Чудеса происходят там, где их ждут.

Закатное солнце едва спряталось за горизонт, под ногами хрустит свежий снег, а в городе просыпаются циклопы-фонари. Маленькие окошки квартир, кажутся порталами, в каждое хочется заглянуть и урвать кусочек чужого уюта и тепла. Почти из каждого такого портала приветливо подмигивает гирлянда, переливаясь разными цветами. Близится новый год. Спрятав нос в пушистый воротник дутого пуховика, Антон идёт по двору, специально протаптывая новые тропинки, чтобы насладиться скрипом под ботинками. Прохожие снуют мимо, куда-то спеша в предновогодней суете. Всеобъемлющее ощущение скорого праздника хочется пощупать, закопаться в него, как в детстве в огромный сугроб, и довольно идти домой в мокрой куртке. Но реальность диктует свои правила, и потряхивая кудряшками из под шапки Антон следует по привычному маршруту на работу. На часах почти десять вечера, мишура игриво блестит, надпись "с новым годом" решив сжалиться после десятка попыток, уверенно висит на стене. Пушистые жители клиники, устав от помощи в украшении, развалились по своим стратегически важным местам. – Антош, я чай заварила мандариновый, будешь? — женщина невысокого роста, выглянув из-за двери, призывно покачала заварником. — Наталь Альбертовна, как я могу отказаться от вашего чая! — расплываясь в улыбке, Антон лезет в рюкзак, запрятанный под стойкой регистрации, — я даже вафельки прихватил. Под недовольный взгляд разбуженного кота, два человека скрылись в соседнем помещении. Оглядев свои владения и убедившись, что больше никто не намерен его тревожить, кот снова уснул, довольно сопя. За неплотно прикрытой дверью, разливался запах мандаринов с еловыми нотками, упаковка с хрустящим лакомством была варварски разорвана, в попытках добраться до содержимого, разбросав крошки по всему столу. На улице засвистел ветер. Ещё один из пушистых обитателей вет.клиники, сладко зевнув, перебрался на теплые колени владелицы данного места. — Я тебе судочек собрала, хоть домашнего покушай сегодня, а то, как пить дать, невесть чем питаешься на своей учёбе. — Лицо, обрамленное каштановыми локонами, смотрящее с заботой, создавало ощущение дома, возвращая в детские годы, когда он, мама, и тётя Наташа собирались вот так на кухне, вели легкие беседы и много смеялись, слушая его истории о том, что он снова начудил в школе. По маме очень скучалось, хоть они и созванивались почти каждый день. — Спасибо, обязательно поем, — Антон отпил горячего чая, смотря в окно на разгулявшуюся метель. Снова метеослужбы наврали, передавая слабый снегопад. — Жениться тебе надо, Антошенька, вон, Ирочка, хорошая девочка какая, ты присмотрись. — Антон тяжело вздохнул. Ира, действительно, была отличной девушкой, красивой, доброй, и всегда смеялась с его шуток, но сердце не ëкало. Оно предательски молчало, выдавая ровный ритм, даже когда Ирочка встала на носочки, в попытке поцеловать. Как бы Антону хотелось, что бы оно всё таки пропустило удар, и бабочки в животе затрепетали. Не на мальчишку из параллельного класса, не на одногруппника, и даже не на паренька из кафе напротив, а на Ирочку — всем было бы спокойнее, да и маму внуками порадовать когда-нибудь смог бы. — Конечно, тëть Наташ, как только найду своего человека, так сразу, — привычно отчеканил Антон. Чувство одиночества неприятно кольнуло в районе солнечного сплетения, и парень поспешил заесть его вафлей. Проверенная схема не слишком хорошо работала, но что ещё оставалось. — Какой ты ещё наивный, своего человека можно всю жизнь искать, и так и не найти, а без жены пропадёшь, —светлая улыбка на лице женщины выражала искреннюю обеспокоенность, что не позволяло на неё злиться. Ветер, что разбушевался ещё сильнее, стучал ветками по окнам, подгоняя белые хлопья заметать улицы. Хотелось сбежать. Сбежать от дурацкого разговора, от душащего одиночества, от себя, в конце концов, стать правильным, каким видели окружающие, и, может тогда он станет счастливым. А сейчас, на маленькой кухоньке, такой же маленькой ветеринарной клиники, надо натянуть дежурную улыбку, и перевести тему, что бы не захлебнуться в себе. Когда почти пустые кружки уже остыли, а разговор перетëк в более приятное русло, скрипнула входная дверь. Этот звук Антон вычленит в любом шуме, рефлекс как у собаки Павлова, после сотен ночных смен. Мишура на стене холла подрагивала от сквозняка, принесëнного мужчиной в заснеженном черном пальто. Оттаивая, незнакомец оставлял мокрые следы подходя к стойке, за которую быстро юркнул Антон. Тёмные волосы липли к лицу, красными были не только нос и щëки, ещё уши и оголённая шея, которую почти не скрывал воротник белой рубашки. Он стоял и испуганным оленëнком смотрел на Антона придерживая что-то спрятанное под пальто. В голубых глазах бушевали океаны паники. — Добрый вечер, чем могу помочь? — Шастун поëжился, даже смотреть на столь странного визитëра было холодно. — Я это, — мужчина прочистил горло, потому что голос беспощадно сипел, — нашёл, вот, в снегу, — брюнет достал из под плотноц шерстяной ткани пальто шарф, из которого торчала обессиленная кошачья мордочка. Из слегка развернутого куля открывалась печальная картина: выпирающие слишком сильно ребра, грязная, сбившаяся колтунами некогда пушистая шерсть. Кошка была очень истощена. Сердце Антона сжалось. — Я оплачу, только помогите. — Голос посетителя дрожал то ли от холода, то ли от накатывающих слëз скопившихся в уголках глаз. Ни на секунду не задумавшись, Антон взял ценный груз, и кинув: "отнесу к врачу" быстрым шагом отправился в смотровую. Возвратившись через пару минут, он протянул полотенце продрогшему мужчине. — Вытритесь пока, а я обогреватель посильнее включу, и мы с вами карту заполним, — Антон приободряюще улыбнулся, и глянул на часы, показывающие начало двенадцатого. — Как он там? — на Шастуна смотрели с такой надеждой, даже неловко стало от беспомощности. — Пока не знаю, врач посмотрит – скажет, — пожав плечами он уселся на своё рабочее место, — как вас зовут? — Арсений. Арсений Попов. А вас? — Антон, — привычно кивнув, заполнил документы, — вас я записал, а кошку как зовут? — Это вам лучше у неё и спросить, я её только пол часа назад из под снега откопал, не успели познакомиться как-то, — в уставших голубых глазах тусклым огоньком мелькнула улыбка, зато Антон звонко засмеялся. — А это кошка а не кот? — уточнил Арсений. — Трёхцветная же, коты такие слишком редко бывают, так что, скорее всего, кошка, — ответил Антон глядя в монитор. — Давайте тогда имя придумаем, а как спросим у неё – поменяем, — в голосе скользили смешинки, — может вам чай сделать? — Если можно, — смутившись, Арсений посмотрел на носы своих мокро блестевших туфель, — а кошка, не знаю, пусть будет Оладушка. — Потому что окрас как пригаренки на оладушках? — Ага, смешная, — грустная улыбка царила на красивом лице. Красоту эту Антон заметил сразу, но только сейчас смог внимательнее разглядеть. Пронзительные голубые глаза, длинные, колючие ресницы, милый нос кнопочкой и сведённые в тонкую линию губы. Незаконно быть таким красивым, сидя в мокром пальто, и печально смотря вглубь пола. Теплый воздух потоком обдувал лицо, шевеля вьющиеся локоны, тонкие пальцы крепко вцепились в горячую кружку. За ненавязчивой беседой Арсений расслабился, опустил плечи и слегка ссутулился, его явно клонило в сон. Приземистая, пухлая женщина из-за двери показалась неожиданно, заставив вздрогнуть обоих. — Вы очень вовремя успели, ещё бы пару часов на морозе, и всё, — Наталья Альбертовна развела руками, — Я капельницу поставила, всё с ним теперь в порядке будет. Но его бы в стационаре на пару дней оставить, анализы все сдать, за состоянием посмотреть и прокапать. — Конечно, сколько нужно, — оживился Арсений после хороших новостей. — Его? — удивленно переспросил Шастун, — это правда кот? — и вопрошающе уставился на начальницу. — Да, представляешь, я тоже сначала не поверила, но точно – кот! — врач лучезарно улыбнулась присутствующим и попрощавшись вернулась в свой кабинет. —Говорят, чудес не бывает, — улыбнулся Антон, — а их просто не там ищут. Вам вон какое досталось, а вы ему. Арсений отзеркалил улыбку и растекся на гостевом диванчике выдыхая.

