Посланник бога

В глубинах темного леса, возвышался замок, светлый и просторный. На свой век был известен своим пережитком нападений людей. Из белого мрамора выложены полы в коридорах, и все ведут в холл; стук каблуков отражался в стенах и гулко забегал вперёд тела. Хозяева этого места давно покинули замок. Величественный народ эльфов, среди них были превосходные лучники, мастера своего дела. Все пали в бою, а Ирис остался. Парень ничем не примечателен, если не знать его страшного секрета. Огородив территории замка и его самого от прочего мира, он доселе оставался в безопасности. Прозрачный купол был не заметен и существа проходящие сквозь, не замечали ничего, только недоброжелатели жаждущие попасть к нему в дом попадали в иное место, откуда уже не выбирались. Ирис прошелся по комнате со стеллажами полными пыльных книг. На столе пробирки и котел, груда цветных камней в банке коих он взял рассмотреть поближе. В свете солнечных лучей камни блестели. Ирис отложил банку и достал толстенную книжонку, из нее красная ленточка-закладка выбивалась, поэтому эльф оторвал ее. Книга запищала, озверела, стала кусать пальцы держущие ее. Удивлённо вскинув брови, Ирис выронил книгу, и просочилась черная жидкость, когда каблук вонзился в страницы разъеденные сеноедами. Он с отвращением пнул ее как можно дальше. За что ему это все, за что.. Ирис вздохнул и плюхнулся в кресло, оставшись один на один со своими мыслями, дал место им быть. В одиночестве не избежать себя, сколько не убегай, ты и твоя сущность с тобой всегда. Безжалостный, или добряк на людях, с собой ты честен будь. Солнце осветило угловатые черты лица, и светлую кожу по которой рассыпались светлые веснушки: на щеках и носу. Белоснежные волосы, связанные в хвост, раскинулись на спинке кресла, на котором он полулежал. Рубашка смялась давно, с детства приучаемый к порядку и тишине Ирис лишь недовольно морщился. В такой тишине быть одному и хорошо, и плохо. С одной стороны тишина – она будто давит на него, и ему только остаётся безмолвно задыхаться, хрипеть, пытаться звать кого-то бесполезно. Он сам заперся. А с обратной, никто не мешает. Может он был бы рад если б ему кто-то мешал, потому что внутренний ребенок жаждал общения, но у него иное предназначение. Ирис — потомок древнего рода эльфов, и «мечтательный мальчик » — называли его старшие – веривший в глупую легенду о посланниках, тех кто приходили донести слова Создателя всего живого, и ставший им по своей же воле. Его красные глаза закрывались и открывались. Также как и глаза его сестры, когда-то, открывались. Они были двойняшками, только Астра, с самого рождения слабая, с желанием защитить свой народ от нападков, погибла на ненавистном поле. Во сне Астра навещает его и с ней о любом можно поговорить. Ирис находит утешение только в дрёме. Шипящая тишина навалилась на плечи, прошло более пяти лет как она давит как удавка и не слезает с шеи. Голоса его друзей стали забываться, они словно все звуки мира вместе, шумно, и громко звучали. Он не помнил голос матушки, самой прекрасной эльфийки, которую он видел. Голос, который пел им колыбельные. Ирис направился в сад. Дышать. При спуске, на ступенях образовавшиеся трещины завладели вниманием хозяина дворца, лоза оплела колонны, величественные скульптуры ангелов трескались, а их лица приобрели ужасный вид. О святые боги, подумал посланник. Взглянув вверх, он снова увидел зеленые росточки на белом камне, почитаемый эльфийским народом и восхваляемый. Желтизна также появилась. Как давно здесь не делалась уборка. Ирис пошел дальше на выход, к высоким, плотным дверям из которых дул лёгкий ветерок, разметавший волосы по сторонам. Гладкая зелёная трава простиралась