Ночь решает все проблемы

Поезд, который должен отвести Кастиэля в центр города, опаздывает. Настолько, что он почти решает бросить эту глупую идею и вернуться назад. Вернуться и заползти в свою знакомую, безопасную кровать в скучном, загородном доме родителей, завершая ещё один обычный день собственной унылой жизни. Но Кас не может забыть, насколько он, на самом деле, покончил со всем этим дерьмом. Он стоит на платформе железнодорожной станции, которая находится примерно в пяти кварталах от его дома. Уже достаточно поздно, чтобы бизнесмены и пассажиры, ежедневно заполоняющие вагоны поезда, ушли домой. Но не настолько поздно, чтобы она, всё ещё была оживленной. Студенты с рюкзаками, вероятно, едущие на работу или с работы, устало развалились на скамейках. Молодёжь, которая смеётся и дурачится, готова отправится в город, чтобы зажечь его.  Кастиэль сейчас не окружён друзьями, но тоже чувствует этот огонь в крови. И его совершенно не беспокоит, что он гонится за ним в одиночку. Люди вокруг двигаются, смешивая края лужиц света от уличных фонарей с глубиной угловых теней. Кас наблюдает за этим с любопытством и слегка затуманенным сознанием. Он уже немного пьян, благодаря полной фляжке виски, украденного из шкафа его отца. Несмотря на то, что он совершеннолетний и мог бы купить свой собственный.  Просто это был первый, но не последний, акт неповиновения. Вполне возможно, что алкоголь способствует возникновению вышеупомянутого огня, толкающего его вперёд, но Кастиэль знает, что это ещё не всё. Он хороший мальчик. Любимец отца, который поступил в колледж и скоро закончит его с отличием. И, скорее всего, получит несколько выгодных предложений о работе. Кроме того, он усердно работает на местной заправке, держит свою комнату в порядке, помогает матери и слушается отца. Кас ходит в церковь с семьей по выходным, работает волонтером в столовой для бездомных в центре города и планирует поступить в медицинскую школу. Кастиэль хочет стать врачом, чтобы помогать людям. Он хороший, но этого никогда не будет достаточно для его семьи. Вытащив фляжку из кармана куртки, Кас делает ещё один большой глоток, закрыв глаза и наслаждаясь ощущением огненной жидкости в горле. Эта штука достаточно мощная, чтобы обещанные эффекты устремились к его голове за считанные секунды, прогоняя проясняющиеся мысли Кастиэля и превращая его разум в смутную надежду. Кого вообще волнует, что с ним происходит? Только не самого Кастиэля. По крайней мере, не сегодня. А ведь он, правда, пытался. Он так чертовски старался.  Ранее, сегодня вечером, Кас пошёл на свидание с милой девушкой из своей церкви, дочерью одного из лучших друзей его матери. Бедная его мать! Она просто хочет, чтобы сын был счастлив. И никак не может понять, почему он сам не способен найти себе милую девушку. Поезд гудит, приближаясь к станции. Его яркие огни, как немигающие глаза, похожи на предупреждение. В другое время, Кас, обязательно бы прислушался к нему, но только не сегодня. Он смеётся, ловя на себе косой взгляд девушки, почти его возраста, стоящей в нескольких футах от него. Она прижимается к мускулистому, привлекательному парню, который машинально отвечает, обнимая её за плечи. Тормоза поезда визжат, с шипением останавливаясь рядом с платформой, и Кастиэль садится, не задумываясь. Поезд переполнен, но все пассажиры сбиваются в группы или пары, как на платформе. Кас легко находит свободное двухместное сиденье, садясь около окна и прижимаясь лицом к стеклу. Он просто хочет бежать, вырваться на свободу и хоть раз от души повеселиться. Звуки других пассажиров отходят на задний план его сознания, когда поезд трогается, устремляясь в глубь города. Кастиэль делает ещё один глоток виски, вспоминая об Эйприл, забирающейся к нему на колени в конце их свидания. Она была хорошенькой, мягкой и теплой. Девушка смело поцеловала его, не боясь, что её ухаживания будут отвергнуты.  Алкоголь раскручивает мысли Кастиэля, делая его нервным, диким, отчаянно желающим выпустить пар. Это была не вина Эйприл. Он никогда не покупался на лицемерную лжехристианскую риторику, олицетворением которой она была. Просто сегодня вечером для Каса был переломный момент. Может быть, ничто из этого не изменит его судьбу или его будущее. Может быть, он никогда не будет достаточно смелым в холодном свете дня, чтобы жить своей жизнью, но сегодня вечером... Сегодня вечером Кастиэль будет самим собой.  Поезд едет по суетливым улицам и небоскребам, мимо офисных зданий, отелей и ресторанов. Он останавливается и снова трогается, проезжает мимо Мэрии и нескольких больниц, останавливаясь, наконец, в заранее выбранном месте назначения. Многие выходят вместе с ним. В конце концов в ночное время эта часть города — самая захватывающая: клубы и бары, приветствующие всех и каждого, тусовки, смех и приятное времяпрепровождение.  Спустившись по металлическим ступеням на платформу, Кас обнаруживает, что улица переполнена. Он забыл, что сегодня суббота. Особенный день, который имеет тенденцию плавно перетекать в другой. От шума и неоновых огней у парня кружится голова, и ему приходится на мгновение прислониться к железным перилам, чтобы прийти в себя. Атмосфера здесь ощущается, как один большой праздник, хотя это просто выходной. Осознание того, что некоторым людям не нужна смелость, чтобы быть счастливыми и делать то, что они хотят, вызывает благоговение. Кастиэль хочет этого больше, чем когда-либо чего-либо. Пальцы рук и ног покалывает, когда он следует за толпой вычурно одетых мужчин и хихикающих девушек на высоких каблуках, хватающихся друг за друга, когда они спотыкаются. Очевидно, в той же полупьяной лодке, что и он, находится много людей, что также успокаивает. Его выбор — следовать за группой друзей — оказывается хорошей идеей, потому что они направляются прямо в клуб, расположенный на углу квартала. Когда Кас видит название, его сердце замирает. Это двухэтажное заведение с большими окнами и скромной вывеской. Кирпичный фасад и чёрные навесы напоминают обычный ресторан, если не обращать внимания на музыку, которая практически вибрирует на тонированных стеклах. И это именно то место, которое он хотел найти. Между первым и вторым этажами через каждые шесть футов по всей длине здания висят радужные флаги. Люди всех вкусов и цветов выстраиваются в очередь, чтобы пройти внутрь через охраняемые двойные двери. Взгляд Кастиэля жадно оглядывает толпу, останавливаясь на мужчинах, трогающих мужчин, мужчинах, держащихся за руки, мужчинах, делящихся сигаретами. Сегодня тепло, и, всё же, Кас наблюдает, как один крупный мужчина нежно накидывает свою кожаную куртку на плечи более мелкого. И парню трудно притвориться, что ему интересно то, что делают женщины. Но из того немногого, что он видит, это тот же тип свободной и открытой привязанности. Как будто все здесь просто знают, что они в безопасности и свободны. Допивая остатки виски из своей фляжки, он продолжает стоять снаружи, смотря вверх. Все окна затонированы, но вспышки света со второго этажа, клубные стробоскопы и сверкающие диско-шары привлекают его внимание. Музыка пульсирует в воздухе, просачиваясь через двери и по краям стекла, создавая атмосферу, которая позволяет клубу перетекать в город. Дыхание парня учащается, и он закрывает глаза, позволяя всему этому течь сквозь него. На секунду Кас колеблется, желая, чтобы рядом был его лучший друг Дин для моральной поддержки. Он на мгновение думает о том, чтобы смыться и заскочить в квартиру Винчестера. Дин годами умолял Кастиэля "вытащить палку из задницы" и просто повеселиться. И, сейчас, он был бы в восторге от планов друга. Взгляд парня немного рассеянно скользит по растущей толпе, по людям, суетящимся среди многочисленных предложений улицы в дополнение к клубу, на котором он сосредоточился. Он понимает, что скорее всего Дин уже вышел — возможно, даже находится среди этой толпы. В отличие от Кастиэля, у него есть светская жизнь.  "Ладно", — думает Кас, пытаясь набираться смелости для следующего шага. — "Я хотел быть спонтанным, так что, сегодня, я сам по себе" Пока песня внутри здания меняет темп, парень собирается с мыслями и подходит к вышибале, чтобы его пропустили в бар. 