***

Украшенные морозным рисунком окна автобуса словно старый телевизор сменяли картинки города жившего приближающимся праздником, даже в самом автобусе мельтешила мишура своим видом говорившая, что застала чуть ли ни царя, но точно пережила развал СССР. Из хрипящих динамиков мчится новый год известной песней, из которой все помнят только припев про этот самый мчащийся праздник, который как зараза застревает в голове отказываясь её покидать. Маленькая девочка весело пританцовывает рядом с мамой, держащей в руках вешалку с платьем обшитым мишурой и новогодними шариками, звякнувшими друг о друга при резком торможении. Двери автобуса открылись и из кабины выскочил водитель в смешной шапке и наспех накинутой куртке. Все замерли в ожидании вердикта, мерзнуть им в ожидании следующего транспорта, или же повезёт, и этот продолжит путь. Удача отказала всем. — Заглохли с концами, сегодня уже не поедет, — оповестил вернувшийся мужчина, почëсывая голову. Люди с тихими вздохами и недовольными бормотаниями начали выбираться из теплой обители духа нулевых в морозный зимний вечер. Антон, как и остальная масса высыпавшая на улицу, озябше ëжился, раздумывая о целесообразности ожидания. Поняв, что быстрее будет пройтись пешком, побрел по заснеженному тротуару, в голове проложив маршрут до любимой кофейни в которой работал симпатичный бариста. Но сейчас на слово "симпатичный" или на любое другое связанное с красотой, ассоциация была одна – Он – Арсений, не выходивший из головы с того самого вечера. Он заполонил антоновы мысли настолько, что, казалось, начнёт мерещиться. Или уже начал, подумал Антон, смотря на знакомое сосредоточенное лицо водителя застрявшей в снегу посреди выезда со двора машины. Чëрная иномарка безуспешно погребла колесами, рыкнула двигателем и затихла. Из теплых пахнущих бензином объятий показался всё таки Арсений, матерившийся одними губами. Антон на секунду залип, не веря в такие совпадения. — Арсений, добрый вечер, — Антон подошёл ближе, Арсений вздрогнул и поднял глаза от машины. — Это вы, Антон, добрый вечер. — Застряли? —Ага, — вздох уставший, тяжёлый, вызывающий сочувствие. — Будем откапывать, лопата есть? — Вы хотите мне помочь? — удивление так и читается в голубых глазах, — Вам же, наверно, куда-то надо, да и замёрзнете. — Не могу вас бросить в беде, так что с лопатой? — Антон довольно улыбается, осматривая фронт работ. — Нет её, думал зачем, машина же мощная, четыре вэдэ, все дела, — грустно усмехается Попов. — На какой бы иномарке ты не ехал, не забывай, что ты едешь по России, —Антон смеется так весело, что заражает и Арсения, — будем спасать ваше четыре вэдэ. Написав короткое сообщение своему сменщику, Антон ныряет во двор, выискивая жертву для лопатного гоп-стопа, оставив Арсения ждать. Время вечернее, люди возвращаются с работы и ищут место для парковки. Первая, вторая и даже третья машина, всё безуспешно, щëтки одни, будто ни у кого снега нет. Недовольно фыркнув, Шастун пошёл попытать удачу в сторону гаражей, там у людей уж точно должна быть лопата, он в этом не сомневался, главное что бы люди там были. Но у гаражей было тихо. Совсем отчаявшись, Антон уже собирался вернуться к Арсению ни с чем, но на этот раз везение всё же было на его стороне. Подъезжающая машина мотором хрипела, свистела и булькала, но исправно ползла к цели. Остановившись у одного из гаражей, из открывшейся двери выскочил резвый пëсик, которого Шастун узнал сразу. — Чайка, Чаëк, Чукча, — ласково позвал парень, и две пары коротеньких лап тут же понеслись в сторону Антона звонко тявкая. Длинное туловище вертелось в так хвосту, выражая величайшую радость. Михаил Евграфович, хозяин Чайки, вылез следом, поправил меховую шапку, и помахал идущему в его сторону Антону. — Здравствуйте, Михаил Евграфович, —радостно заговорил Шастун, протягивая замëрзшую руку. — Здравствуй, Антоша, — теплая морщинистая рука сжала в ответном жесте, — какими судьбами в наших краях? — Лопату ищу, может у вас найдется? Мне на пару минут, машину выкопать, —разулыбался Антон округляя красные щёчки. — А то ж, имеем в хозяйстве, — пожилой мужчина уже открывал крашенную, тяжелую дверь. — Ту что ли, черную, которая во дворе в снегу увязла откапывать собрались? —Ага, её самую, — покивал черный капюшон, — знакомого выручаю. — Красивая машинка, — Михаил Евграфович протянул лопату, — только знакомому своему передай, там коммунальщики никак дыры не заделают, и снег там никто не чистит, все по этому через выезд ездят между 37 и 39 домом. —Спасибо, передам! Вы главное не уходите, я скоро вернусь, — воодушевлëнно пообещал Антон, и скрылся в темноте двора. Арсений сидел упёршись головой в руль, когда в окошко легонько стукнули и помахали лопатой. Повернувшись, Попов просиял, увидев успех Антоновой операции по добыванию лопаты. Машину откапывали не долго, с инструментом дело пошло легко. К концу раскопок, Антон даже водрузил маленького снеговичка на гору снега. Которого радостный Арсений тут же сфотографировал. — Арсений, а вы в детстве любили играть в снежки? — послышался из-за машины голос Антона. — Конечно, а в... — не успел он договорить, как ему прямиком по пальто прилетел наспех слепленный снежный комок оставляя свои частицы. — Ах так! —возмутился обстрелянный, — без объявления войны напали, ну тогда получайте! — он спрятался по другую сторону, и скатав небольшой снежок высунулся поверх капота и кинул в цель. Громко смеясь, они обменялись ещё парой точных бросков нарезая круги вокруг иномарки. Замерзшие но довольные, они забрались в теплый салон отогреваться. — Может, я вас подвезу, куда вам нужно? — сделав печку теплее, спросил Арсений. — Можно, до клиники докинете? Если не спешите, можете Оладушка зайти проведать заодно. — Я как раз к вам и собирался, — довольно прищурившись под теплым воздухом, Арсений растирал покрасневшие пальцы. — Только надо лопату вернуть, я быстро, — Антон уже собирался выйти из машины, но Арсений потянул его за рукав. — Передайте от меня огромное спасибо. — Обязательно, и спасибо передам, и собачьих вкусняшек для Чайки. — На недоумевающий взгляд Шастун довольно фыркнул, и бросив: "вернусь – расскажу", убежал похрустывая снегом под массивными ботинками. Уже в дороге до вет.