Ведомый шёпотом цикад

Недовольно цокнув языком, Рэндалл откинул заляпанное зеркало в сторону и устало потёр глаза. Никуда не годится — такой покромсанной физиономией только детишек пугать, не иначе! С той лишь оговоркой, что в этом чертовом городе малолетний сопляк всего один, и его уже ничем не возьмешь. Методично, шаг за шагом, Рэндалл учился узнавать себя в отражении. Безобразный шрам на правой щеке волновал его мало, в отличие от состояния человека, получившего отметину. Вдруг он уже не тот, кем был прежде? Не тот Рэндалл, что припеваючи жил до злополучной поездки в настоящий ад? Если в следующий раз твари услужливо подправят и левую щеку, то по возвращении домой можно смело отправляться в Лос-Анджелес на кинопробы. Вдруг какой-нибудь энтузиаст соберется снять приквел про юные годы Джокера? «Рэндалл Кирклэнд: восходящая молодая звезда и первый Джокер без грима!» — отличный слоган, мать его! Рэндалл хмыкнул, бездумно обвел взглядом комнату и уставился на зашторенное наглухо окно. Судя по тускнеющим лучам, пробивающимся сквозь щелочку, солнце уже катилось к закату. А значит, совсем скоро Бойд погремит колокольчиком, и все расползутся по норам в надежде дожить до следующего рассвета. Бойд, чертов предатель, бросил Рэндалла на растерзание монстрам и смылся! Даже не попытался сдать назад и передавить ублюдков, а попросту скрылся, спасая свою надменную задницу. Поступил бы так же, если бы на месте новичка из автобуса валялись его драгоценные Мэттьюсы? Крайне маловероятно. Рэндалл скривился в болезненной гримасе. Довериться кому-то во Фромвилле — редкостная глупость. И он оказался тем самым наивным глупцом, которого Бойд без колебаний пустил на корм тварям. Однако в произошедшем были и свои плюсы — щедрая душа Мариэль сжалилась и предложила «потерпевшему» закуток в здании клиники. Все лучше, чем ютиться в душном салоне автобуса и любоваться на уродливые улыбки отродий ночами напролёт. Да и Мариэль теперь под боком. От осознания, что она мирно посапывала за стенкой, а не визжала, закованная в цепях, становилось спокойнее. Они выбрались из той пещеры, они смогли. Захотелось хлебнуть чего-нибудь крепкого. Такого, чтобы горло жгло, а в голове блаженно плыло уже после третьей стопки. Жаль, в бар до захода солнца не успеть. Придётся перетерпеть до утра. В каком-то извращенном смысле ночью Рэндаллу было значительно легче, чем днем. Особенно теперь, когда он превратился в местную страшилку. И даже если разодранная щека срастется, для остальных Рэндалл так и останется вечным напоминанием о кошмарах, что подстерегают после заката. Перешептывания за спиной. Косые взгляды. Понуро опущенные головы. Он свыкся с ролью одиночки, хотя прежде изгоем не слыл, а в колледже и вовсе удостоился статуса самого популярного парня. И пусть некоторые сразу его невзлюбили — имелись веские причины, чего греха таить. Но после ночного инцидента флёр скрытой антипатии перерос во что-то иное, глубокое и краеугольное. Отныне Рэндалл провоцировал смесь недоумения и непонимания. Пробуждал первобытный страх. Почему твари не разломали ему ребра и не выглодали внутренности? Зачем оставили в живых? Глумились? Растягивали удовольствие? Или… Или различили клеймо той чертовщины и не посмели покуситься на чужое? Ведь чем бы ни было то место, Рэндалл провонял им насквозь. Даже улыбающиеся ублюдки, по-видимому, учуяли зловоние и побрезговали «Кирклэндом в собственном соку». В груди погано заскребло. Пакостно так, словно невидимое лезвие скрежетало по стеклу. Рэндалл грязно выругался и надавил на повязку, заглушая боль внутреннюю болью физической. Выжженное на душе клеймо ощущалось гораздо паршивее любого телесного увечья. Оно калечило, выворачивало наизнанку. Неустанно взывало к заброшенным руинам, случайно обнаруженным во время