🥀🥀🥀

В этой крошечной комнате вентиляция одна из самых паршивых, с которыми он когда-либо сталкивался. Дым от разных сигар и сигарет висит над головой, как грозовая туча. Едкий запах заставляет Дина хотеть скорее глотнуть свежего воздуха. Плюс ко всему здесь очень жарко. Тепло тел сводит на нет любое охлаждение, которое мог бы обеспечить одиночный вентилятор. Даже покерный стол, за которым они все толпятся, шаткий, с порванным местами сукном. Он шатается, качая фишки и угрожая сместить их напитки вправо каждый раз, когда кто-то сдвигает локоть или переставляет бутылку.  Несмотря на всё это, большинство ночей Дин любит проводить здесь. Тусоваться с некоторыми из самых любимых людей, расслабляться, опрокидывать немного пива и, в конце концов, обчищать карманы всех (но это только для Винчестера). Удивительно, что эти парни вообще играют с ним, ведь Дин никогда не проигрывает. Единственное, что могло бы сделать эту сцену лучше, это если бы Кас согласился хотя бы раз притащить сюда свою скучную задницу. Но он прочно застрял в своих привычках. В двадцать пять — ему восемьдесят. И этого парня не изменить.  Остатки льда в стакане Дина звенят о стекло, когда он подносит его к губам. Он выпивает пару глотков дерьмового виски. Это последняя капля и его последний кон. Как бы он ни любил играть в покер, сегодня это кажется скучным. Дин ёрзает, карманы пусты — всё на столе — но он близок к тому, чтобы уйти с банком. Это была адская неделя. Они застряли в гараже, держа его занятым от рассвета до заката. Совсем не было времени расслабиться или выпустить пар до сегодняшнего дня. Чёрт, он заслуживает ночь в городе. Быть запертым в темноте с какими-то картами — это уже слишком. Он определенно выигрывает этот раунд, игнорируя то, как Джесси и Сезар препираются на испанском. Винчестер не говорит на испанском бегло, но он почти уверен, что слышит: "Ты потерял наши деньги". Он фыркает себе под нос. Ничего нового под солнцем. Джесси прекращает жаловаться, беря карту и кивая Дину — его очередь. — Давай ещё, Си, — говорит Дин, засовывая зубочистку между зубами и катая её. Сезар прищуривается, но скользит одной через стол, чтобы Винчестер её поднял. Довольно сложно не выдать эмоции, которые он чувствует, но Дин — профессионал. Он осторожно просовывает карту между двумя другими, прежде чем посмотреть на Бенни, своего друга и соучастника. Через несколько секунд Бенни выдыхает и качает головой: нет, больше никаких карт. Все по очереди смотрят на банк, даже не пытаясь сделать вид, что это не то, что они делают. Теперь в куче всё до последнего цента, что каждый из них принес с собой, плюс два билета, которые предназначались Джесси и Сезару, чтобы съездить в круиз, на который они копили вечность. Для них проигрыш — это отстой. Но Бенни только что женился, а Дин не мог позволить себе приличный свадебный подарок. Это будет здорово. — Момент истины, ребята, — говорит Винчестер, переводя взгляд с одного на другого и ухмыляясь. — Сейчас чья-то жизнь навсегда изменится. — Кто-то спит на диване, — ворчит Джесси. — Дин, напомни мне, почему мы играем с тобой? — Потому что я классный, — рассеянно отвечает Винчестер, сосредоточившись на своей руке, — и очаровательный. Все выкладывают карты на стол. Все, кроме Дина, который держит свои близко к груди. Глядя вперед, он делает вид, что тщательно просматривает результаты, почесывая подбородок и размышляя, как будто он действительно обеспокоен. — Посмотрим... У Бенни niente. Джесси, у тебя squat. Сезар — ух ты. Две пары... хм, — он опускает голову, прежде чем повернуться к другу, пытаясь выглядеть раскаявшимся. — Извини, Бенни.  — О, Дин, что за фигня? — возмущается тот, воспринимая эту новость не очень хорошо. — Да ладно, мужик, ты уговорил меня выбросить наши деньги на продукты, Андреа меня убьет... — Извини, — перебивает Дин, хлопая Бенни по плечу, — но ты некоторое время не увидишь моего милого личика. Потому что... ты едешь в свадебное путешествие, Детка. Дин швыряет карты на стол на виду у всей группы. Парни сходят с ума — хотя и по разным причинам — подпрыгивают и почти опрокидывают и без того шаткий стол на бок. В этом хаосе Дин не может не позлорадствовать, безмятежно улыбаясь разъяренному Джесси и удрученному Сезару. — Извините, парни. Тройка и пара. — Мы отправляемся в круиз, — рычит Бенни, заключая друга в медвежьи объятия. Он ухмыляется от уха до уха, когда наконец отстраняется, чтобы держать его на расстоянии вытянутой руки.  Пока они наслаждаются моментом, Джесси протягивает руку между ними, хватая Винчестера за воротник и отводя кулак назад. Дин вздрагивает, но в последнюю секунду, Джесси подбирает своё пиво, выливая его на голову Сезару. Тот не двигается, просто кивает в знак смирения.  — Это справедливо, — говорит он. Смеясь, Дин и Бенни направляются к двери со своей добычей, не желая испытывать судьбу. Он почти уверен, что они останутся друзьями после сегодняшнего. В прошлом году Сезар практически разрушил брак Бенни ещё до того, как он начался. В ночь, как эта, Бенни поставил свою машину, а Сезар взял банк. Андреа была взбешена. Так иногда и бывает, когда парням скучно и они отчаянно хотят развлечься. Дин на самом деле не совсем понимает привязанности к вещам и деньгам. Но он скорее отрезал бы себе пальцы, чем поставил свою Импалу на кон. — Это было великолепно, — смеётся Дин, когда они с Бенни свободно выходят через заднюю дверь, оставляя позади ворчащую пару и задымленную подсобку магазина. Воздух снаружи кажется таким, будто он может соперничать с горной вершиной или открытыми волнами океана — прохладный и освежающий. Они находятся в глухом переулке, но всего в нескольких шагах от главной улицы, где сегодня большая тусовка. Дин глубоко вдыхает и выдыхает, засовывая горсть долларовых купюр и мелочи в карман, прежде чем сунуть остальное Бенни. — Возьми, — говорит он, — тебе понадобится каждый цент, круизы дорогие. Побалуй свою женщину, как следует, — он тычет большим пальцем себе за плечо. — Я собираюсь отправиться туда, чтобы посмотреть, смогу ли я раздобыть что-нибудь приличное, чтобы привезти домой. — Просто убедись, что это не слишком страшно, дорогая, — шутит Бенни, подмигивая Дину и кладя руку на его плечо. — Серьёзно, брат, спасибо. Это очень много для нас значит. Ты уверен, что тебе не нужен напарник? Позволь мне отплатить за услугу. — Нет, — качает головой Винчестер, — ты не можешь помочь мне осуществить мои планы. Если только твоя игра не улучшилась с тех пор, как мы пробовали в последний раз. — Слушай, мне не нужно кого-то убеждать, чтобы отвлекать, — смеётся Бенни и его глаза сверкают. — Найди себе пару больших мускулов, и я с радостью отвлеку всех, чтобы ты мог получить приз. А после этого, я почти уверен, что твоя мордашка будет делать тяжёлую работу.  