клиники он действительно рассказал о их милейшей пациентке Чайке, и ее хозяине Михаиле Евграфовиче назвавшем собаку в честь машины " ГАЗ-13 Чайка". И теперь с гордостью носившем звание "хозяин Чайки". — Как он рассказывал, потому что такая же длинная и красивая, — закончил историю Антон, расположившись на переднем пассажирском. — Кстати, он передать просил, что там есть другой выезд между 39 и 37 домами вроде. — Другой выезд, — тяжело вздохнул Арсений, — а я ещё думаю, почему снег не тронутый. Теперь буду знать, спасибо. В клинике как и всегда вечером было не людно, сменщик Антона – Дима Журавлëв, сидел за стойкой и гладил одного из местных котов. Телефон перед ним вещал что-то про искусство кинематографа а на телевизоре в холле переливалось красными и оранжевыми видео горящего камина. Дима, не отрываясь от просмотра, поприветствовал Антона и они вместе пошли в раздевалку. — Сейчас бежать надо, но потом не забудь рассказать, чë у тебя произошло, — Журавль быстро переодевался, — а то пытать буду! — Обязательно дома расскажу, — подняв руки в примирительном жесте заверил Шастун тоже сменяя повседневную одежду на рабочую форму. Журавлëв довольный ответом кивнул, и быстрым шагом направился к выходу чуть не сбивая с ног появившегося на пороге Арсения. Коротко кивнув вошедшему, юркнул в темноту улицы. Попов же остался стоять на пороге, с двумя стаканами и маленькой коробочкой. — Это вам, — мужчина поставил на стойку стаканчик и коробочку, — вас, оказывается, хорошо знают в той кофейне, я попросил то, что вы обычно берёте, — Арсений неловко улыбнулся, и уставился на крышечку своего стакана. В голове Антона схлопывалась вселенная. Мужик, о котором он и мечтать не мог, принес ему чай с пряником о котором он как раз мечтал чуть больше часа назад. — Спасибо! я ж хотел зайти туда по дороге, а получилось что вас встретил и всё из головы вылетело. — Даже русые кудри светились радостью, и всë вокруг подхватывало это настроение. — Давайте вместе поедим? Кухня там, — парень приглашающим кивком указал на соседнюю дверь. Кухню, как и все остальные помещения клиники успели украсить к празднику, но если в холле была красивая елочка и гирлянды, на кухне царствовало коллективное творчество. На стёклах вырезанные снежинки, ëлка из приклеенной к стене мишуры, разноцветные шарики и дождик. Всё переливалось и рябило создавая атмосферу школьного утренника и пробивая на ностальгию. Двое мужчин ютились на неудобных стульях, растягивая остывшие напитки в нежелании прощаться. —Оладушек почти выздоровел, скоро забирать можно будет. Вы его себе оставить хотите, или пристраивать будете? — Антон ëрзал на сидении, пытаясь придумать позу, что бы удобно устроить длинные ноги не цепляя чужие колени. — Я так и не решил, если честно, — нервно побарабанив пальцами по пластику стаканчика, Арсений поставил его и попытался спрятать руки, — очень хочу оставить, но не уверен, что справлюсь, опыта такого не имелось. — Да ну, чего вы, с котами не сложно, зато весело! Вот вы один живёте? — хитро воспользовавшийся моментом Антон, что бы вызнать интересующую информацию, получив утвердительный кивок, продолжил, — представьте, приходите вы домой после тяжёлого рабочего дня, а вместо пустой квартиры, вас на пороге встречает эта моська, — быстро достав телефон, Шастун показывает сделанную ранее фотографию трехцветного спасëныша в смешной позе. Выражение лица его собеседника тут же расцвело. — А можете мне это фото отправить, пожалуйста? — мужчина тоже достал свой телефон, — мне администраторы говорили, что с ним всё хорошо, но после этой фотки прям отлегло, — по потеплевшему выражению было видно, насколько радовало увиденное. — У меня ещё есть, могу и их отправить, если номерок ваш дадите, — хитрая улыбочка поселилась на антоновом лице. Номер был получен, первая партия фотографий отправлена, а в груди разливалось непонятное тепло от чужой улыбки, а после и от обшерстлявленного пальто после очень активных обглаживаний одной очень пушистой мордочки, который явно узнал спасшего его человека. Вечерний мороз кусал за нос и румянил щëки, ветер пробирался под куртку и своими ледяными лапами щекотал разогревшуюся кожу. Блики от вывесок рассыпались замысловатыми узорами по льду. Из соседнего двора доносились радостные крики игравших в снежки и катавшихся с горки детей. Взгляд Антона зацепился за маленького, покосившегося снеговичка, и так захотелось окунуться в детство, разделив это с нужным человеком. — А давайте снеговика слепим? — предложил пошедший провожать Арсения под предлогом покурить Шастун. — Тут же лепить не из чего, одна грязь, — оценил окружающую обстановку, уже как две сигареты стоявший с Антоном, под предлогом прогрева машины Арсений. В ответ лицо обрамлённое русыми кудрями обиженно скуксилось, что не осталось незамеченным. — Антон, а вы любите коньки? Я знаю отличное место, там и покататься можно, и снеговика слепить, — Попов замялся, — не хотите вместе съездить? — Хочу, — еле сдержав голос что бы не показать эмоции кивнул Антон, но всё было видно по лицу, на улице можно было выключить фонари, всё осветил бы довольным сиянием Шастун, — а когда? — Напишите мне, когда вам удобно, и я заеду за вами. — В голубых глазах плясали шальные искорки.