прогулки с Джули. Рэндалл тяжело сглотнул. Слюна вязкая, горло наждачное. Он не должен жалеть, что трусливо сбежал, услышав зов того места. Рэндалл Кирклэнд отнюдь не самоубийца, чтобы лезть на рожон, не пораскинув сперва мозгами. Да и рисковать жизнью Джули было нельзя — девчонка обязана выбраться из Фромвилля и успеть на школьный выпускной. Отметить его в окружении друзей и семьи, желательно в полном её составе. Кроме того, воспоминания о случившемся там, в пещерах чересчур свежи. Они не отпускали ни мгновение, когтями терзали плоть и истошными воплями гудели в висках. Рэндалл прокашлялся и облизал потрескавшиеся губы, прогоняя морок. Он в безопасности. Они выбрались, все трое, и им ничего не грозит. По крайней мере, пока. Сбоку послышался знакомый дьявольский треск. Кровь ударила в лицо, а по пояснице прокатилась волна ледяных мурашек. Затаив дыхание, Рэндалл медленно повернулся к источнику звука и застыл. На прикроватный столик заговорщически опустилась цикада. Усики мерзко подрагивали, предвещая неминуемое. За ней прилетели еще две и примостились рядышком, также вальяжно покачивая усиками. Четвертая села на кружку, пятая — рядом с подушкой. На долю секунды сердце предательски ёкнуло и остановилось, а затем застучало галопом. Желчный ком подкатился к глотке. Ещё одна и еще. Целый паршивый оркестр из гребаных цикад! Дюжина крыльев безжалостно полоснула воздух. С оглушительным свистом рой кинулся на свою жертву. — Уберитесь! Черт! — Кирклэнд закричал, беспорядочно размахивая руками. — Я сказал, отцепитесь! Что вам от меня нужно?! Он пронзительно вопил и беспорядочно молотил кулаками по пустоте, пока цикады продолжали облепливать тело с головы до пят. — Черт, слезьте с меня! — верещал Рэндалл, беспомощно ворочаясь на скомканных простынях. Треск нарастал, становился запредельным для барабанных перепонок. Казалось, еще мгновение, и они лопнут. Лопнут, погружая в долгожданную тишину. Мышцы пробило судорогой, и голова резко запрокинулась. Цикады всполошились и устремились к разомкнувшимся губам. Деревянные пальцы лихорадочно шарили по лицу в тщетных попытках скинуть проклятых насекомых, чьи липкие лапки щекотали язык и нёбо и прокладывали путь к глотке. С глухим стуком Рэндалл свалился с кровати и распластался на полу, корчась в мучениях и задыхаясь под натиском ненавистных цикад. В ушах — призрачный перезвон оков, становившийся слишком реальным для далекого миража. Запястья изгибались под тяжестью ржавых кандалов. Кожа спины терлась о каменные булыжники и стиралась до кровавых разводов. Рэндалл кричал, Мариэль кричала, Джули кричала — их троица в унисон исполняла пронзительную серенаду на потеху древнему злу. Агония. Предсмертные конвульсии. Всепоглощающий страх. Они не выбрались. Они до сих пор в том месте. Они не… — Рэндалл, открой глаза! — отчаянная мольба тянула обратно к свету. — Ты в безопасности! Очнись, Рэндалл! Это все нереально! «Это все нереально». А что тогда вообще реально? Чьи-то руки трясли его за плечи, приводя в чувства. Черт, неужели снова словил галлюцинации? — Дыши, Рэндалл! Только дыши! — продолжал заклинать надломленный голос. Рэндалл послушно дышал. Давился, сипло кряхтел и судорожно хватал воздух, но дышал. Свинцовые веки насильно разлепились, и перед его мутным взором возникли расплывчатые очертания лица. Женского, встревоженного и крайне озабоченного. — Мариэль, — сипло позвал Рэндалл, силясь совладать с собственным дыханием. — Я снова был там… Был в пещере. — Ты больше не в пещере, Рэндалл! Ты в клинике! — сбивчиво тараторила она, хлопая ресницами. — Это все нереально, мы выбрались! Едва не поддавшись порыву, Рэндалл дернулся и сжал кулаки. Захотелось коснуться её светлых волос, пропустить длинную прядь между пальцами и насладиться струящимся шёлком. Живая