Щёлк

Он сначала принял его за модель. Когда Чан вошел в студию, арендованную и обустроенную для того, чтобы сделать промофото к его грядущему альбому, и заметил его, то в его голове пробежала мысль, что этот парень слишком красивый для массовки. Парень ел какой-то суп в углу, периодически отвлекаясь на телефон. В шоу-бизнесе крутилось огромное количество красивых, порой откровенно смазливых персон, Чан за десять с лишним лет в этом болоте давно перестал вестись на внешность, но не сейчас. Пока его готовили к съемке, он то и дело невольно смотрел в сторону незнакомца, который после супа с самым довольным видом съел круассан над крафтовым пакетом, в котором тот ждал своего часа, чтобы крошки не разлетелись. Другие модели от еды до съемок отказывались. — А когда придет фотограф? — спрашивает Чан, когда его уже ведут непосредственно в фотозону. Его креативный директор настояла на довольно откровенном концепте в этот раз, что было немного непривычно, но сопротивляться творческому порыву этой женщины не смел никто, так что он смирился. Обычно голые торсы он оставляет для сцены: там и настроение, и ситуация более подходящие для чего-то такого. В рамках фотостудии среди одетых людей вокруг, он, обмотанный черной полупрозрачной тканью, чувствовал себя не очень комфортно. — Я здесь, — голос доносится из другого угла студии. Тот самый парень, чья внешность так захватила внимание Чана, с милой улыбкой поднял руку. У него на коленях лежали объективы и камера. Он фотограф? Почему-то когда его креативный директор рассказывала об очень классном фотографе, который идеально воплотит ее идеи в жизнь, Чан решил, что это снова будет какой-то чрезмерно возвышенный мужчина средних лет с нелепой бородой. Какой из этого парня в безразмерных шмотках фотограф, когда ему самому нужно стоять перед камерой и показывать себя миру? — Одну минуту, я подготовлю камеру, — просит он, все еще мягко улыбаясь. Они задерживаются уже на десять минут. У Чана помимо фотосессии еще встреча с аранжировщиком, который должен помочь ему довести до ума пару треков. Обычно, он бы уже отчитал фотографа за несобранность и непрофессиональность, но сейчас молчит. Молча наблюдает, как парень заканчивает свои манипуляции с камерой и, господи боже, собирает волосы в низкий хвостик. Чан находит это действие уж слишком привлекательным. — Как вас зовут? — спрашивает он, когда фотограф наконец-то занимает свое место. — Ах, да, Хван Хенджин, господин Бан, — он протягивает ему руку и одновременно кланяется. — Приятно познакомиться. Хенджин одаривает его еще более широкой улыбкой, а у Чана что-то внутри екает, когда их руки на пару секунд соприкасаются в рукопожатии. Но после этого милый фотограф превращается в строгого, очень строгого профессионала. Он отдает команды, кому как сесть, встать, повернуться, поправить ткань, свет, выключить его вовсе. В какой-то момент Чан ловит себя на мысли, что во время работы Хенджин становится еще более привлекательным. Фотосессия заканчивается как-то уж очень быстро, по его мнению. Глупо, но он ждёт, пока фотозону покинут все модели, что были фоном для него прежде, чем уйти самому, но Хенджин его останавливает. — Задержитесь еще немного, господин Бан, пожалуйста, — эта просьба фотографа, который до этого в очередной раз принялся просматривать снимки, звучит как благословение, — можно я сделаю еще пару фото? — Конечно. Хенджин подходит ближе и поднимает черную газовую ткань, складывая ее в несколько слоев. Чан буквально не дышит, наблюдая за его действиями. На левом мизинце у фотографа пятно зеленой краски. От него пахнет выпечкой и чем-то древесным. — Вот так, — Хенджин закрывает этой тканью нижнюю часть его лица и завязывает на затылке, — в прошлых фотосессиях вам часто так лицо закрывали, я подумал, что неплохо было бы эту фишку сохранить. Подождите секунду. Он быстро бежит за невысоким стульчиком, ставит его возле Чана, сидящего на каком-то коробе, покрытом темными тканями, и взбирается на него с камерой. Хенджин просит его посмотреть вверх. Чан делает, как было сказано и старается не думать о том, что если опустит взгляд, то упрется почти в ширинку парня. — И еще секунду, — просит Хенджин и спрыгивает, — встаньте и наклонитесь немного вперед. Он поправляет его позу, прикоснувшись к неприкрытым тканью плечам, а после опускается перед ним на колени. За то, что он не выдал ни своего удивления, ни похотливые мыслишки, Чану стоит выдать премию. — Посмотрите чуть более дерзко, грязно. Как-нибудь так, — просит Хенджин, снова наведя на него камеру. Ему даже стараться не приходится, что выполнить его просьбу. Камера щелкает несколько раз. А потом они сталкиваются взглядами. Не то чтобы это совсем как показывают в дорамах, но что-то между ними щелкает. Кажется, Бан Чан попал.