***

Мандраж Антона не отпустил, даже когда он приземлился на мягкое кресло машины Арсения. Там согревающе пахло облепихой, но и это не помогало, ладошки нервно потели. Он не знал, можно ли надеяться, что это свидание, или Арсений просто в благодарность позвал. Хотелось, конечно, верить в первый вариант, но знаний о том, нравятся ли Арсению парни, не было, поэтому Шастун больше склонялся ко второму варианту. Просто провести время с классным мужиком – хорошо, но Антон боялся влюбиться, что с Поповым казалось задачей очень простой. А, как известно, влюбленность в натуралов ничем хорошим не заканчивается. Как минимум разбитым сердцем, как максимум еще и разбитым ебалом. Хотя Антон вообще не мог себе представить, как Арсений кого-то бьёт. Но мало-ли чего Шастун о нём не знает. И вот, Антон Андреевич двадцати четырëх лет отроду, сидел и обтирал мокрые ладошки о джинсы судорожно прокручивая в голове план из одного пункта, звучащий как "Не влюбись в этого ахуенного мужика, даже если он выглядит как твоя ожившая влажная фантазия ". План затрещал по швам после первой же фразы. —Сегодня решил узнать, может ты ещё какой-то чай любишь, и мне в той кофейне сказали, что такой тебе тоже нравится, —Арсений кивнул на черный стаканчик в подставке, выезжая со двора, — и я тоже решил попробовать. Теперь стало понятно, почему в машине витал запах облепихи, этот шикарный по всем параметрам мужик, еще и узнаëт, какой чай ему нравится. Антон мысленно заскулил, в попытках сохранить лицо. — Ага, люблю облепиху, — закусывая внутреннюю сторону щеки, Шастун продолжил скулить в своих мыслях. Это слишком плохо для его плана, а Арсений, мать его, Попов, возможно, даже не понимает, что буквально рядом с ним сидит человек с однозначными на него видами, и обтекает. А Антон ведь тоже заморочился, приготовил бутерброды и термос с чаем, ради чего всё утро терпел подколки от Журавля с которым снимал одну квартиру на двоих. Уже будучи на месте, Арсений ловко переобулся в коньки и пошел проверять лёд замëрзшего озера, который сегодня выступал у них катком. Антон сидел на бревне, и щурясь от солнечных зайчиков, наблюдал за грациозными движениями стройной фигуры. Вставать он не очень хотел, растягивая шнуровку как можно дольше. Позаимствованные у Журавля коньки были хорошими, чего не скажешь о навыках человека, которому в них предстояло кататься. Уметь то Антон умел, и в мечтах где-то мелькали образы, где он учит Арсения и легально лапает его. Они, конечно, сразу отбраковывались как запрещённые, что не мешало им с завидной регулярностью возвращаться. Сейчас же, видя как элегантно Попов нарезает круги, раскатывая замëрзшую гладь, эти мечты посыпались, оставляя только одно – страх упасть в грязь, а точнее в лёд, лицом. Из этих мыслей его вырвал Арсений, смахнувший торчащие из под шапки локоны, подъезжая почти в плотную к Антону и присаживаясь на корточки. Его руки опустились на худую коленку, проехались по голени и уверенно взялись за шнурки, сплетая их отработанным движением. Антона можно было выносить. Он замер не дыша, боясь спугнуть столь чарующее видение. Когда через секунду его догнало осознание, что мужик перед ним вполне реальный, а не вырвавшиеся на свободу фантазии, он вздрогнул. — Ой, — прошептал Попов, — ой, простите, Антон, совсем забылся, так привык племяшку на каток возить, и по привычке полез вам помогать. — Взгляд снизу вверх был фатальным для сердечка Антона, оно заскрипело и сообщило о своей остановочке. План не влюбляться был всё ближе к провалу, а что бы собрать из каши мыслей хоть какую-то осмысленную фразу Шастуну потребовалась вся его воля. — Да не извиняйтесь, я вообще разучился с ними справляться, слишком давно не катался, — всё глубже утопал Антон глядя на озорной блеск глаз напротив, и слегка покрасневшие щёки. — Я весь в вашем распоряжении. На губах Попова мелькнула довольная улыбка, и он продолжил завязывать чужие шнурки под залипший взгляд Шастуна. Отлипнуть от этой картины Антону всё же пришлось, поднявшийся Арсений, взял его за локти и потянул на себя, намекая, что пора кататься. Тот, в свою очередь, не удержав равновесие, завалился на мужчину. Как в каком-то ромкоме, честное слово, хорошо хоть нет никого, эта мысль не покидала кудрявую голову на протяжении всего времени, пока Арсений придерживал привыкающего к конькам Антона. Через пару минут Антон всё же освоился, тело помнило подростковые годы и неумелый хоккей на залитом поле возле дома в Воронеже. — Догоняйте, — он хлопнул по плечу черного пальто и хихикая умчался вперед, вслед ему раздался смех, и звук лезвий по льду. Конечно его догнали, и передав эстафету, умчались вперед, развевая шерстяной подол. Тут уже было сложнее, но то ли Арсений поддался, то ли Антон совсем приноровился и смог догнать. Минут через десять таких салочек, запыхавшиеся они повалились в снег. — Снеговика? — довольно фырча спросил Арсений. — Естественно! А это можно считать совместным трудом? Ведь как говорил один полосатый, он объединяет. — Уверен, что можно, — Арсений звонко засмеялся. Улыбка не сползала с раскрасневшихся лиц пока два разгорячëнных мужчины катали огромные комья, иногда перекидываясь снежками. Снеговик получился кривой и не высокий, с большим носом из толстой палочки и камешками-глазами. —На моего друга Серëжу похож, —разулыбавшись, мужчина достал телефон и сфотографировал снеговика, уже второго в коллекцию, — отправлю ему, спрошу что он тут забыл, если на Бали должен бока греть на новый год. — А вы тоже на Бали полетите Новый год встречать? — Антон приземлился рядом со снеговиком, чуть не задевая его. — Антон, а чего мы всё на "вы", совместный труд не достаточно объединил? — рефренил Арсений антонову шутку, и разгладив пальто, присел рядом и испытующе на него посмотрел. — Ну, после рождения такого чуда, — Шастун ткнул снеговику в пухлый снежный живот, — точно пора на "ты". — Может сфоткаемся с нашим творением? — Антон кивнул болванчиком, и улыбнулся в тут же наведëнную на них камеру для селфи. Спрятав телефон, Арсений выдохнул на свои покрасневшие от мороза пальцы и сунул их в карман. — Кстати! — заметив попытки Арсения отогреться вспомнил Антон, — Я ведь тоже чай с собой взял, он в термосе не должен был остыть, может пойдём погреемся? — Ну лучший просто, чай сейчас как нельзя кстати, — протянул мужчина, а в голубых глазах мимолетно отразился оттенок детского счастья, — на перегонки до машины? — Не поскользнись на снегу, пока будешь догонять, — тут же подкинувшись на предложение Антон быстро поднялся, и сам начал скользить на первом же шаге, забыв что в коньках. Выиграл всё таки Арсений, но всего на пару секунд, что дало возможность Антону любоваться довольной улыбкой и лучиками морщинок вокруг глаз. Разлив чай по стаканчикам, Антон достал из рюкзака запакованные в фольгу бутерброды, всё по классике – хлеб, колбаса и сыр, но Арсений смотрел на них как на лучшее блюдо дорого ресторана. — И почему я об этом не подумал, так вкусно же, — напоминая кота Арсений откусил бутерброд и почти замурчал от удовольствия, запивая чаем с малиновым вареньем. — Ещё и варенье, малиновое? Моё любимое. — Ага, мамино, — самодовольно ответил Антон, будто сам это варенье и делал, — обещала ещё передать, раз я сам приехать не смогу, хочешь баночку? — Это будет слишком нагло, претендовать на такую роскошь. А чего не сможешь поехать? Новый год же. — Да не получается