душа требовала живую душу, хотя его существо сквозило мертвечиной, от запаха которой ему уже не отмыться. — Ты в порядке? — вкрадчиво поинтересовалась Мариэль, внимательно изучая бледное лицо Рэндалла. Тот раздраженно фыркнул — он рьяно ненавидел эту затасканную фразу, особенно идиотскую в контексте их вынужденного пребывания во Фромвилле. Отчего они так обожают этот вопрос, если как белый день ясно, что ни черта не в порядке? — Сойдет, бывало и хуже, но спасибо за помощь, — небрежно отмахнулся он, немного отползая от растрепанной блондинки. — Где Кристи? — Скоро вернется. Шериф Бойд обещал подвезти, чтобы она не перегружала ногу после недавней травмы. — А может, шерифу Бойду изначально не стоило вытаскивать её из клиники ради удовлетворения очередных хотелок, как считаешь? — с сарказмом процедил Рэндалл и нахмурился — тратят бензин впустую, хотя на месте заправки у них бар с палёным пойлом! Мариэль недоуменно пожала плечами. Она прекрасно знала, почему он злился и не рискнула прервать гневную тираду. Несмотря на его вздорный характер и конфликтность, Мариэль по-своему уважала Рэндалла. Возможно, в чем-то с ним соглашалась, даже если не сознавалась вслух. А еще ей очень нравились его глаза — зеленоватые, блестящие и живые. Нравился и взгляд — пронзительный, глубокий, почти магнетический. Будто бы заряжающий железной непреклонностью, которой так недоставало ей самой. И потому Мариэль отчаянно ненавидела мысль, что однажды и этот взгляд потухнет навсегда, как и десятки других до него. Нет, Рэндалл Кирклэнд точно не сдастся городу. Даже твари не покусились — лишь слегка поцарапали да и бросили, как наскучившую игрушку. — А сама-то как? Нормально? — неуверенно протянул он, нарушая неловкую паузу. Уголки губ надломились в слабой улыбке. Действительно беспокоился, или проявлял стандартную вежливость? — Бывало и хуже, — подражая его предыдущим интонациям, отозвалась Мариэль. — А с тобой такого… — Кирклэнд сглотнул и нехотя продолжил, — не случается? — Нет, — она отрицательно покачала головой. — Но я до сих пор слышу наши крики. Постоянно их слышу. — Подушечки пальцев нервно теребили прядку волос. — И Джули их слышит. Глядишь, того и свихнуться недолго, — с фальшивой непринужденной усмехнулся он. Будто чуть ранее не трясся и не собирал пыль, елозя по полу. Был ли Рэндалл в самом деле таким бесстрашным, каким себя изображал? Вероятно, в том далеком, реальном мире действительно был. Но здесь, во Фромвилле, лишь притворялся, пусть и несколько успешнее остальных. — Все равно не понимаю, почему из целого Фромвилля оно выбрало именно нас, — не удержалась от комментария Мариэль, сведя брови к переносице. Рэндалл почесал затылок и насупился, возвращаясь к неразгаданной тайне. Спустя полминуты бесплодных раздумий он широко развел руками. — Кто знает. Может, и нет никакой логики и причинно-следственной связи. — Если бы все делились друг с другом информацией, а не шептались тайком, нам бы не приходилось вечно путаться и составлять мозаику по обрывкам! — вспыхнула гневом Мариэль, до скрипа зубов стискивая челюсти. — Да-да, и меня это чертовски бесит и выводит из себя! — энергично закивал Рэндалл. — Даже замочив одну из тварей, они и словом не обмолвились. Если бы я не проследил за нашими спасителями человечества, доблестный шериф по обыкновению бы все скрыл! Мариэль ощутимо сникла и прикусила щеку изнутри — знала об убитой твари и тоже ничего не сказала. По глупости послушалась всезнающего Бойда, и важнейший инцидент забылся, будто ничего особенного и не произошло. — Ладно, проехали. Это останется на их совести, если она, конечно, имеется, — мрачно проворчал Рэндалл, приваливаясь спиной к кровати. Мариэль рассеянно кивнула. Пусть так — на её совести уже предостаточно грехов. Недаром обычная поездка