до самых ворот. Ирис специально пошел по тропе, огороженной камешками, к любимому уголку. Лианы свесили свои кончики со ствола толстого дуба и таких же веток. Под дубом росли грибы, а шептуны в горшках привязанные бечёвкой на столбы, раскачивались понемногу, успокаивая Ириса будто они маятник часов. Дворец в котором жил он, прятал в своей тени каприфоль, почти не заметную. Невероятно красивая и ядовитая, точнее яд — это жимолость каприфоли, а лепестки,листья лечебные. Ирис направляется к цветам. В сером, унылом небе проплывали пушистые на вид облака. Яркое солнечное освещение стало медленно пропадать, оставляя за собой теплый след на коже. Оно совсем укатилось, когда пришла ночная,холодная замена. Месяц прогнал облака и прибежали тучки закрывать небо. Ирис мог только стоять и смотреть как сменяется день на ночь, не думая что ему пора уходить. Луна выглянула из темной кучи осветить тропу и гнать последнего эльфа, богослужника этого. Посланник в пустом замке не нашел чем себя занять, и приступил ко сну. Повидаться с Астрой и поболтать с ней. *** Гнусный посланник! Отвратительно, Его,Седьмого по величию бога, заставили спуститься на землю! Невиданная дерзость! Чушь несусветная, как можно богам — чистым и безгрешным, спускаться на землю грешную, что хуже темницы во дворце. Спустившись с неба, Седьмой огляделся. Кругом лес и только,ночной туман кружил у божественного тела, укрыв белой дымкой. Седьмой шагнул дальше, через громадные заросли мокрой травы, некоторое время он мог потерпеть грязь и мусор, прилипший к кожаным сапогам. Хлюпанье сапог в лужах, уханье совы и сверчков стрекот, сопровождали дорогу. Вызвав сферу света, дорога стала яснее, на каплю, но стоило порадоваться, тут же слетелись все ночные насекомые. Седьмой прогнал их заклинанием отторжения. Белый дворец встретил его тихо, лишь жужжанием,что гулким эхом разносилось внутри. Сверчки. Седьмой остановился у железных ворот. Калитка открыта, это ли не странно для его посланника? На сколько тот известил всех, он не желает покидать стены родного дома, но что ж поделать, его можно понять, отчуждение от общения после массового геноцида твоих сородичей испытают все кому довелось такое пережить. Его знакомый, разбиравшийся во снах, подсмотрел сон, в котором посланник вел себя не как потерянный, он спокойно говорил с другим эльфом. Приближался рассвет. И туман никуда не исчез, следовал за ним весь путь. Седьмой притронулся к холодному металлу, отворил и прошел в открытую калитку. Замок в сотни выше казался снизу. И Седьмой сразу приметил порядок в саду, по которому ему довелось пройти: садовые принадлежности сложены в уголке, спящие цветы и кустарники, травинки и сякие и такие огорожены от затаптывания, галька не разбросана. Он зашёл дальше на задний двор, в поисках входа, ему конечно не составит труда разрушить, только вот это чужой дом, и некрасиво было так делать. Совсем скоро стало светать, солнце возвысилось в небе и цветы раскрывались один за другим. Уходил туман, наконец можно было рассмотреть место, скрывавшиеся от глаз Седьмого. Достаточно привлекательное, не наглядеться прямо. Зелёные ещё, культурные растения мелькали везде, куда не посмотри растет что-то. За стеной которую изначально не заметил, оказалась дубовая дверь, в которую дальше и зашла пара ног. За коротким коридором с невысоким потолком, из-за чего приходилось наклонять голову дабы не удариться, находился холл с высокими потолками, коих держали мощные белоснежные почти что колонны. В ряд стенам, статуи ангелов,чьи лица изуродованы с течением времени. А за ними,за колоннами и ангелами, пространство, в котором находилось все убранство. А большая ступенчатая лестница вела дальше