вот в этом году, работа. — вздохнув, парень растрепал свои волосы, стянув шапку, — Вроде Воронеж и близко, но иногда так сложно вырваться даже на праздники. — На работе встречать новый год тоскливо, — в тон ему вздохнул Арсений. — Не, сам новый год не прям на работе, вечером после смены к друзьям пойду, а ты? На Бали к другу? — А? — нудоумевающе моргнул Арсений, — А! Нет, я вообще не праздную, в детстве любил, а сейчас не понимаю, да и не с кем особо. — И не грустно одному в праздник, а семья? Арсений внимательно посмотрел на Антона сквозь пар от чая. — Да тоже к семье вырваться не получается, Омск дальше чем Воронеж, да и не принято у нас особо, привык сам по себе. Антон задумчиво потëр затылок, мысли комом сбивались, хотелось так много сказать, потому что его любовь к этому празднику, казалось, безгранично, и хотелось заразить ею, поделитьая ощущением сказки как в детстве. Закончив подобие пикника и отогревшись, парни решили вернуться на лёд, Шастун рассказывал про разбитые коленки и носы, раскатисто хохотал, утыкаясь лицом в черное шерстяное, смешно падал, подражая выкрутасам Арсения, и просто перестал волноваться. Арсений, в свою очередь, хихикал, помогая вставать, и продолжал показывать то, чему его научила племянница. Засобирались только к вечеру, когда начало темнеть. — Может тебе и расшнуровать их помочь? — стрельнул хитрым взглядом Арсений, снимая свой конёк. — Может и помочь, — усмехнулся Шастун, — только ты припозднился, а я не на столько беспомощный, — стянув правый ботинок, Антон демонстративно помахал им в воздухе. — И вообще, это я тебя в прошлый раз из снега спасал! — гордо заявив, он заливисто засмеялся, лучики у глаз превращали их в два зелёных солнышка. Вернулись в город совсем потемну, болтали в машине, стоя у подъезда Антона, потому что разговор не желал заканчиваться, цепляясь новыми и новыми темами. Сейчас это слишком сильно было похоже на свидание, что в своей голове Антон активно отрицал. Спать Шастуну хотелось невыносимо, очередная порция Журавлиных подшучиваний не оседала в мозгу, ветром пролетая сквозь, не оставляя даже толики смысла. Голова почти коснулась заветной подушки, когда телефон пиликнул новым уведомлением мессенджера. Проверить было нужно, работа, мама, или у пацанов что-то важное, мало ли. Сон отложился, как надеялся Шастун, на пару минут. Но прогадал, потому что на экране висело сообщение от Арсения, с прикреплённой их совместной фотографией со снеговиком, и улыбка сама наползла на лицо, а сон покинул. Вы: красавчик. Арсений: снеговик? Вы: пусть будет снеговик. И так хотелось Антону поставить подмигивающий смайлик, но удержался, он ещё не был уверен на сто процентов, что не получит за флирт по лицу. Арсений: а я думал ты про меня. Может, всё таки и не получит, но испортить всё равно страшно. Наверно, Арсений воспринимает это как дружеский подкол, шутеечку. Ну не может его ожившая влажная фантазия с ним флиртовать. Арсений: у меня есть к тебе просьба, очень наглая с моей стороны. Вы: Всё таки хочешь баночку варенья? Ну какая просьба может быть наглой от этого человека? Что он, попросит всё варенье ему отдать? Антон бы отдал, и, похоже, своё глупое сердечко впридачу. Арсений: ну если немного, слишком было вкусно. А вообще, я подумал над твоими словами, и решил забрать Оладушка к себе. Но у меня никогда раньше не было животных, не мог бы ты мне помочь купить ему всё нужное? Антон всегда в восторге от таких истрий, когда видит их в рилсах всегда лайкает. Это невозможно мило, да и котейке явно повезло с человеком, у него очень добрые и тёплые руки. Которые очень бы хотелось ощутить на себе. Вы: тебе списком или прям компанию составить? Арсений: лучше прям компанию, можно так понаглеть? Вы: тебе можно всё. На взгляд Антона это очень откровенный флирт, если рассматривать именно с этой точки зрения. Но Шастун ничего не мог с собой поделать, слишком уж ему нравился Арсений, весёлый, интересный, внимательный, так ещё и красивый до ужаса и подгибающихся коленок. Если бы он мог загадать желание Деду Морозу, то загадал бы себе его под ёлку.

***

Антон в принципе выдержкой не славился, но когда чего-то ждал, для Журавля он был самым невыносимым человеком. Раньше хоть Поз утихомиривал этого бесконечного волнивца, а когда он съехал, Шастуна терпеть стало невозможно вовсе. Он ходил из угла в угол, как барышня из Голливудских фильмов перебирал гардероб, в котором были одни толстовки да футболки, что там выбирать, не понимал Журавлёв. За друга, конечно, он был рад в какой-то мере, особенно когда тот затихал в очередной раз проваливаясь в переписку со своим Арсением, и только улыбался в телефон. В это время в их маленькой двушке становилось тихо, и Дима мог выдохнуть. Но сегодняшний вечер стал особенно невыносимым. Антон слишком нервничал, и от этого "на ушах" стоял, кажется, весь дом. Журавль уже даже прыгнуть на него хотел, задавив массой, что бы хоть ненадолго унять эту паникующую Шушу, но Шаст был быстрее. Пришлось прибегнуть к тяжёлой артиллерии и вызвонить Позова, тот точно справится. Дмитрий Журавлёв считал себя хорошим другом, и честно пытался помочь. Слушал Шастовские стенания, помог выбрать в чëм идти, потом снова помог перебрать пол гардероба передумавшему Антону, а потом снова помог выбрать, но уже джинсы. И когда Шастун в очередной раз влетел в комнату с вопросом: —Диман, а как челку уложить? Дима только тяжело выдохнул, ответив: —На этом мои полномочия всё. Ещё раз набрал Позу, умоляя поторопиться. Скорая помощь в лице Дмитрия Позова прибыла оперативно и выписала целебных пиздюлей. Посмеявшись с нелепой укладки, оба Димы выпили по стопочке, у обоих завтра был выходной, зря приехал, что ли? Потом по второй и третьей, Журавль запел и вечер стал совсем душевным, только Шуша недовольно ворчал иногда, но баночку пива выпил. — Журавлик, а ты видел этого его Арсения, чë, вот прям правда красавчик? — спросил Поз после пятой выпитой. — Да как с обложки, зараза, — пожав широкими плечами Дима налил ещё, — щëголь такой, в пальто длинном, рубашечках, туфли начистил, будь как Шаст, тоже слюни бы пустил. — Оба Димы засмеялись опрокидывая в себя по новой. — Слушай, Антох, а позови его с нами на новый год тусить, если у него там щëгольских его планов нет, типа похода в театр, — предложение старшего Димы звучало так обыденно, — там и видно будет нормальный он мужик или пусть своей дорожкой топает. — Я спрошу, — растерявшийся Антон закусил губу и покрутил кольца на пальцах, — это типа как смотрины, только с вами вместо родителей? Вы тоже, знаете ли, не образец подражания так-то. — Ой, Шаст, че выëживаешься, сам же по любому хотел к нему удрать, а так хоть точно не прирежет тебя где-нибудь, — ответил тот Дима, что помладше и пошире в плечах. — Че удрать то сразу...—тяжело выдохнул Антон, ложась лбом на столешницу, — ну может и хотел, ладно. И вообще, с чего вы все взяли, что он согласиться. — А ты по дружески пригласи, а в новый год разные чудеса случаются. Ну, за чудеса! — заключил Позов, и чокнулся своей стопкой с Журавлёвым. — И вообще, он Оладушка только домой привезёт, ему там осваиваться, привыкать, как он его бросит? — отлипая от стола печальным взглядом окидывает кухню Антон, да и кто я такой, что бы его у кота забирать. — Блять, Шастун, ты долбач? — Оба Димы строго посмотрели на него, и Антон снова опустил голову на скатерть вздыхая. —Да понял я, понял.