***

— Извини, — Бан Чан поднимает руки вверх, входя в зал для танцевальных практик, — я мимо проходил и просто засмотрелся. Извини. Это чистая правда. Он шел после репетиции к предстоящему камбеку и горячего душа домой, но увидел, что в одной из комнат для практик горит свет. В окошко в двери он увидел, как танцует тот самый фотограф Хван Хенджин. Прошло уже три дня, как они встретились впервые. И Чан соврет, если скажет, что не думал о фотографе куда больше положенного. — Да все в порядке, — отмахивается парень. Он весь мокрый. С головы до ног. А ноги. Они бесконечные. И вообще он так сложен прекрасно. Короткие шорты и открытая майка совершенно не скрывает всех достоинств его фигуры. — Господин Бан, — Чан отрывает взгляд от ног и смотрит в ухмыляющееся лицо, — мои глаза здесь, если что. Упс. Спалился. — Да, точно, извини. Можете называть меня по имени. Без господина. — Это уместно? — спрашивает Хёнджин, поправляя волосы. — Да, я же все-таки не из Кореи. — Хорошо, Чан, — он снова дарит ему свою милую улыбку. — Или Крис. Кристофер, так меня звали в Австралии, — кажется, Чан начинает нести бред. — Это я знаю, — Хёнджин облизывает губы, — я слежу за твоим творчеством. — Оу, шикарно. Надеюсь, тебе новый альбом понравится, — Бан чешет затылок, — подвезти тебя? — Мне еще нужно помыться. — Я подожду, — уж слишком восторженно говорит Чан. Господи, первый раз что ли ему кто-то нравится. Что происходит-то? Или он растерял все навыки к общению и флирту, пока безвылазно сидел в студии за работой? — Как хочешь, — Хван уходит в сторону душевых, а он падает на длинный диван. Чан ждет почти полчаса. Когда Хенджин возвращается из душевых, его волосы все еще немного влажные. Толстовка и джинсы снова скрывают его прекрасную фигуру. Объемная сумка висит на плече. Они едут в лифте молча, и это неловко. Чан думает, что стоит предложить парню понести его сумку. Она наверняка тяжелая. Но Хенджин и не девушка. Вдруг это его обидит. Что если он и вовсе не заинтересован в мужчинах, а Бан нафантазировал уже себе всякого? — Идем, — фотограф берет его за руку, когда двери лифта открываются и выводит их на подземную парковку, — где твоя машина? — А, да, вот, — теперь уже Чан ведет его за руку к своей машине, чувствуя как краснеют уши. Нет, это точно никуда не годится. Совершенно никуда. Да он даже когда впервые девчонку в школе на свидание приглашал, так не нервничал. Этот Хван Хенджин ведьма какая-то что ли? Почему он такой неловкий рядом с ним? — Можно спросить? — подает Чан голос, заводя машину. — Конечно, — фотограф пристегивается. — Ты так хорошо танцуешь, почему фотография? — Я и танцами зарабатываю. Просто это больше хобби. А фотография — это мое любимое дело, — поясняет парень, — когда ты спросишь, куда меня везти? То, что Чан не тормозит, а плавно выезжает на дорогу в этот момент, — это чудо. Ну или большой водительский опыт. Как можно было предложить подвезти человека и не спросить куда? — Так и куда тебя везти? Хенджин пытается скрыть улыбку, называя адрес. Далековато. Едут они больше получаса, молча слушая радио. Это неловкое молчание. Очень неловкое. Сраную неловкость в машине можно ножом резать. Чан уже мысленно ставит крест на их дальнейшем общении. Да и чего он вообще так зациклился на этом фотографе? Единственный красивый парень в его окружении что ли? Нет, совсем нет. Да и вообще у Чана совсем нет времени думать о таком, когда совсем скоро у него камбек. — Поднимешься? — спрашивает Хван, когда машина тормозит. После этого вопроса Хенджина, он забывает обо всем, о чем только что размышлял. Чан даже спотыкается, когда быстро выскакивает из собственной машины. В голове мелькает сразу огромное количество идей, для чего парень зовет его к себе, одна развратнее другой. Но он себя тормозит, как может. Все может оказаться совсем не так. Хван живет не в самом лучшем