I want you, I need you

За столетия своей жизни Агата Харкнесс повидала немало трупов. Лишенных магии ведьм, охотников, с запозданием осознавших, что не на ту ведьму напали, а иногда и убитых чисто ради забавы простых обывателей. Смерть для нее так же неотъемлема, как дыхание, так же постоянна, как время. Смерть принадлежит ей, как Агата принадлежит Смерти. Только вот она не предполагала, что когда-нибудь увидит и свое мертвое тело. Ну что же, могила. Рио украсила ее довольно красиво — целым ковром из цветов во дворе дома в Вествью. Дома, в котором Агату заточила Алая ведьма. Дома, покинуть который у Агаты так и не получилось. — Ну, я и правда просила тебя посадить азалии перед уходом, — фыркает Агата, внимательно разглядывая свои полупрозрачные руки только затем, чтобы не видеть выражение лица Рио. Той ведь хотелось, чтобы так все закончилось. Она не вправе выглядеть настолько подавленной. Придется немного привыкнуть к прозрачности. Как вообще устроены призраки? Есть ли у них какие-нибудь способности? Можно ли принимать материальную форму? Будут ли видеть ее живые? Сможет ли она проходить сквозь стены, доводя по инфаркта соседей в Вествью? — Твое желание для меня закон, — хриплым голосом говорит Рио. Билли давно сбежал и укрылся в своем безопасном домишке. Агата осталась один на один с единственной женщиной в мире, что имеет над ней хоть какую-то власть. Иначе и быть не могло. Она могла умереть только от рук или от уст Рио. — Пойдем, Агата. Твое время пришло. — Черта с два, — Агата отстраняется от протянутой руки Рио — слишком резко. В итоге она случайно проходит сквозь стену своего дома и приземляется в коридоре, где дралась с Рио. Богиня, неужели прошло только несколько дней? Как за столь короткое время могло столько всего измениться? — Агата, — последовавшая за ней в дом Рио хмурится в раздражении. Она до сих пор в облике Смерти, она будто пытается спрятаться за ним, как за щитом, но Агата все равно видит стоящие в ее глазах слезы. Прекрасно. Ей и должно быть больно. Она должна страдать и проклинать этот день до конца своей жалкой вечной жизни. Но даже тогда они не будут равны. Как она посмела сказать, что Агата только берет и берет, когда сама отняла у нее самое ценное? — Я никуда с тобой не пойду, милая, — выпрямившись, взмахивает призрачной накидкой Агата. Черт возьми, она выглядит сногсшибательно. — Я не собираюсь покидать этот бренный мир. Пожалуй, я останусь, чтобы еще немного насладиться шоу. — Ты не можешь. — А почему бы и нет? — от возмущения Агата выпрямляется в полный рост и воспаряет на несколько сантиметров над полом. Рио приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть ей в глаза. — Ты добилась желаемого. Я умерла и лежу горизонтально в могиле. Мое тело — пустая оболочка. Но отдавать тебе душу я вовсе не соглашалась. — Агата, — Рио привычно произносит ее имя сквозь зубы. Агате всегда нравилось выводить ее из себя. А теперь… Теперь она может посвятить этому занятию целую вечность. — Я возьму тебя силой, если придется. — Как бы забавно это ни звучало, нам обеим известно, что ничего у тебя не получится. Нельзя заставить душу отправиться в загробную жизнь. Не тогда, когда у нее на Земле остались незаконченные дела. — Какие у тебя могут быть незаконченные дела? — М-м, все-то тебе расскажи, — Агата улыбается и машет рукой. — А теперь, если не возражаешь, мне нужно пообщаться с Подростком. Увидимся! — Агата! — голос Рио звучит за ее спиной и словно бы проходит сквозь ее тело, когда она улетает. С громким хохотом Агата пролетает сквозь стены соседних домов. О, посмертие обещает быть ужасно веселым!