вверх. Неизвестность подтолкнула Седьмого открывать каждую встречную дверь в поисках его посланника. В каждой комнате темно, окна плотно зашторены и не пропускали и полосочки света, сие действо ничего не объясняло, а только добавляло вопросов, коих становилось больше, больше и больше. Где он? Что с ним? Почему предпочел остаться в одиночестве, а не пойти куда чтобы найти кого? И подобные вопросы. С временем, летящим дальше за поисками хозяина дворца, надежды найти этого потеряшку, становилось категорически мало. Обшарив весь первый, недовольный и обеспокоенный, поднялся на второй этаж. Отворив двери первой комнаты, долгожданный посланник обнаружился у открытого настежь окна. На звук он обернулся. И сказать что он не удивился, было бы ложью, но лишь малость его глаза расширились в удивлении, он был больше недоволен чем изумлен его появлением. Нахмурив брови, и закрыв окно он сложил руки по бокам, ясно чувствовалась негодование, он выпалил грубое, непривычное — Господи, кто Вы? — можешь звать Седьмой — это не бъясняет зачем вы здесь ,— упрекнули его—вы назвали свою нумерацию, зачем вы пришли? Кто вы ?— Ирис не понимал, что это за номер, и кто этот человек. — проще говоря, я твой бог, господь которому ты можешь в любой момент помолиться, я не против — он пошарил по карманам в поисках чего-то. Достал свиток. Бумажка его засветилась, и воспарила в воздух. Ирис стоял, не двигаясь, не моргая, наблюдал за сим чудом. Он конечно видал магов, да и сам немного, но таких — нет. Свиток заговорил — зачем вызволили меня? — голос был женским, чуть хриплым, и показался противным Ирису. Седьмой отвечал строго, — объясни этому посланнику кто я — бумага сморщилась, но ответила — Седьмой — один из десяти божеств, делящих земли между собой и отвечающих за них. — свиток свернулся и спрятался в рукав владельца. — хм, н-ладно, ты, как она сказала, бог. — не заметил как перешёл на «ты» посланник. — верно, только свиток не имеет рода. — парировал бог. Ирис же фыркнул, — у нее голос женский. — эльф присел на край стола. И пошел дальше распрос. Что здесь делаешь, зачем, как попал к нему. На все вопросы Седьмой стойко, как боец принимал удары на себя, отвечал. Дальше он сказал — по существу своему, ты — человек. Бог или кто другой — это титул твой — давай ближе к делу Ирис на это фыркнул, руки сложив по бокам. Седьмой продолжил — я пришел к тебе не просто так: боги делят мир на десять частей, и везде должен быть баланс между жителями и территорией, и здесь баланс нарушен. Я ждал что ты сам придёшь. Но пришел к тебе я, твой народ истреблён, а ты как последний представитель этой расы , именно здесь — Ирис кивнул чтоб тот продолжил, ясно понимая к чему ведёт разговор — да, на чужих территориях ещё есть эльфы. — он раскрыл в изумлении глаза — Но на нашей нет. Мне нужна твоя помощь чтобы восстановить баланс. — я помогу тебе.. только какая выгода мне? — ты — посланник. А посланники существуют чтобы держать связь неба с землёй. — Ладно — буркнул эльф, и протянул руку — Ирис — приятно познакомиться, Ирис — Седьмой улыбнулся уголком губ, и пожал ледяную руку Ириса. Улыбка вышла кривая, он вновь стал серьезным, чтобы рассказать ещё немного о задании. Ирис проводил его в пустую комнату, объяснив это тем что у него дома нет, и пока пусть поживет у него,раз уж дело к нему есть. Затем новоиспеченные знакомые и коллеги отправились ещё куда. Пройдя по лестничной площадке, с этим обойдя с весь холл, Ирис довел его до этого "кое-куда". Светлый и просторный, уютный и гостеприимный обеденный зал, спрятанный в этом замке как можно глубже, окрасился в алый-красный, когда Ирис и Седьмой вошли, и первый зажёг камин. Затем Ирис вошёл в следующую дверь. Долго