только между нами

             — Это только между нами, — шепот оседает в ушах Чонсу. По его левое плечо за пианино сидит Томоя.       —Я могила, — Чонсу движением руки изображает сшитые рот.       —Это так стыдно, Господи, — младший выдыхает и опускает глаза.       —Это обычно. Все мы люди, — тяжёлая рука Чонсу укладывается на плечо Томоя. Чонсу улыбается и кивает подбородком.       —Я вот боюсь громких хлопков. У тебя даже забавная фобия.       —Только ощущения, когда ты смотришь на .... Бр-р-р... Томоя натягивает на лицо улыбку и поднимает глаза, тормоша плечами от воспоминаний.       —В детстве мой школьный друг боялся молока! Представляешь! Молока! Только потом выяснилось, что у Дасоля была не переносимость лактозы. А до этого лишь от одного вида молочной продукции его выворачивало наизнанку. Хочешь преодолеть страх? Томоя подергивает плечами. С одной стороны он хочет избавится от страха красивых существ. С другой же он боится преодолеть потаённый страх. Томоя смотрит на Чонсу и все таки согласно кивает:       —Так. Смотри. Давай немного отвлекаемся от музыки. Хорошо? — Чонсу разворачивает корпус тела к младшему.       —Хорошо, — глухо выдыхает Томоя, а глаза полны решимости услышать, что думал Чонсу.       —Для начала хочу понять. Боишься ты визуально в целом картинки даже. Или это просто страх, когда ты его ощущаешь. Томоя сглатывает, но положительно качает головой. Чонсу достает телефон и через пару секунду поворачивает экран смартфона. Томоя на миг щурится, но внутри некое спокойствие. Эта всего лишь картинка — она не вызывает чувства паники.       —Значит делаем вывод ты боишься увидеть страх в живую, — Чонсу кивает головой и убирает телефон в карман.       —Это так глупо, — заключает Томоя. Ему немного стыдно рассказывать о своих тайнах.       —Прости, что сказал до этого. Твоя фобия не забавная. Ни разу. Боязнь чего-то это не здорово, — Чонсу приобнимает слегка за плечи младшего.       —Хён? — лисии глаза Томоя в момент округляются.       —Ой? — лицо младшего становится ближе.       —Не говори никому, что я боюсь бабочек, парни засмеют же.. — глаза неловко хлопают. Чонсу становится некомфортно от сказанных ранее слов.       —Я же пообещал тебе! — Чонсу щелкает милую мордашку младшего по щеке пальцем.       —Можно и это останется между нами, — Томоя легко касается губ Чонсу и отстряя от него лицо, утыкается глазами в пианино. Чонсу не сразу понимает, что происходит. Для него такое — неизведанное. Но так приятно становится от ощущений внутри своей грудной клетки.       —Когда-нибудь я свожу тебя в дом бабочек и даже разрешу это, — Чонсу тянет ладонь к младшему, сжимая ей чужую, — когда боишься, можешь держать меня за руку. Томоя перехватывает ладонь Чонсу и смотрит пристально, долго-долго.       —Может сначала сходим в парк, дом-бабочек это слишком... Чонсу лишь улыбается, глаза нервно подергивают.       —Прости, я такой бестактный...       —По-моему бестактный тут я, — пальцы жмут пухлые губы. Почему Чонсу не говорит ничего про поцелуй? Чонсу лишь молча тянется к губам напротив и причмокивая спонтанно. Он занимается вокалом с одним из своих младших, и происходящее, так неожиданно оседает в сердце. Зачем Томоя его поцеловал? Зачем он и сам ответил взаимностью. Это не объяснимо. Когда ты погрязаешь в паутине лже-дней, со своими страхами и неуверенностью себе. Это кажется сейчас, как глоток чистого воздуха. Как лёгкость на душе. Как перезагрузка. Рука грузом притягивает на себя Чонсу. Томоя уверен сейчас лишь в одном — им с хёном нужно выдохнуть весь негатив за все эти тяжёлые дни тренировок.       Это между нами. Чонсу нравится сбитое дыхание, влажность губ и вязковатая слюна, что в процессе поцелуя тянется как ниточка. Они ещё пару раз проиграт мелодию на пианино, споют десятки песен. Но то, что происходит в этой комнате, когда они вместе. Остаётся тайной лишь двоих.       Это только между нами. Это похоже на взрыв, и облегчение. Томоя до сих пор ждёт приглашения в парк, чтобы побороться со своим страхом. Томоя любит ночь и темный вечер. В такие дни он особенно вспоминает о Чонсу и их тайне.

Он заходит в небольшую комнатку для практики и осматривает ее. Они с Чонсу не занимались больше полгода или даже больше. Сейчас их графики не совпадают. Пальцы проходятся по клавишам полюбшегося инструмента. Томоя замирает. На пюпитре он замечает листок, в центре которого аккуратным почерком написано «это между нами ». Томоя ещё никто никогда не посвещал песен. Бегая глазами по тексту, он особенно подмечает фразу : «...в центральном парке, держась за руки, я тебя не оставлю в беде, клянусь. Подожди меня немного, пожалуйста. Хочу увидеть взмах твоих крыльев, увидеть как ты пересекаешь горизонт. Не думай об о мне. Думай только о вершине, которую тебе нужно преодолеть. А я тут в центральном парке, на лавочке у пруда. Подожди меня немного, пожалуйста...» Листок мокрыми ладонями сминается в карман и Томоя бежит, бежит очень долго, пока вдалеке он не замечает зелёный парк. А там около пруда с утками, одинокая-знакомая фигура.       Это только между нами.       —Чонсу? К Томоя поворачивается фигура и он замечает на чужой ладошке желтоватую бабочку.       —Мы ждали тебя... Чонсу слегка улыбается, но ненавязывает младшему приблизится и бороться со своим страхом. Все о чем думает сейчас Чонсу, так это хотя бы просто на секунду посмотреть друг другу в глаза. Для него навсегда в памяти останется тот день, когда их разговоры сблизили друг друга. Они с Томоя могут понимать без слов. Чонсу делает взмах кистью и прекрасное создание пархает в воздухе. Томоя усаживается рядом на лавочку и смотрит в небо, там где его страх покоряет высоту.       —Давай, когда-нибудь ещё раз потренируемся? — усталый взгляд Чонсу смотрит на младшего. Внутри Томоя существует до сих пор некая фобия. Но рядом с Чонсу-хёном ему, так спокойно и легко. Словно и сам Томоя сейчас подобие бабочки, что стремится высь. С каждым взмахом крыльев, забывая плохое, что было позади него.       —Обязательно! Я всегда буду ждать тебя, хён... Томоя провожает свой страх в горизонте и легко выдыхает. Улыбаясь. Чонсу щурится лучам солнца и просто смотрит на Томоя.       Это только между нами. Рука в тайне сжимает сильнее чужую ладонь.

Бабочка делает взмах крыльями, устремляясь далеко-далеко.

Бабочки — олицетворение мечты. Ведь кому не хочется быть таким же красивым, лёгким, свободным и порхать.Пока бабочка может летать, совершенно неважно, насколько изношены её крылья. А если бабочка больше не может летать —бабочки больше нет. Так же и со страхом...