***

Антон выкуривал уже третью сигарету по счету, натаптывая замёрзший ритм по асфальту парковки. С каждой минутой людей становилось всё больше, а лампочки украшавшие фасады светили всё ярче. Какая-то женщина фотографировала ребёнка у ëлки. — Прости, что опоздал, — запыхавшийся краснощекий Арсений возник из-за спины, — перед новым годом все как с ума посходили. — Привет, — Шастун тепло улыбнулся, кидая в урну бычок, — а чего ты ожидал, — пожал плечами и шмыгнул холодным носом. Он смотрел на яркие арсеньевские щëки, и того хотелось укутать в тепло и спрятать от посторонних глаз, делиться такой картиной просто непозволительно. От этих мыслей пробежали мурашки, и он быстрее утянул Попова в здание торгового центра. Народ равномерно заполнял пространство, как в огромном муравейнике хаотично перемещаясь, отовсюду шумело, гудело и галдело сотнями голосов. Стенды ломились от новогодней атрибутики, пестря блёстками, бантами и мишурой. Двое парней на А завернули по указателю зоомагазина. Но не дойдя, Арсений замедлился у автомата с игрушками. Только пройдя пару метров, Антон заметил пропажу. Вернувшись, ему предстала забавная картина: Попов буравил взглядом что-то за автоматным стеклом, и его выражение лица менялось с задумчивого на грустное. Шастун тронул его за плечо, привлекая внимание, тот вздрогнул, выплывая из океана собственных дум. — Чего рассматриваешь? — заговорческим шёпотом спросил Шастун. — Да, гуся смешного увидел, — ответил мужчина тыкая длинным пальцем в лежащего на горе игрушек гуся. — Этого? — длинный палец с увесистым кольцом указал на белого гуся, — или этого? — он перевел на такого же, но серого, спрятанного чуть дальше. — Оба нравятся, — вздохнул мужчина с сожалением. — Давай вытащу, если сам не хочешь запариваться. — Да я не умею, и ерунда всё это, всë детство отец говорил, что это для девчонок, а сейчас я уже слишком взрослый как-будто, — Арсений со сложным выражением отвернулся от автомата и собирался уходить, когда в автомате заиграла веселая приветственная музычка, возвещая о начале игры. Попов вернул свой взгляд к стеклу отделявшему гусей от наружнего мира. Шастун филигранно толкал и тянул джойстик прицеливаясь к добыче. Арсению оставалось только заворожено замереть. Железная лапа опускалась и поднималась трижды вовсе пустая, или роняя заветный плюш слишком рано. Антон, высунув кончик языка, забавно щурился стараясь точнее прицелиться. В четвёртый раз бездуховная машина сжалилась, захватила намеченное и уронила ровно в обозначенное отверстие. —Гусь подан, сэр, правда без яблок, — Антон довольно рассмеялся рассматривая недоумение на лице собеседника. — Это не для девчонок, и не важно, сколько тебе лет, хочешь гуся – держи тебе гуся. — Мне? — недоверчиво спросил мужчина. —Ну тебе же он понравился, — лучики морщинок расползались от зелёных смеющихся глаз. Всю дорогу до нужного магазина Арсений мял в руках белого гуся, предварительно, конечно же, сфотографировав. Гордый собой Антон вышагивал рядом, бросая короткие довольные взгляды на улыбающегося Гуся с гусем, так он окрестил восторженного Попова. Теряясь в стеллажах огромного зоомагазина, Антону то и дело приходилось отыскивать своего спутника у полок с различными вещами очень сомнительной необходимости, но Арсений парировал это всё ëмким "всë может пригодиться" и кидал в тележку. Так там оказались несколько шлеек с крылышками, со словами: "может погулять захочет", костюмчик " Ну, может подойдёт" и огромное разнообразие игрушек, пищащих, звенящих, и даже самостоятельно бегающих. Нужное по списку из головы Антона тоже оказывалось, конечно. В итоге на парковке стояли два взрослых мужика с огромными пакетами полными корма, наполнителя для лотка, лежанок и мисок разных размеров. — Ты как будто сам переезжать собрался, — веселился Шастун, помогая упаковывать всё в багажник, — переноску только не пакуй, она ж нужна будет. — Еë отложим сверху, и вкусняшек, что бы он не волновался, — с абсолютно серьезным лицом ответил ему Попов. —Мне кажется, что тут ты больше волнуешься. —Так заметно? — Арсений большим пальцем погладил торчащего из кармана гуся. Заметив это, Антон быстро улыбнулся. —Блин, я сигареты забыл купить, подождëшь немного? — дождавшись утвердительного кивка, парень развернулся на пятках и почти побежал в ТЦ. Вернувшись минут через десять, он вручил Арсению второго, на этот раз серого гуся, и довольно светил улыбкой под восторженно-удивлëнным взглядом мужчины. — Подумал,что нельзя их разлучать, будешь бабусей, у которой два весёлых гуся. Попов аккуратно погладил второго гуся, он словно светился от счастья, возможно, Антону хоть немного удалось поделиться с Арсением радостью надвигающегося праздника. На дворе новый год, а на душе словно весна расцвела, согревая каждую клеточку. Оладушка забирали под хитрые взгляды Журавля и под строгие напутствия Натальи Альбертовны. Сам же обретший хозяина кот не выказывал и толики волнения, тëрся об руки и с охотой залез в переноску, будто понимая, что едет домой. — Я тебе ещё ошейник с адресником сделаю, на всякий случай, — говорил Арсений с переноской прижатой к сердцу. — Может, я его всё таки возьму, хотя бы пока мы едем? — Антон довольно ухмылялся смотря на столь умилительную картину, — а ещё сомневался, забирать к себе или нет. — Не говори такого при Оладушке, — Попов засмеялся, прикладывая палец к губам, — не слушай Антона, я не сомневался, — заверил он кота. Припарковавшись у знакомых гаражей, где Антон просил лопату у Михаила Евграфовича с Чайкой, оба мужчины загрузившись пакетами и повесив начавший мяукать ценный груз, направились к подъезду. Встретила квартира прохладными объятиями минимализма. Светлые стены, кухня гостиная, спальня и кабинет, всё в нейтральных пастельных тонах и ничего лишнего, то, что это не картинка из модного журнала и здесь кто-то живёт выдавал только небрежно раскиданный по дивану плед, открытая книга с очками поверх, и кружка на журнальном столике с надписью "Ебашь". Быстро расставив когтеточки и лежанки, Арсений застыл посреди квартиры. — Выпускаем? — осведомился Антон, вырывая из задумчивости хозяина квартиры и, теперь, кота, в голубых глазах отчетливо читалась паника, но он всё равно кивнул. — Как думаешь, ему понравится? — голос звучал взволнованно. — А почему не