не пробыл там, сразу выскочил, а в его руках был домовой, взлахмоченный и грязный. Его лицо скрывалось в волосах, выглядывали только длинный нос и уши. Горбатый, в обносках домовой эльф глазел на них, его тяжёлый взгляд чувствовался сквозь кипу черных как смоль, волос. Он представился — Лиму, — как только Ирис тяжело удалрил ему прямо под дых, так, что тот завыл и упал. Седьмой ничего не сказал на это. — Зачем ты здесь? — «сходу за свое, посланник» – возникло в голове Седьмого. Ирис успев выкинуть эльфа, снова подходил с целью схватить его. Неизвестному «Лиму» никто не рад. — Мастер, неужели Вы меня не помните? Я — ваш слуга. Ирис ничего не сказал, лишь кивнул чтобы продолжил. Ирис, с детства жил во дворце, был средним из четверых детей в семье правителя,но при этом, зная каждый миллиметр своего дома, каждого слугу в лицо, не видел Лиму. « дело в том что я знал их в лицо,а не голос?», Ирис быстрым шагом подошёл к нему, и открыл вид лицу, убрав всё волосы назад. К исполосованному шрамами лицу открылся вид. Эльф и божество замерли, Ирис по-долгун не дышал, выдохнув уже отпустил Лиму́, который с надеждой спросил — Мастер, вы вспомнили? Ирис с пустым выражением лица, отрывисто, глядя в пустоту, кивнул — вспомнил. Седьмой подошёл почти вплотную к нему. — он правда твой слуга? — поинтересовался Седьмой,сложив руки в длинные рукава. — нет, бывший слуга моей сестры. Я видел Лиму редко, он чаще находился в ее покоях, куда я не заходил почти.— горько, очень горько было на душе, после гибели эльфов, особенно Астры, девушки милой и с добродушной улыбкой, притягательным внутренним миром, а мир обрушил все тяготы бытия в одиночестве на его плечи. *** Седьмой восседал на библиотечном кресле, куда его привел Ирис, посмотреть, есть ли здесь хоть немного о том, что им нужно для выполнения миссии "баланс". В руках седьмого божества книга — древняя — ремешок, что еле закрывал изъеденную сеноедами кипу скреплённых листов и кожаную обложку, Седьмой снял. Со временем, никогда не стоящим на месте, все разрушается, вот и чернила на жёлтых страницах стираются, оставляя черную мазню или исчезают вовсе. На первой странице — оглавление, а на форзаце рисунок тощего ребенка,чью ногу грыз волк, и подписи владельцев. Ирис удивляется: до этого, совсем недавно, когда он хотел открыть ее, та озверела! Седьмой сидел и читал, глазами пробегаясь быстро, в поисках нужной информации. Теребил одним пальцем рукав. Ирис мотался из угла в угол на лестнице, словно качели, заглядывал на корешок каждой книги, названия смотрел. Тонкая почти черная тетрадь грозилась упасть с полки из-за лишних дерганий стеллажа, эльф заметив то, спрыгнув подбежал как раз в тот момент, когда тетрадь летела вниз. Быстрым движением поймал у изголовья кресла, перед самым лицом Седьмого. Он поднял полный спокойствия, вперемешку с глубокой печалью взгляд, а Ирис стоял, глядя в лазурные омуты, успев утонуть в них безвозвратно. Отложив книгу, Седьмой посмотрел на Ириса немигаемым взглядом, заставляющим отмирать все живое в нем. Тяжёлый вздох. Ирис отложил тетрадь на подлокотник, извинившись, без особого раскаяния, со смирением, скорее. Хорошо,что они ничего друг другу не сказали, только успел подумать эльф, как Седьмой встал с кресла, держа книгу в руках показал на форзац указательным пальцем. — видишь? Тут подписи, и как я понял, рисунок мальчика тоже имеет значение здесь. Мои предположения, зачем волк кусает ногу мальчика, подписи — это владельцы данной книги, а мальчик — те, кто никак не относится к книге. — он передвигал под свой говор пальцы, показываю то в одно место, то в другое. Мельком пальцы Седьмого коснулись ладони посланника, случайно, но тот одернул