Щёки Дина горят. Иногда прямота и скрытый флирт мужчины смущают. Да, Бенни женат, более того, безумно влюблён. Но иногда Дин задаётся вопросом, как на самом деле Бенни к нему относится? Если бы он не беспокоился о том, чтобы разрушить дружбу с парнем, который тусуется с ним, когда Дин просит, он мог бы попробовать. Но, как бы то ни было, Винчестер не может позволить себе отталкивать собутыльников своим своенравным членом. С другой стороны, есть Кас и... Эта мысль исчезает так же быстро, как появляется. Кас никуда не пойдёт — ни в бары, ни в постель к Дину. Он ни на дюйм не отступит от линии в своём застёгнутом на все пуговицы, строгом, церковном костюме, встречающемся с хорошей христианской девушкой. Но Винчестеру всё равно. — Я ухожу, — сообщает он, хлопая Бенни по руке, прежде чем отправиться в клуб и заняться делом, о которым мечтал почти неделю. 

🥀🥀🥀

Главная улица ярко освещена. Фонари, неоновые вывески и фары освещают всё остальное. Здесь довольно оживлённо, даже для субботы. Это обычное место Дина в выходные дни. Люди толпятся на тротуарах, прижимаясь друг к другу и сбиваясь в группы, выстраиваясь в ряд, смеясь, разговаривая, строя планы. Лёгкая и радостная атмосфера улучшает и без того прекрасное настроение Дина. Уже достаточно поздно. Парочки выходят из баров, садясь в такси или направляясь на станцию, чтобы успеть на последние поезда, идущие в колледжи или пригороды.  Глаза Винчестера охватывают всё это, не сосредотачиваясь ни на чём конкретном. Его ноги идут по знакомой дороге, мышечная память прокладывает путь по тротуару к его любимому местному притону. Бенни не ошибся в своей оценке "типа" Дина, и когда дело доходит до выбора ночного приключения, нет лучшего места, чем Woody's. Когда знакомые радужные флаги, украшающие фасад здания, появляются в поле зрения, Дин улыбается, ускоряя шаг. Очередь на вход длинная, но у него есть секретное оружие. Он уверенно шагает к вышибале у двери. — Один, пожалуйста, — говорит он, щеголяя огромной ухмылкой. Лицо вышибалы искажается и он закатывает глаза. — В конце очереди, — отвечает он, указывая в направлении, откуда пришёл парень. — Ой, да ладно, Сэмми, — хмыкает Дин, — не будь таким вредным. Эта работа имеет не много привилегий. Но позволяет тем, кого ты любишь, перепрыгивать через очередь. Снежный человек, младший брат Дина, приподнимает бровь, самодовольно смотря на него сверху вниз. — Как я уже сказал, тебе в конец очереди. К тому же, сегодня вечером вход стоит десять долларов. Вытащив скомканную десятку, Дин двумя пальцами засовывает купюру в нагрудный карман накрахмаленной чёрной рубашки Сэма. — Спасибо, добрый сэр, — говорит он, покровительственно похлопывая брата по плечу, и проскальзывает мимо, игнорируя требования Сэма и его многострадальный вздох. — Как бы мне ни хотелось проявить уважение и поддержку твоей прибыльной работе, Сэмми, уже поздно, а я пытаюсь заняться сексом, — проведя рукой по волосам, чтобы взъерошить их, Дин подмигивает. — Я дам тебе знать, как это. Может быть, если ты будешь хорошим мальчиком и съешь весь свой шпинат, то тоже сможешь узнать, как здорово принимать в задницу. — Боже, Дин, это отвратительно, — стонет Сэм, прикрывая глаза, — просто уходи. Напевая себе под нос, Винчестер с радостью подчиняется. Однако его ритм сбивается, как только он открывает дверь в клуб, с первыми нотами "Like a Prayer" Мадонны, которые бьют по ушам и заставляют съеживаться. Это одна из икон геев, но парень не воспринимает это так. Дайте ему немного Элтона, немного Фредди Меркьюри, чёрт возьми, или даже Шер. Мадонна просто не для Дина, можете подать на него в суд. Клуб двухуровневый: бар с прилегающим небольшим танцполом прямо на улице, с главным ди-джеем, крутящимся наверху. Большинство людей даже не заходят на нижний уровень, используя его только как проход или для более короткой очереди в баре, или для перерывов в туалет, когда он переполнен. На первый взгляд, сегодня здесь довольно типичный выходной — толпа, но достаточно места, чтобы двигаться, стробоскопы работают, создавая атмосферу вечеринки.  Посетители Woody's всегда представляют собой интересную смесь. Это место привлекает всех: от парней в откровенных танцорских костюмах и кожаных папочек на мотоциклах, до толпы в футболках и джинсах, как Дин, а также всех и вся между ними. Woody's привлекает как парней, так и цыпочек — здесь всем рады — но у него определенно репутация Рая для геев. Когда-то это место дало Дину смелость быть самим собой, когда он не был уверен, что может это сделать — по крайней мере, не публично. Ему помогло то, что другие мужчины, похожие на него (и те, кто совсем на него не похожи), свободно выражали то, кем они были, получая от этого удовольствие. Так что этот клуб заслужил маленькое нежное местечко в сердце Дина. Вот почему это его любимое место для пикапа, когда он ищет немного любви с мальчиком. Вот почему он рассказывал про это место Касу не раз, но небрежно и мимоходом. Просто на тот случай, если Кас решит, что ему надоело сидеть в своей звукоизолированной кладовке. Дин, обычно, не занимается тем, чтобы заставлять кого-то выйти из шкафа, если они не готовы. Но Кастиэль — его лучший друг и он несчастен, что так чертовски очевидно. В любом случае, Дин сейчас не может зацикливаться на Касе. Он проталкивается локтями сквозь толпу подвыпивших посетителей, пока не вклинивается в пространство у бара. Покачивая плечами, Дин стряхивает с себя образ мачо, который склонен представлять миру в целом, и растворяется во что-то, что кажется намного более комфортным, весёлым и им самим. Открыв глаза, он встречается взглядом с одним из барменов — красавчиком с густой щетиной, которую Дин не прочь почувствовать на внутренней стороне собственных бёдер. Парень немедленно делает шаг вперёд, втянутый на орбиту Дина всего лишь подмигиванием и быстрым погружением зубов в нижнюю губу. Если всё пойдет легко, Дин просто позволит ему отвезти себя домой. — Корона с лаймом, — говорит Дин так тихо, как только позволяет громкость бара. Он задевает ногтями костяшки пальцев бармена, отдавая деньги и получая свой напиток. Парень пишет номер телефона на чеке, который Дин не просил и который ему, определенно, не нужен. Он ухмыляется, засовывая доказательства своего успеха в карман, и направляется к лестнице, ведущей в сердце клуба. На втором этаже чувствуется, как вечеринка поднялась на пару октав. Музыка громче, басы тяжелее, а бит стучит в груди Дина, пока его глаза скользят по комнате, оценивая. Второй полный бар слева, диджейский пульт до самого правого края и акры танцевального пространства между ними. Над всем этим вспыхивают красочные и блестящие огни, окрашивая вспотевшую кожу в разные цвета и превращая тёмное пространство в нечто волшебное.  