районе, но и не в худшем, вполне пристойном. Лифта в доме нет, так что они поднимаются на четвертый этаж пешком. Задница Хенджина на лестнице оказывается перед его лицом, и не то чтобы Чан против. Скорее наоборот. Он заходит за хозяином жилища следом, стягивает кроссовки и оказывается впечатан в дверь спиной. Наклонив голову не то как кошка, не то как сова, парень рассматривает его с вопросом во взгляде. — Если я тебя правильно понял, то когда я тебя поцелую, ты ведь ответишь? — смысл заданного вопроса доходит до Чана лишь тогда, когда на его губах чувствуются чужие. Не получив ответа, Хёнджин пытается отстраниться, но Бан притягивает его обратно, углубляя поцелуй. Если бы он знал, что у милашки, поедающий свой обед в уголочке, такой юркий язык, то засосал бы его еще на фотосессии. Может, он упал, выбираясь из машины, ударился головой и теперь ему это видится? Не может же реальность быть такой потрясающей? — Я же правильно тебя понял? — переспрашивает Хёнджин, прерывая поцелуй. Его руки скользят по его плечам, забираются в волосы и немного оттягивают их на затылке. — Где кровать? — Там. Хван указывает на одну из дверей. Чан, подхватив его за бедра, несет туда. В спальне кроме кровати и высокой тумбы больше ничего нет. Он укладывает фотографа на нее и снова целует. Парень отвечает со всей страстью, притягивая его к себе ближе. — Подожди, — Хенджин внезапно выползает из-под Чана. Он щелкает выключателем, под потолком загорается сине-фиолетовая подсветка. Потом парень роется в ящиках и возвращается на кровать со смазкой и пачкой презервативов. Серьезный настрой. — Ты хочешь дойти до конца? — спрашивает Чан, позволяя Хенджину стянуть с себя футболку. — Я не просто так долго был в душе, — Хван утягивает его в поцелуй, — я готовился. У Чана член дергается от этих слов. Вообще у него привстал немного еще в зале для практик, когда он увидел Хёнджина в шортах и майке. — Я настолько очевиден? — спрашивает мужчина, и парень в ответ утвердительно кивает и снимает с себя толстовку сам. — Очень сильно очевиден, — Хёнджин укладывает его на спину и седлает его бедра. Чан автоматически укладывает руки на ерзающую задницу и сжимает ее, позволяя парню целовать его везде. В штанах у обоих тесно, они потираются друг о друга. Сначала проведя языком по ключице, после Хенджин прикусывает ее, заставляя мужчину в его руках задрожать. — У тебя чувствительные соски? — спрашивает парень, целуя его в грудь. — Да вроде нет, — отвечает Чан, но тут же передумывает. Не отрывая от него взгляда, Хёнджин обхватывает его сосок губами и посасывает. С губ мужчины слетает тихий стон. Фотограф усмехается. — Или все-таки чувствительные? — Хван делает тоже самое со вторым соском. Чан лезет руками под пояс джинс и трусов Хенджина. Парень идеален. Сексуальная милашка. — Давай все снимем, — предлагает он, парень согласно кивает и ложится рядом на спину. Пока они расстегивают и стягивают себя штаны и белье — целуются. И господи, Чан не помнит, когда его в последний раз так вело только от поцелуев. Губы Хенджина мягкие, так горячо ощущаются на его губах. Так правильно. — Ты просто идеальный, — бормочет парень между поцелуями и оглаживает его тело руками, куда может дотянуться, повернувшись к мужчине. — Надо же как-то всратое лицо компенсировать, — отвечает Чан. — Нормальное лицо, — Хёнджин обхватывает рукой его член, — ты пиздецки горяч. — Кто бы говорил, — Чан проделывает с ним тоже самое, — я дар речи потерял, когда увидел тебя в шортах. Они снова целуются. Хван нащупывает на постели смазку и протягивает ему. — Лучше трахни меня пальцами немного, а я пока займусь тобой. Чан даже как-то теряется от того, как быстро зад Хенджина появляется практически перед его лицом, а сам парень берет у него в рот. В этот момент он даже забывает о просьбе парня, полностью отдаваясь приятным ощущениям внизу. Он