на автобусе привела её в город, из которого невозможно выбраться ни одной живой душе. Но даже в аду жизнь продолжала катиться по наклонной. Отношения с Кристи трещали по швам. Разваливались, словно склеенная из осколков ваза. Недаром каждое утро Мариэль ждала предложения расстаться — грядущий разрыв уже не за горами. Горожане считали её жалкой и бездарной медсестрой, не сумевшей спасти Ники. А она сама постепенно теряла рассудок от страха задремать и проснуться в том месте. — Эй, только не вздумай раскиснуть! — Рэндалл шутливо толкнул девушку локтем. — Я, например, словил «цикадную лихорадку» прямо перед тварями и лишился своей милой мордашки. Но и то не позволяю себе сидеть и жевать сопли. Возразить бы! Сказать, что со шрамом на щеке его мордашка только похорошела, но Мариэль сдержалась. — Честно говоря, группа поддержки из тебя так себе, — прыснула она, толкая в ответ. — Можешь не верить, но я правда старался, — с наигранной обидой хохотнул Рэндалл, удерживая её взгляд своим. Повисла напряженная пауза. Щеки зарделись, дыхание испарилось. «Вспомни о чувствах Кристи, Мариэль! Ты не должна! Ты не можешь!» — настойчиво твердил здравый смысл. Но голос его замолкал, становился все тише и тише. Растворялся в мороке из отравляющих страхов, ужас и чудовищность которых отважно разделил Рэндалл, когда прошел сквозь ад вместе с ней. В отличие от Кристи, он не умел поддерживать психологически. Но как бы Кристи ни старалась, её усилия оставались напрасными — она ничего не понимала. А вот Рэндалл понимал абсолютно всё. — Знаешь, Мариэль, я перебрался в клинику не только из-за тварей, — неожиданно признался он. — В том числе я сделал это из-за тебя. — Из-за меня? — удивлённо переспросила она, не замечая, как расстояние между их лицами сократилось до пары несчастных дюймов. — Из-за тебя, — хрипло повторил Кирклэнд. — Например, сейчас я почти их не слышу. Мне всегда легче, когда рядом ты. Мариэль с трудом подавила стон, рвущийся наружу. Значит, ему тоже легче. — И мне сейчас значительно легче, чем обычно, — робко проворковала она. На задворках сознания проскользнула мысль, что Рэндалл оказался слишком близко. Так близко, что его горячее дыхание опаляло нежную кожу. Голова отказывалась соображать. Контроль над телом ускользал, как песок сквозь пальцы. Хотелось одного: стать еще ближе. — Мариэль, — сухо пробормотал Кирклэнд, рассчитывая на её самоконтроль больше, чем на свой собственный. — Да, Рэндалл? — зачарованно прошептала она, не отстраняясь ни на дюйм. Они играли с огнем. Балансировали на лезвии ножа, осознавая всю опасность происходящего. Больше, чем импульсивное желание. Масштабнее, чем помрачение рассудка. Сжигающая изнутри потребность, которую им суждено разделить на двоих. Патологическая и до безумия правильная. Необходимая, как кислород. — Пожалеешь же, — укоризненно процедил Рэндалл, раздувая ноздри. Пожалеет, черт возьми, еще как пожалеет! Ей бы отшатнуться да и броситься из наэлектризованной комнаты наутек, но Мариэль и шелохнуться не смела. — Плевать, — оборвала она доводы рассудка, сталкивая обоих в пропасть. Губы нетерпеливо прильнули к губам. Не поцелуй, а извращенное дьявольское подобие, как и весь Фромвилль. Окровавленная повязка на щеке позабыта. Вместе с ней позабыты и душевные терзания. Требовательные губы жадно двигались в унисон, увлекая в сладкую иллюзию. Никогда прежде Мариэль не целовалась так страстно и пылко, до выкручивающей истомы отчаянно. Она уцепилась за плечи Рэндалла, как за спасительную соломинку, и привалилась к широкой груди, вдавливая мужчину в изножье кровати. Сильные руки подхватили за талию, помогая оседлать его бедра. Кончик языка очертил контуры её нижней губы, безмолвно спрашивая разрешения. Мариэль вздрогнула и открыла рот шире, позволяя углубить поцелуй