Сегодня вечером здесь какой-то особый вид специального светового эффекта — фейерверк, который Дин никогда раньше не видел. Он, забыв о пиве, с удивлением смотрит, как яркие, беловато-жёлтые взрывы периодически вспыхивают над головой. Их вспышки спроектированы так, чтобы выглядеть как ливень искр, падающих на толпу.  Когда последний припев "Like a Prayer" врывается на полную мощность, движущаяся масса вращающихся тел разделяется, привлекая внимание Дина к небольшой группе, танцующей в центре комнаты. Точнее, к одному мужчине, со знакомым набором мышц и изгибов, которые он не раз представлял в своей голове. Почти каждый, кто удосуживается танцевать, делает это с кем-то незнакомым и это основной приём Woody's. Даже Дин, который, определенно, не танцор, не раз получал удовольствие, отрываясь там с горячей незнакомкой.  Но мужчина, за которым наблюдает Дин, просто танцует. Дикий и чертовски свободный. Полёт — это лучшее слово для того, как движется его тело: подпрыгивает, двигает конечностями, трясёт бедрами, полностью расслабляясь. Даже несмотря на дымку и расстояние между ними, Дин может сказать, что он, по-настоящему, счастлив. Это завораживает и чертовски хорошо подходит Касу. Тому Касу, которого Дин видел только мельком, но уже чувствует, что жаждет вытянуть из него всё, что сможет. — Кас? — кричит он, имя слетает с его губ, не задумываясь. Пока Дин продолжает смотреть, молнии-фейерверки взрываются над головой, падая вниз, словно метеоры. Кас смеётся, продолжая танцевать. Он поднимает лицо к небу, раскидывая руки, и кружится. Что-то на его лице, притягивает, как магнит, и Дин прекращает стоять в тени. Выпив остатки пива парой глотков, он, не глядя, отодвигает стеклянную бутылку назад по барной стойке, не в силах отвести взгляд от Кастиэля, который излучает энергию и уверенность. Что-то изменилось, и Дин хочет в этом участвовать. Хочет, чтобы Кас выглядел таким счастливым и таким свободным каждый чёртов день.  Пальцы Дина покалывает, а грудь горит, когда он позволяет магниту, толкающему его через танцпол, нестись вперёд, к лучшему другу. Он никогда не отрицал своих чувств к Касу. И, может быть, даже чувств Каса к нему. Единственное, что удерживало Дина от того, чтобы действовать, — это уверенность в том, что Кас не хотел бы этого. Потому что Кастиэль... Он всегда был хорошим. Таким хорошим, что даже Дин чувствовал себя виноватым, утаскивая его в темноту. Особенно, если тот был счастлив, плывя по течению в собственной унылой, но примерной жизни. Это всё вылетело из головы теперь, когда Кас здесь. Дин идёт по танцполу, игнорируя частые прикосновения рук и бёдер к своему телу, как случайные, так и не очень. Кто-то шепчет на ухо, дыша на кожу, но он даже не слышит. Всё — весь клуб, может быть, весь мир — сузилось до одного человека, и Дин не может себе представить, чтобы что-то встало между ними. Дин понимает, что музыка изменилась, только когда он подходит к Касу, и знакомые вступительные аккорды "Don't Stop Believing" начинают эхом отдаваться в его ушах. Облизывая губы, он тянется, чтобы коснуться плеча парня. Но он совсем не готов к счастливой улыбке, которую Кастиэль, оборачиваясь, дарит ему. И к тому, как она становится шире, когда тот понимает, что человек, который его беспокоит — это Дин. Винчестер ухмыляется в ответ, не пытаясь перекричать музыку. Вместо этого он поднимает руку, чтобы помахать. Но Кас, конечно, не делает как обычно. — Привет, Дин, — кричит он в ответ, беззастенчиво вторгаясь в пространство парня и обвивая не одну, а сразу две руки вокруг его шеи. Кончики пальцев скользят по плечевым мышцам Винчестера, который, несмотря на растущее тепло на танцполе, дрожит. Кастиэль, кажется, не замечает этого, блаженно покачиваясь в руках Дина, инстинктивно охватившего его поясницу.  Кас очень красив вблизи и, несомненно, один из самых горячих парней. Либо он украл косметичку сестры перед тем, как пойти в клуб, либо кто-то здесь его приукрасил. Его брови идеально выщипаны, волосы уложены так, как будто их, только что, намазали гелем, а блёстки покрывают его щеки, шею и руки.  — Я так хотел, чтобы ты был здесь, — говорит Кастиэль и теперь Дин может уловить легкое опьянение в его глубоком, грохочущем голосе. Винчестер пытался напоить его с тех пор, как им было шестнадцать. Но тот был строгим учителем, которого Дин, изо всех сил, старался развратить, хотя и безуспешно. Факт, что он немного неуверенный и ведёт себя глупо, тормозит энтузиазм Дина, но Кас — большой мальчик. Он знал, что делает, когда шёл сюда, потому что Винчестер достаточно говорил об этом месте. — Ты выпил? — Да, — кивает Кастиэль. Он достаточно близко, чтобы дыхание скользнуло по губам Дина и попало ему в нос, с трудом заставив сдержать улыбку. Конечно, Кас пьёт яблочный тмин. Впервые в гей-баре, что ещё он мог бы выпить? Дин собирается пошутить об этом, но Кастиэль внезапно откидывается назад. Когда руки Винчестера, с трудом удерживающего парня от падения на липкий пол, находят опору на его рубашке, Кас выгибает спину и протягивает руку, чтобы погладить пару мужчин, танцующих неподалеку. Они поворачиваются, отвечая на то, что Кас кричит сквозь музыку, но Дин не может разобрать. Мальчики, по-видимому, слышат это очень хорошо и оживляются. Они машут Дину и наклоняются, чтобы похлопать его по плечу. Все продолжают прыгать и танцевать, теперь более сгруппированные, чем раньше. Кас выпрямляется, возвращаясь на орбиту Дина, словно для них нормально и естественно быть так близко друг к другу. — Это мои новые друзья, — объявляет Кас, снова указывая рукой за спину. На минуту он становится серьезным и замирает, широко распахнув глаза. — Они помогли мне. — Я вижу это, — отвечает Дин, не отпуская талию Каса, каким бы устойчивым тот ни казался. — Нет, Дин, это… — Кас неуверенно произносит слова, пытаясь подчеркнуть их важность, и делает шаг вперёд, практически падая парню на грудь. — Ух ты, спокойно, милый, — говорит Дин с улыбкой. — Расслабься, я тебя понял. Это важно, я слышу. Эти ребята тебе помогли. Кас делает вдох и перекладывает руки на шею Винчестера, немного успокаиваясь. Он опускает голову на его плечо, как будто это — нормально и привычно. Как будто Дин не умирает внутри от надежды, крепко прижимая его к себе.  — Я испугался, Дин, — шепчет ему Кастиэль. Винчестер пытается представить это, но получается плохо. Он редко видел, чтобы Кас чего-то боялся. Подавленным, конечно. Ворчливым? Всегда. Раздраженным? Это данность, когда Дин рядом. Но испуганным? — Я растерял всю свою храбрость, просто войдя в это место. Я был ошеломлен и спрятался в ванной. Но эта милая группа мужчин взяла меня под своё крыло. Он втягивает воздух и, кажется, готовится к какой-то эмоциональной болтовне, поэтому Дин напоминает себе, что нужно быть чувствительным. Но Кас снова удивляет, отталкиваясь от его груди, пока их глаза не встречаются. — Они просветили меня, как важно не оставлять напиток без присмотра — нужно просто принести стакан на танцпол с собой, — он замолкает, оглядываясь по сторонам, отвлеченный полупьяным состоянием. — Это место чудесное, Дин. Я никогда не знал... Улыбнувшись, Дин сжимая пальцами пояс джинсов парня, которые тот редко носит. — Ну, я пытался тебе сказать. Чертовски приятно быть собой здесь сегодня. Вокруг них музыка набирает силу, вибрации пульсируют в груди Винчестера, пока глаза Кастиэля ищут его. — Дин, сегодня вечером я чувствую себя очень свободным, — говорит он. —Вот что семнадцать Космосов сделают с тобой, Кас. — Яблочные коктейли, — поправляет тот. — Я не претендую на звание эксперта, но совершенно уверен, что моя склонность к общению с мужчинами возникла ещё до алкоголя. Мое желание поцеловать тебя, определенно, возникло давно. Между ушами Дина раздается статический гул, и он, как идиот, с трудом сдерживает отвисшую челюсть. — Давай танцевать, — провозглашает Кас, спасая его. Он не ждёт ответа, прежде чем наклониться и взять Дина за руку, но выжидающе смотрит на него. Как только Винчестер кивает, Кастиэль улыбается, сжимает и настойчиво тянет, отступая назад. Зачарованный, Дин следует за ним в ритме, который кажется странно естественным, несмотря на то, что они никогда не делали этого раньше. Одна рука, всё ещё, на бедре Каса, они танцуют. Люди вокруг них всё громче подпевают тексту песни, и Дин, с радостью, присоединяется. Его бесконечно возбуждает, когда Кас делает то же самое. Эта совершенно новая версия Каса, который никогда раньше даже радио в машине не подпевал. Может быть, это безумие, может быть, банальность, но Дин чувствует, что за эту ночь изменилось абсолютно все. И эта ночь решает все проблемы. Они двигаются в такт, их тела сладко и гладко трутся друг о друга. Дин отдаётся, доверяя вибрации и тому, как Кас удерживает его взгляд. Он сначала позволяет Касу вести, а затем берёт управление на себя, кружа парня, наслаждаясь тем, как тот смеётся. И даже не притворяется, что не сосредоточен исключительно на нём. Руки Кастиэля касаются его лица, пробегают по бицепсам, скользят по плечам и дразнят талию. Он не умеет танцевать — Дин видел, как он пытается — но Кас чертовски хорошо знает, как потрогать кого-то, когда тот в настроении. Дин, с большим трудом, сдерживается, чтобы не ущипнуть себя — гадая, не заснул ли он за покерным столом. Journey напевает последнюю часть песни, и когда ноты затихают, Кастиэль толкает его, ударяя их лбами и, практически, нависая над плечом Дина. Он, должно быть, на цыпочках — часть его руки прижата к спине Дина, другая — в его волосах, царапает кожу головы. На секунду или две, воздух замирает — без музыки и с интенсивностью — или, может быть, замерли только они. Дин рефлекторно прижимая лучшего друга к себе, пытается удержать его взгляд. Их носы соприкасаются. Это, кажется, пугает Каса, заставляя опустить взгляд на губы Дина и тот срывается.  Он двигается вперёд, захватывая рот Кастиэля в плен собственных губ. Всё вокруг них шипит и исчезает, как воображаемый фейерверк наверху. Кас не отдергивается, не издаёт никаких звуков отвращения, поэтому Дин поднимает руку к лицу и нежно прижимает ладонь к его щеке. Кас издает слабый звук и, в этот момент, всё рушится обратно на Землю. Комната возвращается в сознание Винчестера с почти слышимым свистом. Музыка переключается на новую песню — что-то с басом и энергией — Патти Смит, если Дин не ошибается. Кастиэль ахает, отодвигаясь назад, но только для того, чтобы уткнуться носом в его руку, как кот, схватив и крепко прижав её к его лицу. Сердце Дина колотится — грозя вырваться из груди и убежать к чертям, но он заставляет себя посмотреть на выражение лица Каса, чтобы увидеть, что он чувствует. С трудом сглотнув, Винчестер открывает глаза и видит, что Кас смотрит на него с открытым желанием и неприкрытой привязанностью. Парень почти сразу же наклоняется, чтобы украсть ещё один целомудренный поцелуй, прежде чем переплести их пальцы и потянуть Дина вперёд так, чтобы тот уткнулся ему в грудь. Свободной рукой он касается кончиками пальцев изгиба его губ, словно пытаясь почувствовать, что только что попробовал. — Я не хочу делать этого здесь, — говорит он, широко раскрыв глаза, в которых светится мольба. Дину требуется неловко долгая секунда, чтобы осознать это заявление и все его последствия. Но в тот момент, когда он полностью осознаёт, то кивает в восторженном согласии. — Да, — отвечает он, — мы должны... Да, не здесь.  Кастиэль усмехается в ответ, сильно прижимаясь к груди Дина и глядя на него совсем не наивно. — Чёрт возьми, Кас, — бормочет Винчестер, — кто научил тебя так смотреть на людей? Прищурив глаза, Кастиэль крепче сжимает его руку. — Есть только один человек, на которого я смотрю таким образом, — торжественно произносит он. Прежде, чем Дин успевает ответить, Кас разворачивается, бросая слишком фамильярные прощания своим новым друзьям в шквале объятий и летящих блёсток. Группа провожает их хором приветственных возгласов и — Дин почти уверен — украдкой перекладывая горсть презервативов в карман Каса.  Кастиэль не отпускает его ни на секунду. Вниз по лестнице, мимо бара, где Дин налил себе выпивку, кокетливого бармена, с тоской смотревшего им вслед, на прохладную, освещенную лампами улицу. Ладонь Дина липкая и грязная от жары в клубе, но Каса это, кажется, совсем не волнует. По сравнению с баром, воздух снаружи кажется приятным, и Винчестер, с благодарностью, вдыхает полные лёгкие кислорода без пота. Люди всё ещё толпятся, несмотря на поздний час. Но Дин не обращает на них никакого внимания — сейчас он сосредоточен только на одном человеке.

