж трудной задачей. Наконец-то пробравшись в дом, Уиллер несколько минут рассматривает стены, которые когда-то были увешаны плакатами, гирляндами и прочими украшениями. Сейчас же здесь остались светло-жёлтые обои с рисунком в полоску со шрамами от игл, которые когда-то держали местную атрибутику. Потом на глаза попадается Уилл. В старой бежевой пижаме, с растрёпанными волосами и синяками под глазами. Он обнимает одеяло, жмурится, ворчит и, возможно, говорит во сне. Видно, что очень сильно устал. Он присаживается на край кровати, рассматривая спящего Уилла. Почему-то в темноте всё казалось более завораживающим. Русые волосы, которые необходимо подстричь в ближайшее время, ресницы, прикрывающие веки, две милые родинки на шее, обветренные губы казались более яркими и привлекательными. И в этот момент Уилл тихо всхлипывает. Приходится ложиться рядом, чтобы тихо успокоить одного из самых важных и любимых людей в своей жизни, однако последнее Байерсу это знать необязательно. — Тише, я рядом, — и весь мир будто остаётся для них двоих. Потом наступает кратковременная тишина. Внезапно Уилл открывает свои зелёные глаза и не совсем понимает, что происходит, но внутри не возникает страха. Байерс знает, что он в безопасности. — Тебе не стоило приходить сюда, я в порядке, не беспокойся... — он пытается найти причину внутреннего трепета Парень не понимает, почему все это происходит. До сих пор окружающая обстановка кажется сном. Только сверкающие глаза кричат об обратном. — Уилл, я знаю, что никогда не был лучшим для тебя, и мне очень стыдно из-за этого, — издалека начинает он, — но я хочу, чтобы тебе стало легче. Сейчас трудный период, но никогда не забывай о том, что все мы готовы помочь, — Майк нервно облизывает губы, — то есть, Уилл, ты... — Я понимаю, сам никогда не был хорошим другом, просто общение со мной часто портит жизнь, — шепчет Байерс ,— мне не хочется грузить вас всем тем что меня беспокоит. Сейчас и так трудно, и тем более тебе из-за расставание с Одиннадцать... Я тоже скучаю по ней. Конечно же, Оди не совсем пропала с радаров, но общение с ней сократилось до минимума. Возникал риск, что письмо, написанное для подруги, окажется не у тех людей. Редко, но всё же появлялись записки о скором приезде в домой, но они были слишком внезапными. Последний раз такое сообщение прибыло восемь месяцев назад. — Мы все скучаем. Оди очень важна для меня, и из-за этого мы решили остаться просто хорошими друзьями. Сейчас всем нам грозит опасность, и я не хочу, чтобы с нашей партией что-то случилось, — Майк раз в несколько секунд отводит взгляд и приостанавливается, чтобы подобрать слова,— я хочу, чтобы ты знал, что я всегда рядом и готов поддержать тебя. Сейчас трудное время, ты закрываешься от всех, но, пожалуйста, не прячься от меня. Мне хочется понять тебя и успокоить, вижу, что тебе в последние месяцы тоскливо, я понимаю твои чувства и разделяю их. Ты самый близкий для меня человек, я искренне люблю тебя таким, какой ты есть. Приходится резко оборвать свой поток слов. Уилер хочет сбежать через окно, сделать вид, что это страшный сон, и забыть. Однако всё, что сделано, то сделано. Уилл смотрит прямо в глаза человеку, которому он доверяет больше, чем кому-либо. И этот человек — Майк. Напряжение растёт, и рука Байерса ложится на чужую ладонь. Ему сейчас кажется, что он готов утонуть в этих бездонных карих глазах и никогда не очнуться. Он слишком долго ждал этих слов. — Я не хотел грузить тебя своими проблемами, поэтому молчал, думая, что так станет легче. Весь ужас в наших жизнях из-за меня, — на уголках глаз виднеются подступающие слезы, — У тебя есть Оди, и я не хотел всё испортить, но когда её нет, я готов это сказать. Я люблю тебя, Майк, и любил все эти годы. Наверное, всю свою жизнь. Ты мое сердце. Прости меня, я всё-всё испортил. Он путается в словах и прикрывает лицо руками. Майку самому становится плохо, и его грызёт чувство вины глубоко внутри. Уилер не знает, как поступить, поэтому обнимает и гладит по спине, пока Уилл пачкает его футболку слезами. Единственное, что у Майка получается выдавить из себя: — Прости меня. И с этими словами он нежно целует губы Уилла. Такие родные и одновременно незнакомые, чувствуя металлический привкус, который сводит его с ума. На этот раз всё получилось.