Obsession

      Если честно, от Диамкея никогда не веяло порядочностью. Он флиртовал, трогал, бегал — где и как хотел. Диамкею ничего нельзя запретить, особенно если он старательно этого добивается. Проблема в том, что сосед оказался совершенно таким же, а вдобавок к этому прилагались высокомерие и постоянная критика всего, что только Нео попадается на глаза. Гораздо проще предложить переспать человеку уступчивому, мягкому. Тому, кого Диамкей мог бы ласково уговаривать снять одежду и смущать простыми словечками. Нео не то чтобы с третьего раза не согласился, он его выгнал ещё с первого. Это проблема первая. Вторая — Диамкею хотелось не только переспать, к своему ужасу или счастью — с этим он ещё не определился. Эту птичку хотелось присвоить себе, запереть прямо в тронном зале, желательно голого и связанного цепями, чтобы он стал самым дорогим украшением — ни одна из голов не сравнится и с ресницей Нео. Проблема третья — он был нужен Диамкею живым. Живым, разнеженным, разласканным, довольным настолько, чтобы и желания уйти не было, а не верёвки мешали, как в фантазиях. Диамкей привык идти до конца с кропотливой усердностью, постепенно находя к людям подход. Нео казался и не человеком вовсе... Ах да, и правда. Опыта в общении с архангелами у него ещё не было, может, отсюда и трудности? Но Диамкей всё равно старался. Крылья за спиной погладить хотелось неимоверно, до дрожи в пальцах, а Нео до тех же ощущений мечтал назойливого соседа из дома выкинуть, судя по реакции. Птичка оказалась совсем дикой и неприрученной, неприученной — к рукам человека. Диамкей вроде как понимал, откуда такая неприязнь к чужим прикосновениям, и вроде как хотел ещё раз отсечь Дровосекам и Ники головы. Так сказать, за доставленные неудобства. К Нео он подбирался очень тяжело. Не без ошибок, не без ссор и совершенно несвойственных существу его возраста поступков, но подбирался, крохотный шаг за ещё более крохотным шагом, он плавно перешёл к тому, что Нео беспрепятственно пускал Диамкея к себе на базу, угощал чаем и приятной компанией. Более сложным оказалось его спустить на пару метров пониже — на базу Диамкея. Нео будто всё, что не являлось его территорией, оглядывает снисходительно, даже слишком. Хорошо, если оглядывает — Диамкей рад, что убил на свою базу столько времени, получая в моменте искренние комплименты. Нео тогда хвалил почти всё, пусть и сетовал на отсутствие механизмов. Диамкей пошутил про то, что он всегда может исправить это сам, и на следующий день на базе появилась ферма скелетов... Диамкей, объяснив, что эта была шутка с намёком на переезд, почти начал биться головой о стенку, когда услышал недовольное «я знаю». А вот сам он не знал, был ли это от ворот поворот или ответный намёк. Может, прошло время, и Нео пригрелся к нему, а может, это и правда была попытка ответить на чувства Диамкея, но впервые ему не отказали... Минут десять назад. Диамкей своему счастью искренне не поверил, но поспешно к источникам Нео отвёл, борясь с желанием остаться там. Его выгнали, точнее. Диамкей бы в жизни такую прекрасную идею не отмёл, но, всё ещё находясь в прострации, послушался. Зато теперь Нео сидел перед ним на столе для переговоров, прямо такой, каким Диамкей его и представлял — связанный по лодыжкам и запястьям, стянутыми в узел за спиной. Поясница от этого выгибалась, показывая крылья. Диамкей мечтал провести по ней языком, а потом и по всему Нео в принципе. А что его останавливало сейчас? — Нет, — вдруг сказал Нео, — неудобно и трёт. Развяжи меня. Ладно, так просто всё пройти не могло, да?.. — Родной, тебе потом будет тереть ещё что-то... Посильнее. Не думаешь, что это просто издержки? — Диамкей опирается на стол, перед Нео, и наклоняется совсем близко. — М? — Нет, мне больно, — он хмурится и дёргает руками, привлекая к ним внимание, — развязывай. Ещё минуту назад Диамкей не мог сдержать довольной кошачьей улыбки. Сейчас, впрочем, он не уверен, что готов поступиться собственными планами, поэтому аккуратно стягивает верёвки, но, оставив Нео одного ненадолго, приносит более мягкие. Изначально они были для жабок, но, если Нео прямо сейчас перестанет капризничать, Диамкей закроет на это глаза. — Итак? — Верёвки стянуты повторно, в