🥀🥀🥀

Дин, всё ещё, уверен, что он спит. Держаться за руки с Касом — это не совсем тот романтический опыт, который он мог себе вообразить — если бы был сентиментальным парнем. Но реальность — очень сосредоточенный Кас, практически бежит, направляясь прямиком к квартире Дина. Слава Вселенной — это близко. Дом Винчестера не представляет собой ничего особенного. Один из сотни десятиэтажных домов без лифта в этой части города, каждый из которых такой же унылый и обветшалый, как предыдущий и следующий. Его квартира-студия находится на шестом этаже, а лифт не работал ни дня, пока Дин жил здесь, так что они даже не пытаются им воспользоваться. Кас знает дорогу, он знает всё о доме Дина, как и сам Дин. Он был здесь сотню раз, хотя никогда не оставался.  Потому что Кас — хороший. Кас приходит, Кас уходит, Кас идёт домой.  Кастиэль дёргает Дина за руку так решительно, словно беспокоится, что она выскользнет, ​​пока они преодолевают первые три пролета, а затем — пьяные и уставшие — немного медленнее продвигаются по остальным.  Кас смотрит на Дина глазами, как в баре, пока тот пытается отпереть дверь. Он сбрасывает свою слишком узкую футболку, джинсы, боксёры и блестящие туфли ("Ой, Дин, это ужасные танцевальные туфли"). А затем просто стоит посреди комнаты во всей своей голой красе, с твёрдым членом, совершенно серьезно и бесстыдно.  — Чувствуй себя как дома, Солнышко, — ухмыляется Дин, надеясь, что его небрежно-кокетливый ответ скроет то, как он нервничает. Потому что это Кас — его лучший друг, и он гораздо важнее, чем случайный секс на одну ночь. Дин не собирается относиться к нему так. Он отворачивается от нереально красивого Кастиэля, делая глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. — Серьёзно, ты можешь, э-э, устроиться поудобнее, если хочешь. Я просто собираюсь... Дин заканчивает предложение, продолжая готовить свою обычную "развлекательную" рутину. Его квартира маленькая — места едва хватает для двуспальной кровати с одной стороны и кухни, которая тянется вдоль стены напротив. Ванная комната, которая могла бы быть шкафом с душем, в которую Дин едва вмещается, крошечный балкончик, на котором только-только помещается один складной стульчик вокруг и обшарпанная мебель. Конечно, это не так уж много, но это его собственность, и это главное. В любом случае, вещи не делают место домом. Наклонившись, чтобы подключить конец гирлянды, которая опоясывает его потолок, Дин улыбается. Медленное мигание освещает маленькое пространство его квартиры мягким светом. Он нажимает кнопку воспроизведения на бумбоксе, кассета с микстейпом оживает внутри и продолжает с того места, где Дин остановился, с "All of My Love" Зеппа. Напевая себе под нос, Винчестер открывает холодильник и берёт два пива и воду прежде, чем повернуться. От неожиданности, он почти роняет всё, что держит в руках, потому что Кас воспринял его предложение устроиться поудобнее абсолютно серьёзно. Он лежит посередине кровати, оперившись плечами в стену и широко расставив ноги. Если бы это был ситком, вода в правой руке Винчестера выплеснулась бы вверх от его сокрушительного захвата бутылки. — Святой Бэтмен, — шокировано выдавливает он. У Каса хватает наглости выглядеть удивлённым реакцией Дина. Рука, которая лениво гладила член, замирает и он поднимает брови.  — Что? — говорит он, как будто для них это просто обыденность. — Я не идиот, Дин. Не то, чтобы я не... А ты... Ты хочешь... Кастиэль вздыхает, отводя глаза. Да, он голый и трогает себя, пока Дин стоит над ним с напитками в руках, как какой-то извращённый официант, но этот вопрос за гранью. Но, поскольку Дин — это Дин, он собирается дразнить медведя.   Забравшись на кровать, он проползает между ног Каса, достаточно уверенный в своем гостеприимстве, чтобы ухмыльнуться. Напитки остаются на его потрепанном ночном столике, а рука Дина обхватывает затылок Каса, запутываясь в его волосах. Соприкасаясь носами, он нежно целует парня до тех пор, пока тот снова не улыбается. — Да, Кас, — произносит он прямо в его губы. Дин, всё ещё, полностью одет, но в его штанах довольно твёрдый член, нежно трущийся в такт крошечным движениям бёдер Кастиэля. — Расскажи мне о том, как ты трогаешь себя, милый. Найдя руку Каса, Дин слепо перемещает её между их телами, обхватывая его пальцы вокруг своей длины, побуждая погладить.  Веки Кастиэля опускаются, даже когда он смотрит на Дина, глаза тёмные, а зрачки расширены от похоти. — Великолепно, — выдыхает Винчестер, прямо перед тем, как украсть ещё один поцелуй. Он чувствует, как собственное дыхание учащается в груди, потому что вся эта сцена нажимает на каждую из кнопок внутри него. — Давай, Кас, расскажи мне. Ты делаешь это в своей постели ночью, когда родители рядом и ты должен молчать? Поддразнивая, Дин скользит двумя пальцами в его рот и тихо стонет, когда язык Кастиэля с любопытством просовывается между ними, губы смыкаются и он сосёт. — О, чёрт, Кас... Внутри рта горячо и шелковисто, текстура языка, скользящего по его пальцам, посылает электрические искры прямо к зажатому члену. Рука Кастиэля замерла между ними, и Дину требуется секунда, чтобы направить свои влажные пальцы вниз, просто для того, чтобы заставить его продолжать. — Продолжай, — просит он, — делай так, будто меня здесь нет. — Но ты здесь, — рычит Кас. Его щёки порозовели от того, что творилось у него в голове, но он, всё равно, делает то, что предлагает Винчестер. — Прекрасно, Кас, — шепчет Дин на ухо, прикасаясь губами к шее парня. — Боже, я могу себе это представить. Ты спишь в своих боксёрах Grumpy Cat и футболке, которая задрана на животе, рука скользит под пояс. Потная, потому что родители никогда не разрешали тебе включать кондиционер. Простыни под тобой влажные — чёрт, да... Ты выглядишь таким горячим.  Кастиэль стонет и Дин чувствует, как напрягаются мышцы его живота, когда он пытается не кончить на месте. Он проводит рукой по голым рёбрам Каса, по изгибу его задницы, оставляя нежные поцелуи на его щеках, шее, острой ключице. — Когда ты дрочил на кровати, заставляя себя кончить на эту прекрасную руку, ты... — Дин делает паузу, чтобы оставить отметину на коже Каса, снимая напряжение, — ты думал обо мне? Кастиэль замирает под ним, ужасно тихий. Отстраняясь, Дин видит его совершенно развратное состояние, дымка застилает глаза, и задается вопросом, не ошибся ли он, так сильно дразня парня. Он просто хотел снять напряжение с его первого раза. Показать ему, что это не отличается от того, что он делал раньше с собственной рукой.  