персональное разрешение

***

Иногда нам бывает тяжело принимать важные решения. На некоторые нужно так тщательно собираться мыслями, что в конечном счёте начинаешь сходить с ума. В голове будет упрямо писать мысль, перекрывая шум вокруг, а к действиям все перейти не получается. Казалось бы — разожми собственную решимость и сделай шаг вперёд, но каждый долбанный раз что-то будет останавливать. Хэл проливает на себя кофе и даже ругнуться не может. Жидкость давным-давно ледяная и просто растекается уродливым пятном по брюкам. На темной ткани это не так заметно, но неприятные ощущения все равно оседают горьким привкусом на языке. Он ведь должен был переговорить с Солидом перед миссией, а теперь тот не выходит на связь. Всего-то 8 часов, но на деле это была целая вечность. Под глазами от недосыпа уже давно появилась противная синева, оттеняя кожу. Все валилось из рук и это раздражало гораздо меньше чем тишина на линии. Из-за этого усиливалось в груди болезненное ощущение одиночества, которое не получалось заполнить. Отакон даже стал навещать собственного отца, который все ещё лежал без сознания после не особо удачной попытки самоубийства. Подключённый к капельницам и аппаратам жизнеобеспечения он выглядел будто бы менее болезненным чем сын.       — Все еще в отключке? — Веном, сидящий на поскрипывающем стуле даже не вздрогнул. Он почувствовал чужое присутствие практически сразу. Надрессированный долгими годами тренировок. Такой вот весь он…как и другой Снейк. Разве что будто бы добрее, мягче и чуть более молчаливый. В первое время Хэл пугался его рога, торчащего практически из середины лба, но все же привык. Теперь внутри разливалось чувство жалости.       — Да, но состояние стабилизировано. День или два и придёт в сознание. Без всего привычного обмундирования Веном будто бы стал чуть меньше. Громада мышц осела и выровнялась, но спина ссутулилась. Наверное их что-то связывало, но об этом не хотелось даже и думать. Эммерих старший и его личный надзиратель — какова ирония. Изначально это не бросалось в глаза, но внимательность настоящего учёного не подвела. И все это почему-то не казалось каким-то отвратительным. Разве что немного странным. Хотя к такому можно было и привыкнуть. По крайней мере можно порадоваться, что хоть кто-то здесь счастлив. Пусть и в небольшой степени.       — И какого это быть с ним? — Слова вырываются против воли, но они уже сорвались с языка. Неловкая пауза повисла в воздухе и почему-то стало душновато. Стыд захватил все тело, а по щекам расползался румянец. Ему не следовало задавать такой вопрос, но это грызло уже долгое время.       — Тяжело. Думаю ты как никто другой это понимаешь. И все же… все же, — Веном взял в свою широкую ладонь бледную руку Хьюи и сжал пальцы, — Мы оба почувствовали одиночество и таким образом сблизились. Не знаю насколько это неправильно, но мне все равно. У Хэла сжалось сердце. Может от тоски, а может от внезапно нахлынувших чувств. Потому он и вылетел из палаты даже не попрощавшись. Что-то ему подсказывало — он здесь третий лишний. Может и везде так. Возвращение в собственный кабинет не принесло никакого облегчения. Зеленоватое свечение экрана компьютера вызывало лишь головную боль. И снова никакого сообщения от Солида. Отвратительная тишина, от которой хотелось рвать в беспомощности волосы на голове. Короткий всхлип и по щекам скатываются две слезы. И больше ничего. Даже заснуть после всего пережитого за день толком не получалось, но все же удалось провалиться в кромешно чёрное забытие. И мучаться с кошмарами до раннего утра. На линии связи гробовое молчание длилось уже неделю. Остатки отряда вернулись уже два дня назад и ничего не могли толком сказать. Только лишь удрученно качали головами и скрывались в лазарете залечивать раны. Хьюи уже пришёл в себя, но отказывался выходить на диалог. Только пустым взглядом смотрел на стену напротив пока медленно жевал скудный обед. И то еду не сразу получилось в него запихать. Лишь после того, как его напичкали успокоительными. Веном выглядел бодрее всех, но с лица у него не сходило мрачное выражение. Он походил на грозную молчаливую тень, что охраняла предателя учёного от расправы. Его дежурство ни на миг не заканчивалось, но и это приносило свои плоды. Ведь в один из дней старший Эммерих наконец изволил желание выйти наружу. Они все втроём молча наблюдали за тем как садится солнце, а после разбрелись по спальным местам. Отакон подавил печальный вздох, когда увидел руку Венома на чужом худом плече. Может это и к лучшему. Солид свалился через полторы недели как снег на голову. Причём в буквальном смысле. Подгоняемый порывами вьюги он упал прямо перед лабораторией, с трудом захлопывая дверь. Весь в снегу, покрытый уже засохшей кровью, он походил на восставшего из мертвых. У Хэла задрожали от волнения руки и будто отнялся язык. Он мог только лишь нервно дышать и стаскивать с раненного одежду. И гулко всхлипывать, слыша чужое постанывание от боли.       — Прости, рацию потерял. Попал в засаду и еле выбрался, но сведения нужные добыл.       — Ну не идиот ли.       — Пф. Мог бы и получше встретить, — Снейк закуривает забинтованной рукой, отгоняя второй дым. Он устало разваливается на кресле, пока ему пытаются обработать уже заживающий порез на животе. Все же пригодился мастер-класс по первой помощи, а ведь Отакон не хотел учиться. Только морщился и отнекивался.       — Я ведь волновался, — И хочется сказать больше, но язык не поворачивается. Хотя глаза упрямо скользят по голому торсу не в силах оторваться. Слишком уж соблазнительное зрелище пусть все покрытое синяками и кровоподтеками.       — После душа буду выглядеть гораздо лучше, — Для Хэла он теперь уже Дэвид. Не солдат Солид Снейк, а более приятный для общения собеседник. Его хочется поцеловать. Это болезненно прекрасное чувство заставляет сердце сжиматься. От запаха сигаретного дыма кружится голова и приятное наваждение от этого требует действий. Губы находят губы, зубы стукаются друг от друга. Вздох переплетается с другим вздохом, сливаясь в единый стон на двоих. Мозолистая и грубоватая рука сжимается на серебристом затылке, ероша волосы. Отакон готов тут же замурчать, как добившийся желанного угощения кот. Все желание плавно перетекает в действие, закончившееся скинутой на пол одеждой. Хэл потом сонно прижимался к чужому горячему боку, вдыхая носом запах табака, крови и пыли. Ему это до сих пор казалось отвратительным, но звенящая пустота в голове и бившееся о чувств сердце не давали отстранится. Нос сам нашёл удобное место у шеи и замер. И почему-то стало так спокойно…наконец-то. Дэвид поцеловал взъерошенную макушку и устало выдохнул. Может ему не стоило поддаваться порыву и дождаться персонального разрешения? Но что-то внутри подсказывало — момент пришёл, а с остальным можно и после разобраться.