руку, когда волна тока прошлась от пальцев, к плечам под рубашкой зелёной. — хорошо, это понятно. Дальше что? — не знаю. Посмотри ещё, вдруг осталось что, а я попробую расшифровать записи. — Седьмой отошёл к столу, отодвинул вещи, чтобы поставить открытую книгу, на ней было чёрное пятно и след каблука. Про себя он возмутился — как можно относиться к книге, чтобы она была доведена до такого состояния! Да эта дырень с палец его размером, а пятно чёрное перекрывало половину страниц. И это лишь цветочки, самое главное — прочитать древний источник, расшифровать его записи. Дни пролетели молниеносно. День за днём, эльф и божество наконец перевели этот ужасающий учебник по восстановлению баланса десяти земель, в случае необходимости, тяжко вздыхая и наблюдая за оседающей пылью на его сады сквозь окна, Ирис переписывал с учебника в тетрадь, как воспитанный ученик с ровной как каменная стена спиной и без единой помарки. Седьмой, видя что тот устал, предложил прогуляться, и увидев развеселившиеся глазенки невольно улыбнулся уголком губ. Он отбросил свои белоснежные волосы за спину, пригладил темный морской волны цвета дублет , и направился в сад через заднюю дверь, что всё запертой была, с того момента как явился Седьмой. По замку больше не гулял сквозняк, и слышно не было пения певчих птиц, этот замок пуст, и слишком огромен для двух-трёх жителей. Иногда Ирис ловил себя на мысли, что он остался в прошлом, что выйдя в мир, он поймет, знания его ничто, и потому боялся, содрогался при думах о будущем своем. Листья его былого зелёного сада окрашивались в золотистые и красные краски, медленно друг за другом опадая на земь. Трава пожухла. Солнце грело землю, краснея и смущаясь, а та в свою очередь стремилась укрыться от горячей любви. Его замок принял тот же цвет, что хотело небесное светило для своей душеньки-подруги. Серые каменные стены в рыжий раскрасились. Вечер метнулся в их сторону, и божественное лицо рядом с Ирисом стало будто живее, бледность сошла на нет и холодные тени согрелись закатом. Он сощурился, посмотрел на него, заметив огонек озорства в глазенках эльфа, и стряхнул пыль с его плеч. — у тебя листья в волосах — вынул пару у него, сказал Ирис. — спасибо — хмыкнул он. Вспомнив кое-что, загорелся идеей и решил озвучить ее — может выйдем за пределы двора? Другой засомневался в его идее — а не опасно ли там? Я давно не выходил из дому, боюсь уж не помню земель наших — Седьмой лишь потрепал его по волосам — не волнуйся, ты же знаешь кто я — это не отменяет опасности, Седьмой. Он остановился и посерьёзнее взглянул на бога, доля сомнения все же присутствовала, стоит ли идти на поводу того, с кем не долго знаком. — идем, нам с тобой даже не о чем поговорить, кроме нашей задачи. Обойдем земли наши, может наберётся тем для разговора. Упертость Седьмого сделала свое дело, Ирису всё таки пришлось тащиться в этот нелюдимый лес, через топи, что зачастили на их землях. По этим самым топям в замок пробрался бог, он сам признался, почему? Не знает сам. Видимо захотелось поделиться. Мрачность земель ещё со двора видна была, как покинула жизнь эльфов место сие, так заполонила их природа-матушка. Щебучущая, по-своему добрая, с открытой душой, местами колкая и мокрая, а кое-где засушливая, потёртая. Громкое молчание всегда оставалось с лесом родным. Наедине, можно и поговорить, только лес — он не любит шум, если болтать с ним, мог и обидеться ненароком, истоптать всю дружбу, разорвать в клочья как куски бумаги да выбросить как мусор. Стоит быть осторожнее с ним, он изранен и кишит колючками, но если молчать — он может послушать щепетильную историю чужака, проникнуться ей, кинуть пару лечащих фраз и на душе станет теплее.