стонет в голос, сжимая бедра Хенджина. Выполняя дрожащими руками то, о чем его просил Хван, Чан не сдерживается и шлепает его по вертлявой заднице, целует заднюю сторону бедер, дразнит текущий член. Сам Хенджин старательно отсасывает, пока его колени все сильнее разъезжаются в стороны от попадания чужих пальцев по простате. Он стонет, не вынимая член изо рта. От этого стонет и Чан. — Иди сюда, — потеряв терпение мужчина отрывает Хёнджина от своего члена и переворачивает на спину. Пухлые губы стали еще больше, такие яркие и влажные. Чан дарит ему еще несколько поцелуев, пока парень, широко разведя ноги, притягивает его к себе как можно ближе. Опираясь на локти, Хенджин наблюдает, как он натягивает презерватив. Чан же рассматривает фотографа под собой. То ли это проклятье, которое так внезапно свело его с ума, то ли подарок судьбы. Впрочем неважно. — Только аккуратно, хорошо? — просит Хёнджин, когда чувствует, как в него упирается головка члена. — У меня давно не было никого. — Конечно, — отвечает Чан и действительно действует с предельной осторожностью. Хван смотрит на него такими доверчивыми глазами, пока они переживают первое проникновение, что хочется зажмуриться или отвернуться. Откровенно сексуальный, раскованный Хенджин возбудил его за пару секунд их первого поцелуя. Но сейчас, он смотрит так, будто его лишают девственности, пообещав после жениться и любить всю жизнь. Так невинно парень выглядит в этот момент, что и без того твердый член Чана, становится совсем каменным. А его ведь никогда раньше не заводило подобное. Мелькает желание сорваться и оттрахать его до слез. Наклонившись, вместе с неспешными движениями внутри Бан целует его в губы, в шею, тоже слегка прикусывает ключицы. Он гладит колени, бедра, живот, плечи парня, слушая его довольно высокие стоны. — Ты можешь уже чуть быстрее, только смазки побольше добавь, — Хёнджин тянется, чтобы его чмокнуть. Чан выполняет его просьбу. Смазки теперь так много, что она непристойно хлюпает в унисон со звуком шлепков бедер их друг о друга. Хван срывается на совсем несдержанные стоны, беззастенчиво сжимая руками то его спину, то его ягодицы. — Что нужно сделать, чтобы иметь такой зад? — спрашивает парень, впиваясь в него немного ногтями. — Я с таким родился, — Чан обхватывает его член, — и у тебя и так все хорошо здесь. Он хлопает по ягодице Хенджина свободной рукой, а потом добавляет: — У тебя везде все хорошо, — подняв левую ногу парня выше, он целует его лодыжку, — идеально. — Боже, — протяжно стонет Хван. Хенджин пытается в нетерпении двигать бедрами то навстречу члену, то толкается ими в кулак Чана. Он снова весь потный и уже имеет такой затраханный вид, что мужчина еле сдерживается, чтобы не кончить первым. Но почему-то сегодня ему хочется сначала довести именно Хвана. Самого парня тоже надолго не хватает. Он успевает простонать: «Сейчас» прежде, чем кончить себе на живот. Чан в этот момент чуть ли не скулит. Хёнджин сжимает его член так сильно, что становится больно. — Молодец, — говорит Чан, выходя из него, и целует его. — Ты хвалишь меня за оргазм? — шепчет Хёнджин. — Да. Немного отдышавшись, парень тянется к члену Чана. Стянув презерватив, он бросает его куда-то на пол и начинает быстро дрочить. Мужчине приходится опереться на локти по обе стороны от Хёнджина, потому что держаться ровно нет никаких сил. Его самого оргазм накрывает, когда Хван одновременно с движениями руки члене присасывается к его шее. Обессилев окончательно, Чан заваливается на бок рядом с парнем. — Ты тоже молодец, — в ответ хвалит его Хёнджин, — тебе понравилось? — О да, — он убирает челку с лица фотографа, — сходишь со мной на свидание? — Кажется, мы начали не с того конца, — парень опять улыбается ему своей улыбкой, от которой Чан тает как шоколад на солнце. — Это нам никак не помешает сходить на свидание, да? — Да.