Но страх быстро рассеивается, когда тёмные глаза Каса сужаются, и он отпускает свой член, чтобы начать дергать штаны Дина. — Дин Винчестер, прекрати дразнить меня и сними это прямо сейчас. Или я кончу без тебя, — угрожает он.  — Эй, тебе нужно было всего лишь попросить. С помощью Каса, Дин в мгновение ока избавляется от штанов и нижнего белья, предметы одежды бесцеремонно швыряются на пол. Не колеблясь, Кас переходит к попытке сорвать рубашку с его груди с почти диким отчаянием. И это одна из самых сексуальных вещей, которые когда-либо испытывал Винчестер. К черту технические навыки! Дин чувствует, как сильно Кастиэль хочет его, и то, что это совпадает с его собственным желанием, само по себе является своего рода эйфорической красотой.  — Кас, ты чертовски хорош, — бормочет Дин, обхватывая ладонями его лицо и втягивая парня в страстный поцелуй. Нависая над Касом, он дрожит, когда их члены впервые соприкасаются обнаженными. Винчестер счастливо вздыхает в рот Кастиэля, когда надавливает сильнее, давая им обоим немного трения. Пока они целуются и трутся друг о друга, пальцы Кастиэля зарываются в его волосы, царапая и нежно дергая, а ноги обхватывают талию.  — Да, — стонет он, тихо и сладко. Его голос полон удовлетворения, а бёдра вращаются, когда одна из его рук грубо скользит вниз по всей длине позвоночника Дина, хватаясь за задницу, лаская и ощупывая. Дыхание Винчестера сбивается, когда Кас хлопает его по боку, пытаясь привлечь к себе внимание. Дин отодвигается достаточно, чтобы посмотреть в любимые глаза, обнаруживая его полностью потерянным, но уверенным, присутствующим и практически вознесённым на Небеса, всё в одно и то же время. — Я хочу... — слова Каса оборвались, когда Дин просунул руку между плотно сжатыми бедрами, чтобы одновременно погладить их оба члена. Блаженство!  — Расскажи мне, дорогой, — подбадривает Винчестер, но его самообладание куда более шаткое, чем кажется. — Я хочу сделать это очень сильно, — выдавливает Кас, его ладони скользят вниз по бокам парня и вверх по его соскам. Он замирает, когда тот издаёт тихий довольный звук от ощущения, и приподнимает брови, явно запоминая эту информацию на потом. — Я хочу делать с тобой всё, Дин. Я больше не буду прятаться и бояться того, кто я есть, — он замолкает, поглаживая Винчестера по лицу и приподнимаясь для короткого поцелуя, — и того, кого я хочу.  С красными горящими щеками, Дин наклеивает свою фирменную ухмылку, стараясь изобразить наглого придурка. Но ему это удаётся с большим трудом. — Так ты обо мне думал? Один или два раза? Он подмигивает, но лицо Кастиэля остается бесстрастным, его голова наклонена набок, что гораздо смешнее, когда он лежит на спине, хотя тот, вероятно, так не думает. — Каждый раз, — признаётся Кас, — я всегда думал только об одном человеке, который лежит в моей постели и трогает меня. — Блять... — бормочет Дин, прижимаясь лицом к изгибу его шеи и позволяя крепко обнять себя. — Блять, Кас... — Ну, — продолжает Кастиэль, и в его голосе слышна нотка веселья, когда он гладит парня по волосам, — ты и Дэвид Боуи . Выдавив удивленный смешок в разгоряченную кожу, Дин пользуется возможностью, чтобы удвоить свои усилия, которые заставят Каса кончить. Он возвращается к работе рукой, двигая бедрами в тандеме, поворачивая ладонь и скользя по обоим их членам до тех пор, пока парень не начинает издавать самые невероятные звуки, не произнося ни единого внятного слова.  Дин впитывает их, впитывает Каса, целует его, как будто он — вода в пустыне. Губы Кастиэля на вкус, всё ещё, как яблочный тмин. Он касается Дина, как будто не может насытиться. Как будто прикосновения делают всё более реальным и постоянным. Дин понимает и разделяет это чувство.  Грудь Каса, гладкая и влажная напротив его, и давление извивающихся и толкающихся движений, когда он напрягается и кончает, выглядит изысканно. Дин отпускает свой собственный член, просто чтобы почувствовать его разрядку в своей руке. Горячая жидкость капает на их животы и костяшки пальцев Винчестера. Кастиэль стонет, откидывая голову назад и обнажая шею. Дин облизывает полоску кожи от впадины шеи до самого кончика подбородка. — Ммм, — говорит он, заставляя Каса фыркнуть и рассмеяться. Он пытается отдышаться, тёмные веки с красивыми глазами прижимаются к щеке Винчестера. "Боже", — думает, ошеломлённый и благоговеющий, Дин. Как он может обладать Кастиэлем, чувствовать его сперму на своих пальцах и, всё ещё, хотеть его так сильно? Это звучит безумно, но это так. Дин собирается снова начать мастурбировать, но, как только, он обхватывает член своими грязными пальцами, у Кастиэля внезапно открывается второе дыхание.  Схватив его за талию, Кас переворачивает их, опрокидывая Винчестера на задницу. — Моя очередь, — мрачно говорит он, опускаясь между ног Дина, прежде чем тот успевает полностью сориентироваться.  — Кас, тебе не нужно... Что бы Дин ни собирался сказать, его прерывает собственный стон, когда Кастиэль, изо всех сил, пытается засунуть его член себе в рот. Естественно, он задыхается, отстраняясь с кашлем и глазами, полными слез, которые почти сразу меняются от удивления к решимости. Не смутившись, Кас просто раздвигает бедра Дина ещё шире и снова наклоняется, но Винчестер останавливает его, подложив пальцы под подбородок. — Эй, — говорит он, — это не проблема, мне не нужно, чтобы ты... — Я думал, мы уже установили, что у меня есть фантазии, которые я хотел бы воплотить в жизнь, — щурится тот. — Я хочу отсосать тебе.  — Боже, ладно, — смягчается Дин, откидываясь назад. Над их головами весело мерцают гирлянды, смеясь над его неспособностью просто расслабиться. Но последнее, чего он хочет — это чтобы Кас ушёл от него с сожалением. — Только не напрягайся. Никто не ждёт, что ты станешь порнозвездой с первой попытки. Просто позволь своей руке сделать большую часть работы. Совет профессионала. — Профессионал, — хмыкает Кастиэль себе под нос, опускаясь на колени и обхватывая рукой основание члена Дина. На этот раз, более осторожно, он позволяет своим губам поцеловать головку, высовывая язык и проникая в щель, заставляя бедра Винчестера дрожать, когда его рот скользит вперед. — Вот и всё, — бормочет Дин, обхватив затылок парня, чтобы успокоить. Хотя, на самом деле, он хочет двинуть его голову вниз и, как следует, трахнуть в глотку. Но Дин терпелив, и стоит посмотреть, как Кас концентрируется, напрягая пределы своего рвотного рефлекса и отступает, прежде чем причинит себе боль. Через минуту или две, прощупывая почву, Кастиэль находит более регулярный ритм, следуя совету Дина и скользя рукой по нижней половине члена, вместо того, чтобы пытаться полностью перейти на Питера Норта . Это неряшливо и несовершенно, но Дин помнит, как он сам облажался в первый раз с кем-то другим. И он бы принял это в любой день, потому что это Кас.  Кастиэль, который сейчас наклонился вперёд и задрал задницу, великолепен во всех отношениях. Даже его волосы трахаются под пальцами Дина, а слеза течёт по щеке. Да, это пожизненный материал для шлепков, и Винчестер делает заметку на будущее. Он бы очень хотел протянуть руку и засунуть пару пальцев в задницу Каса, чтобы вытянуть из него несколько восхитительных звуков. Но сейчас Дин долго не продержится. Поезд, так сказать, уже ушёл со станции. Потому что, оставив технику в стороне, Кас полон энтузиазма и решимости, а Дин умирал от желания кончить с тех пор, как увидел его задницу, поднимающуюся на шесть лестничных пролетов перед ним. Винчестер чувствует, как его оргазм приближается чертовски быстро. Он осторожно дёргает волосы парня в знак предупреждения, говоря: — Эй, эй, сядь.  С опухшим ртом и стеклянными глазами, Кас слушается, позволяя Дину притянуть себя на колени, чтобы поцеловать. Он продолжает держать член Дина, и это кажется ему важным, поэтому Винчестер обхватывает рукой член Каса, и они кончают вместе. Тело Кастиэля мягко покачивается, удерживая их так крепко прижатыми друг к другу, что руки едва могут двигаться, в то время как его язык горячо лижет горло Дина. Это так горячо, и в результате получается медленное крещендо , заставляющее Винчестера дрожать, потеть и кончать снова. Его сперма смешивается с спермой Кастиэля, уже остывающей на их животах.  В течение долгой минуты после того, как они закончили, Кас просто смотрит сверху вниз, всё ещё, сидя на коленях Дина. Затем он смеется и это больше звук облегчения. Прижимаясь щекой к щеке Винчестера и удерживая их головы вместе, он ласкает щеку Дина, нежно целуя его в губы, пока тот успокаивающе гладит ладонями его спину. Когда Кас отстраняется с ленивой, удовлетворенной улыбкой на лице, Дин видит, что он светится от счастья. Позже, когда они вымылись и вернулись в кровать со свежим постельным бельем, Кас необычно тих. Тишина уютная, и Дин думает, что, возможно, парень просто наслаждается послевкусием. Он смутно припоминает, как в первый раз ему нужна была минута, чтобы всё осознать. Дин терпелив, он не давит. Прохладный ветерок врывается через открытые окна, и его тело приятно теплое, одна нога торчит из-под простыни, а Кас лежит на его груди, проводя пальцами по татуировке. Это кажется правильным, как будто именно такой его жизнь была задумана. В конце концов любопытство побеждает. Дин отчаянно хочет быть уверен, что Кас не исчезнет, когда он проснётся. И что он вернётся снова. Отключить свои чувства, когда необходимо — это одно. Но почувствовать вкус сна, а потом проснуться... Дин не уверен, что это его не убьёт. — Ну, э-э... ты в порядке? — он старается действовать незаметно. Кас двигается, прижимаясь тёплыми губами к верхней части груди Дина, прежде, чем парень почувствовал улыбку на своей коже. — Да, — твёрдо говорит Кас.  — Хорошо, — отвечает Винчестер, пытаясь казаться беззаботным, — потому что, знаешь, я собираюсь заставить тебя придерживаться того, что ты сказал. О том, что ты хочешь заниматься сексом. Я имею в виду... только если ты этого хочешь, конечно.  Раздается глубокий смешок, который заставляет Дина улыбнуться в ответ. — Конечно, — дразнит Кас, подмигивая своему парню, — я буду готов, когда будешь готов ты. — Серьёзно? Чёрт, ну ты... Ты же никуда не торопишься? — бормочет парень, заметно оживляясь. — Где твои штаны? Я почти уверен, что видел, как новые друзья подкидывали тебе такие штуки, которые нам понадобятся... — пошарив возле кровати, он торжествующе хватает джинсы Кастиэля. — Джекпот! Кас смеётся, вытаскивая презервативы и бросая их на кровать. — У нас есть одно важное дело, — серьёзно начинает Винчестер, но Кастиэль просто хватает его за шею и тянет вниз. Он нежно целует Дина, закидывая ногу ему на бедро. Когда Винчестер отстраняется, Кас выглядит счастливее, чем Дин когда-либо его видел, но что-то, всё ещё, терзает его. Он знает, какое большое событие сегодня было для парня, и не хочет сбрасывать со счетов весь багаж его непростой жизни, как будто это пустяк. — Кас, ты в порядке? — спрашивает он. Кастиэль медленно кивает, убирая волосы с лица Дина и ища в его глазах... чего? Дин понятия не имеет.  — Эта ночь когда-нибудь закончится, — медленно произносит Кас, нахмурив брови, — Взойдёт солнце, и всё, что я сделал — мы сделали — будет выглядеть иначе в резком свете дня. Но мои чувства к тебе никогда не нуждались в дымке алкоголя или оправдании темноты. Он замолкает, отводя взгляд от того места, где смотрел вдаль, чтобы снова сосредоточиться на Дине, и его пристальный взгляд пронзает парня насквозь. Дин ожидает, что Кастиэль продолжит, но это всё. Кас просто останавливается и ждёт ответа. Дин задаётся вопросом, не пьян ли он до сих пор. Он как бы хотел, чтобы это было так. — Я тоже тебя люблю, — выдавливает он через пару секунд, которые кажутся годами. Боже, он отстой в плане чувств.  — Замечательно, — удовлетворённо выдыхает Кастиэль. — Тогда я более, чем в порядке. Он устраивается на подушке Дина, позволяя первым розовым полоскам рассвета привлечь его взгляд к миру снаружи. — Да наступит новый день...