этот раз Нео выторговал свободу ногам. Запястья сейчас красовались перед ним, мягко обвязанные, и Диамкея, пожалуй, устраивал и такой вариант. — И так, — хмыкает Нео, — сойдёт. — Значит, теперь я могу тебя поцеловать? — Наконец-то добирается до главного Диамкей. Нео губу прикусывает, но кивает, шикает недовольно, когда его резко протаскивают вперёд за бёдра, и валится на стол от невозможности опереться на руки. Диамкей целуется го́лодно, наконец чувствуя, что дорвался до желаемого, даже так продолжает улыбаться. Запястья чужие себе за спину закидывает, спускается к шее и кусается. Нео от неожиданности вскрикивает и сжимается, но под чужим напором раскрывается, отворачивает голову в сторону. Диамкей чувствует, как он ногами обнимает его спину, чувствует их дрожь, чувствует твёрдость Нео. Наконец-то чувствует, а не представляет лишь в кринжовых шутках, которыми обычно и осыпает его. Сейчас Нео осыпают только поцелуи, укусы и красные засосы, от которых он давит вздохи. Диамкей, налюбовавшись тёмными сапфировыми глазами, Нео переворачивает на живот, надавливая на поясницу губами. Зарывается руками в мягкие крылья, и да, это то, что он хотел. Нео вздрагивает, вскакивает практически с места, стонет. Перья пушатся, как будто открывая больше доступа к основанию. Под тихое «блять» Диамкей ласково их массирует, одновременно с этим толкаясь бёдрами рядом с чужими. Стояло уже давно и нещадно, он слишком долго ждал этого момента, но чёрта с два Диамкей спугнёт Нео сейчас и испортит что-то. Поэтому он просто трётся, продолжая свой своеобразный массаж, чувствуя дрожь тела под пальцами. Нео плавно растекается по столу, разнеженный касаниями Диамкея настолько, что небольшие издержки в виде острых ногтей и случайных сильных надавливаний больше не выставлялись напоказ. Нео, который не ворчит, а млеет от удовольствия, нравится ему гораздо больше — решает Диамкей и наконец тянется к бутыльку со смазкой. Два пальца входят легко, и Нео недовольно шикает, когда они ускоряются почти сразу же. Сил терпеть почти не осталось, но Диамкей послушно замедляется, продолжая исцеловывать, искусывать спину. Мало, мало, мало, мало. Он не знал, сколько ещё ему позволят, но надеялся успеть взять всё. Нео красиво вздрогнул, когда Диамкей попал по простате. Хищная улыбка вновь вернулась на своё законное место, и он добавил ещё смазки, делая всё громче и легче. Нео на столе такой невозможный, Диамкею бы прямо сейчас взять и засадить по самые гланды. Ох, про них... Они обязательно попробуют. Наконец Диамкей раскатывает презерватив по своему члену, облегчённо выстанывая что-то Нео на ухо. Того, к слову, вновь переворачивают, целуют в губы жадно, голодно — Диамкею бы и правда быть немного мягче, да он уже не может, отрывается, только чтобы послушать, как Нео вскрикивает первый раз. Двигаться не даёт долго-долго, сам тянется за поцелуями, почти выпрашивая ласку — если Нео вообще может что-то выпрашивать, а не требовать. Только когда этим начинает заниматься уже Диамкей, коротко кивает. И Нео стонет, головой об стол почти бьётся, если бы не собственное крыло, руками связанными ему в грудь упирается. Диамкею этого вида так мало, мало, мало, мало, невозможно мало. Он ускоряется, вбивается бёдрами в чужие, держит так, что уже появляются тёмные пятна на белой коже, помимо тех, красных и фиолетовых. Даже не замедляется, когда Нео кончает в первый раз, почти без помощи. Он дёргается и так разбито смотрит на Диамкея, что тот просто не может остановиться. Он заслушивается чистым и совсем не хриплым голосом Нео, падая в свой оргазм, только когда чужой член уже начинал заново вставать. Последний раз вошёл поглубже, укусил Нео в шею, а после опустился на колени перед ним, наконец беря в рот головку. Где-то на моменте, когда Диамкей почти взял весь член, он услышал просьбы замедлиться, но так не хотел... Нео резко дёрнул того за волосы, и Диамкей понял, что ему до сих пор многое не позволено. Минута, две, три. Диамкей ждёт, почти скулит, когда Нео наконец передохнёт, и бросается обратно, как собака, после оборванного «теперь можешь про...» Вновь слушает, как тот стонет, хватается обратно за волосы, потому что больше не за что — по бокам руки не поставить. Второй