должно? Мы ему щас ещё хоромы соберëм, я б на его месте вообще никуда не захотел уходить, — пожав плечами Антон рассматривал коробку с кошачьим домом больше походим на замок. Арсений нервно засмеялся, но потеплел взглядом. На полу развернулись настоящие боевые действия. Со всех сторон валялись пакетики и картонки, вместе с разбросанными игрушками, пушистый обладатель только собранного кошачьего дома шуршал бумажным пакетом из доставки. Оба мужчины звёздами развалились на полу. — Этот конструктор прямиком из ада доставили, что бы нас с ума свести, — уставше фырча жаловался Шастун. — Согласен, очень изощрённая пытка, — в тон ему выдохнул Попов, — в следующий раз буду собранные заказывать. Так они лежали еще минут двадцать, переговариваясь о ерунде и уворачиваясь от охотящегося на их ноги кота. На часах уже было около полуночи, когда Антон засобирался. — Я тебя подвезу, — сказал Арсений тоном не терпящим препирательств, гладя устроившегося на коленях Оладушка. — Не, я пройдусь— парень уже хотел уйти обуваться, но поймал на себе обеспокоенный взгляд голубых глаз. — Ладно, подвези, конечно, — сопротивляться таким глазам было выше всех Шастовских сил. В огнях ночного города, бликующих по стеклу, без строгой одежды, в необъятной толстовке и накинутом поверх пальто, со слегка растрëпанными волосами Арсений выглядел нереально. Взгляд прилип и не хотел отлипать, хотелось собрать пазл целиком, глаза с морщинками у уголков от улыбки, тонкие губы, ямочки на щеках, четкие скулы с легкой небритостью и изящную длинную шею скрывающуюся в вороте. Антону так хотелось поцеловать сидящего рядом человека, но тараканы вытанцовывали в мозгу неведомые танцы твердя, что такой как Шастун, никогда не сможет понравиться Арсению, а все эти якобы свидания, лишь выражение дружеского расположения и благодарности. Попов, возможно, вообще не интересуется мужчинами, и что будет дальше – неизвестно. Но прекращать общение катастрофически не хотелось, и Антон вспомнил предложение Димы позвать Арсения к ним на праздник, зацепившись за него как за ещë одну возможность продолжить. — Слушай.. — Антон замялся, крутя потными пальцами свои кольца, — мы тут с ребятами будем праздновать, и я был бы рад, если бы ты отметил с нами, ты же как раз говорил, что у тебя планов нет на новый год. — Я? — переспросил мужчина, паркуясь возле подъездов, — ты правда хочешь, что бы я пришел? — Хочу, — Шастун неловко кивнул, и уставился огромными тёмными глазами на Арсения. — Это будет очень необычный новый год, — на его лице отразился тяжёлый мыслительный процесс, он снова погладил гуся, всё так же торчащего у него из кармана, — а знаешь, приду. Если не передумаешь, отправь мне время и адрес.

***

Новогодние песни, кажется, доносились из каждого утюга. Когда Антон вернулся домой, часы показывали начало пятого, а в квартире было пусто, Журавлёв, как и собирался, ушёл к Позову помогать готовиться к празднику. Шастун, завалившись на диван, вытер потные ладошки и открыл переписку, в которой новых сообщений не появлялось со вчера. Он всё боялся, что мужчина, в которого он так старательно пытался не влюбиться, напишет ему, что прийти не сможет, но тот молчал а ладошки продолжали нервно потеть. После душа он снова открыл чат, и уже хотел уточнить, всё ли в силе, что бы не нервировать себя ещё больше, но обнаружил там новое сообщение, с вопросом о дресс-коде, что не могло не вызвать улыбку. Ну конечно, это же Арсений. В ответ он скинул фото футболки с кардиганом и джинсами, написав, что пойдёт так, а про остальных не знает. В ответ ему почти сразу прилетело фото тëмно-бардового костюма тройки. Арсений: я думал надеть его, но, видимо, прогадал? Антон: Если твоей целью было, что бы от тебя все глаз оторвать не могли, тогда это правильный выбор. Арсений: Мне достаточно, что бы глаз от меня не отрывал только один человек. Антон: Тогда ты можешь прийти в чëм угодно, один неотрывный взгляд тебе обеспечен. Но лучше надень что-то удобнее, это просто дружеский домашний праздник. Арсений: Понял, подберу что-то более подходящее. Антону захотелось принять душ ещё раз, потому что представив Арсения в том костюме, он сильно вспотел. То, что его попытки не влюбиться, пошли прахом, он начал замечать уже давно, но сейчас это стало слишком очевидно. Привлекала не только внешность при долгом отсутствии секса, но тянуло и к самому человеку, хотелось узнавать его, смешить и смеяться вместе, радовать и удивлять. Закрывая глаза он видел как тот улыбается гусям, смешно сюсюкается с котом, пробует новый чай и неловко рассказывает о детстве. Ему хотелось Арсений целиком, со всевозможными гранями характера, мягким, строгим, веселым и рассерженным. Отогревать холодные пальцы с мороза, целовать в щетину, бурчать что бы не забывал шарф, и помогать выбрать в чëм идти. И так отчаянно хотелось верить в чудо, в то, что Арсений чувствует то же самое. К Позовым он пришёл пораньше, помочь и отвлечься от мыслей о Попове, а суета в этом лучший помощник. Уютная и почти ставшая родной съемная квартира Позовых утопала в хаосе музыки и громких голосов, огоньки гирлянд вразнобой мигали по всей квартире. Люди мельтешили туда сюда, чуть не сбивая с ног. Что-то варилось, резалось и мешалось, Катя, как главный командир, нарезая салат, раздавала всем указания, Антон быстро влился подчиняясь строгому голосу. Помогал шинковать овощи Диме, и таскал с Журавлём стол-книжку с балкона. Когда время подходило к восьми, Катя сбежала прихорашиваться, перед приходом остальных гостей, Дима, тот что блондин, сервировал стол, акцентом в котором сделался самогон привезённый из его родной деревни. Поз с Шастуном убежали курить на балкон. — Ну чего ты нервный такой? — тяжелым взглядом Дима пригвоздил Антона к холодному полу. — Да чет волнуюсь, может ему не понравится, и он сбежит, — тяжело выдохнув облачками пара смешанными с дымом, ответил Шастун. — Шаст, ну если так, значит и нахуй оно тебе надо? Не будешь же ты вечно его от нас, а нас от него прятать, — Позов посмотрел в темное небо, на котором почти не было видно звёзд. — Представь, если бы Кате не нравились мои друзья, ну что было бы? Ни тебе веселых совместных праздников, ни вечерних посиделок или выездов на природу, было бы уныло. —Поз, это вы с Катей, у вас как будто сразу всё