и попробовать друг друга на вкус. Ощущения обострились, все до единого. От древесного маскулинного запаха, бьющего по рецепторам, тело вытянулось в струну. И где только Рэндалл раздобыл такой парфюм? Стоило его пальцам зарыться в её волосы и потянуть у корней, как она инстинктивно прогнулась в пояснице, отвечая на ласку. Льнула навстречу, бесстыдно извивалась на мужских бедрах, подстегивая крепнущую эрекцию. В ответ на провокацию Рэндалл рыкнул и отправил свободную руку исследовать женские изгибы. От его собственнических прикосновений кровь пульсировала в висках, превращаясь в жидкий эфир. Его губы скользнули вдоль линии челюсти и переместились к шее. Ладонь сгребла светлые волосы в кулак, заставляя Мариэль запрокинуть голову и дать больше доступа. Со сдавленным стоном она повиновалась, позволяя влажным поцелуям жалить кожу. — Рэндалл… — самозабвенно пролепетала Мариэль, жмурясь до рези в глазах. Широкая ладонь нахально смяла её ягодицу сквозь джинсовую ткань, срывая очередной утробный стон. Это неправильно, грешно. Мариэль никогда не простит себе столь подлого предательства. Еще не раз проклянет обоих за проявленную слабость, которую оказалась не в силах оборвать. Но сейчас она выкладывалась без остатка и ни о чем не жалела. С первого дня во Фромвилле Мариэль чувствовала себя мертвой, блеклой тенью прошлой версии себя. Но в пленительных объятиях Рэндалла она вновь оживала. Каждой клеточкой тела, каждым оголенным нервом. Каждой частичкой искалеченной души. Где-то за горизонтом восприятия раздался шелест шин и шум глохнущего мотора. Потерявшись в ноющем желании, Мариэль не сразу сообразила, что означают эти звуки. Она витала далеко, очень далеко от искаженной реальности. — Кристи вернулась! — ошарашенно выпалил Рэндалл, отстраняясь первым. В его потемневших от возбуждения глазах плясали зеленые огоньки. Зрачки растеклись по радужке. Дыхание, рваное и сбившееся, щекотало разгоряченную кожу. Остатки рассудка запоздало возвращались на законное место. — Кристи! — Мариэль окончательно очнулась от наваждения и прыжком поднялась на ватные ноги. — Слушай, я… — Рэндалл выставил руки в защитном жесте, совершенно не представляя, что полагается говорить в подобной ситуации. — Просто забудем, — спохватилась Мариэль, спешно поправляя рубашку и приглаживая волосы. — Ни слова Кристи и остальным, Рэндалл! Ты понял меня? Ни слова! — Ни слова, — быстро подтвердил он, отступая к тумбочке и согласно мотая головой. Мариэль пьяно отшатнулась к дверному проему и, не оглядываясь, выскочила из комнаты. Оставшись один, Рэндалл хлопнул себя по лбу. В брюках было мучительно тесно, а кровь продолжала бурлить в жилах. Угораздило же, черт возьми! На секунду расслабился, отпустил контроль, и вот результат! Только бы Мариэль не выселила его обратно в автобус — такая перспектива пугала до чертиков. С улицы донёсся протяжный звон колокольчика — Бойд наконец-то приступил к предзакатному патрулированию. Хорошо. После произошедшего с Мариэль Рэндалл в очередной раз убедился, что ночью куда проще, чем днем. Колокольчик медленно удалялся в глубь Фромвилля. Последние человеческие обитатели прятались в домах, накрепко затворяли двери и проверяли загадочные амулеты. Пока зловещая тьма, напротив, неумолимо надвигалась из леса. Рэндалл приблизился к окну и по привычке принялся поджидать тварей. Он точно не знал, к чему приведёт неожиданный поцелуй. Они действительно забудут и тактично сделают вид, что ничего не произошло? Или снова сорвутся и поддадутся запретным желаниями, в которых отчаянно открывались друг другу у кровати? Но одно Рэндалл знал наверняка: во что бы то ни стало он вытащит Мариэль из Фромвилля. Они обязательно спасутся. Выберутся из дьявольской ловушки и получат второй шанс. Это не конец. Это только начало.