и третий раз Нео кончает со своим членом у него во рту, расплываясь по столу всё больше и больше, в то время как Диамкей довольствуется рукой. Он, кажется, уже совсем размяк, лишь слабо дёргался на ленивые поглаживания. Диамкею безумно хотелось ещё — кто-то в добром здравии так одержим человеком не будет. Хочется брать снова и снова, на всех поверхностях и во всех позах, пока не откажут мышцы и лёгкие, пока в буквальном смысле не зазвенят яйца, потому что Нео мало, и... — Я устал, — бормочет он, — развяжи, у меня запястья начинают болеть. И Диамкею кажется, что настроение испорчено, потому что Нео закончился до невозможного быстро. — Последний раз? — ласково тянет он, надеясь уговорить эту птичку хоть на что-то. Но Нео хмурится смазанно и пихает Диамкея пяткой в плечо. Зря всё-таки не связал ноги, не нужно было соглашаться. — Как с цепи сорвался, честное слово, — Нео ворчит, капризно болтая ногой и протягивая связанные запястья. Диамкей старается развязывать их как можно медленнее, чтобы хоть чуть-чуть продлить это мгновение, но нет. Верёвки валяются на полу, а Нео растирает свои руки, которые совсем, Диамкей был уверен, не затекли. — Знаешь ли, — говорит он немного обиженно, — не каждый день выпадает такая возможность. Нео вскидывает бровь, наконец опираясь освободившимися руками о стол. Крылья больше не придавливаются спиной, и поэтому они обвивают тело владельца, прикрывая всё, на что Диамкей с удовольствием смотрел. Он почти застонал от сожаления. Диамкей хотел, чтобы умолял Нео, почему в итоге этим занимается он? — На такой каждый день меня точно не хватит, — говорит он, уже поправляя волосы и перья. Прихорашивался прямо так, как и подобает птицам, кто бы что ни говорил про человечность, — но мне, пожалуй, понравилось. Если ты настолько же хорош в романтике, то я подумаю над тем, чтобы это было приближено к каждому дню. Диамкей замирает на секунду. — Ну, в плане, пару раз в неделю?.. — продолжает неловко Нео, когда его шутку, как казалось со стороны, не оценили. — Думаю, я смогу распределить своё время так, чтобы оставить пару часов на те... И тут же Нео сгребают в охапку. Диамкей думал, что он сбежит, испугается, поиграет и улетит. Одного раза многим хватало, чтобы хорошо провести вечер, а потом никогда больше своего ночного партнёра не вспоминать, и Нео по характеру казался совершенно таким же. Диамкей, целуя и без того обкусанные — теперь он будет осторожнее, честно — губы, сам поглаживает чужие запястья. И крылья вычешет, и до купален проводит, в этот раз уже присоединяясь и тщательно протирая все перья. И Нео и правда не вырывается. Даже без верёвок сам тянется к Диамкею, также подставляется под касания, но обыденные, никому обычно от него не нужные. Нео отпускать не хотелось совершенно, его всё ещё было жутко мало. Диамкей только-только добрался, но теперь в голове поселилась ещё одна мысль — всё успеется. Хорошее вино нужно пить медленно, наслаждаясь и процессом, и послевкусием, а не только вкусом. Если проглотить всё за раз, дыра в желудке никогда не успокоится. Если медленно поглаживать мокрые прядки засыпающего Нео, заполняется что-то в сердце. Уже и без разницы на колом стоящий член и собственный голод, потому что всё, оказывается, успеется. Диамкей не мог угнаться за Нео всё это время не потому, что тот был слишком быстр, а потому, что сам он слишком торопился и в итоге перегонял, совершенно не думая замедлиться. Жизнь ведь одна, никого нельзя слушать. Нужно только наслаждаться и обходить всех, хвастаясь своим великолепием. Кто бы знал, что Диамкей, засыпая на одной кровати вместе с Нео, задумается о новой двуспальной. Что тот, ради кого он ужом будет вертеться несколько месяцев, сейчас просто возьмёт и одной фразой заземлит Диамкея за считанные секунды. Он никого никогда не слушал. Но мерный голос Нео, читающий нотации, Диамкей себе проигнорировать не позволит. У него всё ещё безумно много хотелок. Теперь он должен подумать над тем, чтобы растянуть их на подольше. Нео, к примеру, свободен во вторник. Было бы не плохо ещё раз пройтись также пальцами по волосам, накормить его чем-нибудь, а не как сегодня, а потом уже и... А ведь есть ещё и среда, и четверг, и вся оставшаяся вечность.