общее, даже друзья, вас я вообще познакомил, — Шаст нахмурил пушистые брови, но быстро расслабился, — а знаешь, может и правда. Но ты так говоришь, как будто мы уже свадьбу играть собрались, а я даже не знаю, нравлюсь ли ему. —Глупый ты, Шаст, он тебя за город катает снеговика лепить, зовёт помогать ему кота обустраивать, думаешь, взрослый мужик погуглить не мог, что покупать надо? — Дима довольно лыбится, — на новый год едет в незнакомую компанию, потому что ты его позвал, а ты ещё сомневаешься стоишь. Шастун смотрит на небо, а потом пряча улыбку в вороте наспех накинутой куртки, смотрит вниз, на двор, с маленькой украшенной ëлочкой, на присыпанные снегом качели и замечает знакомую фигуру в длинном пальто, топчущуюся недалеко от подъезда. И улыбается такой улыбкой, которую спрятать невозможно, она чувствуется сразу. —Я щас, — бросает в пепельницу недокуренную сигарету, и под понимающий взгляд друга сбегает. Только выбежав из подъезда, он понимает, что не переобул тапочки, как был побежал, и теперь собирает снег насквозь промокшими ногами. Арсений стоит там, кутая красный нос и щёки в большом шарфе, руки в карманах, переступает с ноги на ногу и смотрит куда-то в даль. Мороз кусает пятки, но это совсем не важно. — Привет, а ты чего не заходишь? — Касаясь его плеча спрашивает. Арсений только коротко вздрагивает и оборачивается на парня. —Привет, да я тут... — мужчина тяжело выдыхает, — волнуюсь, если честно, — в его руках позвякивает большой подарочный пакет. Антон понимающе улыбается, и крепче сжимает чужое плечо. — Я тоже, смотри какие ладошки мокрые, — демонстрирует влажную ладонь гремящую браслетами. Они смотрят друг другу в глаза и синхронно начинают смеяться, — пойдем, они не кусаются, а я – только если попросишь, — осознав, что ляпнул, Шастун заливается краской. Но мужчина тянет его за рукав, и смотрит глубокими синими глазами, словно ища в знакомом лице подвох, и не найдя, аккуратно опускает руку к тонкому шастуновскому запястью, Антон, перехватив её своей, поднимает к лицу, и выдыхает теплый воздух на замерзшие пальцы. Двор пустынный, только ветер свистит закидывая колючие снежинки в лицо. — Совсем холодные, —шепчет он, — долго тут стоял? — Не очень, — шепчут в ответ, — ты вообще в тапочках. Улыбнувшись, Антон притягивает Арсения, и крепко прижимает к себе, тот утыкается носом ему в шею, и забирается руками под распахнутую куртку. — Постоим так минутку, и пойдём, ладно? — доносится из куртки, а теплый воздух щекочет кожу. И стоять так хочется не минутку, а целую вечность. Держать в руках такого хрупкого, волнующегося Арсения, спрятать от всего мира, что бы ничто его не тревожило. Но почти голые ноги мëрзнут и нужно возвращаться. Шастун сидел на диване обняв колени и пытался отогреть ноги, тапочки зимой не лучшая идея, не спасали даже шерстяные носки, которые всучила Катя. Арсений сидя рядом поглядывал исподлобья, но терпения его надолго не хватило, он сгрëб в охапку ступни Антона и, развернув того к себе, положил его ноги под своё бедро. Шаст немного опешил, но сопротивляться не стал, Попов только пожал плечами, мол, ничего не знает. Такой простой жест, но сколько же в нём заботы. Сердце стучало барабаня по ушным перепонкам. Это правда происходит? С прибытием новых гостей сесть пришлось нормально, освобождая ноги из тёплого плена. На столе к деревенскому самогону и водке присоединились подаренные Арсением коньяк, виски, и шампанское. Все шумели, звенели бокалами и подпевали с детства знакомым песням. Антон как и обычно, много шутил, каждый раз высматривая реакцию Попова. Смеясь, он складывался, утыкался носом ему в плечо, а Арсений незаметно под столом сжимал антонову коленку. Они обязательно вместе убегали на балкон покурить и подышать свежим воздухом. На очередной такой вылазке они стояли прижавшись друг к другу плечами и прятали сцепленные руки в карман огромной куртки. Шастун рассказывал о друзьях, которые собрались, а Арсений улыбался, и крепче сжимал его ладонь. —Пацаны, через пять минут куранты, — выглянул на балкон Дима, поëжившись от мороза, и очень понимающе улыбаясь. Он сам ходил курить, и звал других ребят отдельно, давая возможность этим двоим побыть наедине даже в шумной компании. —Идём, — кивнул Антон, и как только Позов закрыл дверцу снова оградив их от возможных взглядов шторами, уткнулся носом в тёмные волнистые локоны. —Не сморкайся, — засмеялся Арсений, — Нас там ждут, президент же начнёт речь толкать, как он без нас? — невозможный человек, думал Антон, которого невыносимо хотелось поцеловать. Но неуверенность свербила на подкорке, да и место не совсем удачное. Под бой курантов, чуть не пропалив в ковре дырку подоженными бумажками, все загадали желание, и побежали запускать фейерверки. Проверив, что на этот раз Антон надел нормальную обувь, Арсений уволок его за угол, не обращая внимания на шум вокруг. Они стояли, держа друг друга за руки, спрятавшись от посторонних глаз, и Арсений, резко повернувшись, привставая на цыпочки, прильнул холодными губами к таким же холодным губам Антона. Страх сковал движения, а если увидят? Но если не боялся Арсений, Антон хотел соответствовать и тоже не бояться. Сначала поцелуй получился смазанным и неловким, но в голове Шастуна взрывались такие же яркие фейерверки, что красовались в ночном небе. Он прижал к себе Попова, целуя на этот раз правильно, как хотелось, прикусывая губы, встречаясь языками. Не слышно было ни голосов где-то за поворотом, ни взрывов салюта, только чужие тихие выдохи в поцелуй и биение сердца, весь мир замер, оставляя их только вдвоëм. — Если праздновать так, то я согласен встречать каждый новый год, — прошептал Арсений, разрывая поцелуй, но не отдаляясь от губ. — А может нам и не нужно ничего праздновать, я могу целовать тебя просто так, — взгляд зелёных глаз был поплывшим и расфокусированным. —Звучит как план, — улыбнулся Арсений, и Антон почувствовал эту улыбку своими губами, — как очень хороший план. — Надо будет Оладушку сказать спасибо, — прошептал Антон. — Я и не переставал его благодарить, что он появился в моей жизни, и притянул туда тебя, — огоньки голубых глаз согревали, спасая от мороза, и оставались в сердце. —Давай вернëмся к нему и скажем спасибо вместе. — Антон наклонил голову и увлëк Арсения в новый поцелуй.