~~***~~

Она привыкает к своей новой форме не сразу. Но в этом нет ничего страшного, учитывая, что торопиться ей теперь некуда. К тому же, Агата всегда быстро училась. Самое сложное — принять материальную форму. Это получается только тогда, когда ее переполняют эмоции. Наиболее распространенная из них — гнев. Но и вы бы бесились, если бы умерли во время лучшего поцелуя в жизни. Билли воссоединяется с Томми, и ее советы становятся ему не нужны. Это не значит, что Агата перестает время от времени его навещать (как правило, в самый неподходящий момент — его парень ее ненавидит), но вскоре это развлечение ей наскучивает. Она часто думает о Рио. И это, по правде, злит безгранично. Так что Агата решает, что будет безгранично злить Рио. Ее несложно найти. После смерти чувства Агаты обостряются — она ощущает, когда чья-то душа вот-вот отправится на тот свет. В первый раз она появляется позади Рио в зоне боевых действий, когда Смерть наклоняется, чтобы благоговейно провести пальцем по телу молодой девушки. — Ты не должна здесь быть, — произносит Рио, не оборачиваясь. Она всегда чуяла близость Агаты, даже когда та пыталась от нее спрятаться. Ну, до тех пор, пока Агата не заполучила Даркхолд и не слилась с такими чернильно-черными тенями, что самой Смерти стало не под силу ее разглядеть. К огромному разочарованию Агаты, она никогда не могла ощутить приближение Рио. Даже сейчас ей приходится концентрироваться, чтобы уловить ее сущность. — Почему нет-то? Не то чтобы я видела это впервые, — Агата столетиями наблюдала, как Рио переправляет души, с безудержным ликованием разгребая устроенный ею бардак. Чем больше трупов, тем лучше. Самый замечательный секс у них бывал после того, как Агате удавалось уничтожить очередной ковен и почувствовать, как по ее венам разливается новообретенная сила. — Ты готова отправиться на тот свет? — Нет. — Тогда уходи, — Рио — до чего нагло с ее стороны! — коротко взмахивает запястьем, и Агату порывом ветра отбрасывает в сторону так же легко, как тоненькую паутинку. Ну вот… Все идет не то чтоб по плану. Неважно. Времени у Агаты хватает. Она освоится в загробной жизни получше. И если Агата научится контролировать свое призрачное «я», если сможет затронуть хотя бы один аспект жизни Рио, плюнуть ей в душу так, как та плюнула в ее чертову душу, то оно того стоит. Все усилия того стоят.

~~***~~

В следующий раз она является во владения Рио, но хозяйку в них не находит. Однажды Рио привела Агату в свою пещеру между мирами. Полутемная, промозглая и сырая, с ковром из мха на полу и витым деревянным троном в центре, та очаровала Агату с первого взгляда. А уж когда Рио усадила ее на трон, зелеными лозами привязала запястья к подлокотникам, а лодыжки — к ножкам и трахнула своим идеальным гибким языком… Что ж. Сказать, что у Агаты остались приятные воспоминания об этом месте, означало бы не сказать ничего. Она вздрагивает, проводя пальцем по спинке того самого трона и вспоминая бордовые следы, оставшиеся от лоз на ее коже, когда она отчаянно пыталась освободиться и запустить руки в волосы Рио, вспоминая, как умело язык Рио ласкал ее в такт движениям пальцев, останавливаясь лишь тогда, когда Агата об этом просила. — О чем задумалась? — Рио материализуется из ниоткуда; ее губы оказываются у самого уха Агаты. От неожиданности Агата отскакивает в сторону. Если бы призраки краснели, она бы наверняка вспыхнула. — Ты не сменила обстановку за последние триста лет? — М-м, мне и так хорошо, — Рио обходит трон и усаживается на него. Она широко раздвигает ноги и перекидывает одну через подлокотник. В этой позе она выглядит так соблазнительно, что Агата невольно припоминает, каково это — устроиться между ее бедер. — С этим интерьером у меня связано много приятных воспоминаний. — Поделишься? На лице Рио появляется довольная усмешка: — Уверена, тебе поможет воображение, — она достает из кармана нож и принимается чистить ногти от грязи. — Так ты планируешь провести вечность? Просто… Преследовать меня? Раздражать? — Ну, мы же клялись: «Пока смерть не разлучит нас…». Целую жизнь назад. Кровный союз, ритуал, почти такой же древний, как Рио, сплел их души в единое целое. Клятва сильнее любых брачных обетов. — Молчи, — нож Рио мелькает в воздухе, проходит через то место, где раньше было сердце Агаты, и со стуком падает наземь. — Ай! — О, я тебя умоляю. Чтобы что-то ощутить, нужно тело. — Эмоциональные раны болят не меньше физических. Рио закатывает глаза. — Серьезно, Агата. Что ты делаешь? — Я не знаю. Еще не разобралась, — она подходит к брошенному ножу и наклоняется, стараясь ухватиться за рукоять. К ее огромной досаде, пальцы просто проходят сквозь нее. Позади слышится смех. Потешаясь, Рио подходит поближе: — Вау. Надо же, до чего опустилась великая Агата Харкнесс! Жалкое зрелище. Агата рычит и удваивает усилия. — И чья же это вина, а? Я бы не стала такой, если б не ты! — Ты сама себе выкопала могилу, — вместо того, чтобы ее обойти, Рио тянется сквозь нее и поднимает нож. — Я почти забыла, каково быть внутри тебя. Агата разворачивается, рыча и сжимая в кулаки руки, но ей не под силу схватить Рио, не под силу не то что свернуть ей шею, но даже просто поцарапать ногтем. Агата и напугать-то не в состоянии. — Не трогай меня! — Я не могу, — голос Рио становится вдруг печальным, и она поднимает руку, чтобы тыльной стороной провести по тому месту, где должна быть щека Агаты. Она, конечно, касается только воздуха, но Агата отчего-то дрожит. По логике вещей, Агата не может чувствовать. Вообще ничего. Она — чертов призрак, она бестелесна, и все же… Агата дрожит под нежными прикосновениями и мягким, потерянным взглядом Рио. — По крайней мере, до тех пор, пока ты не обретешь контроль над своей формой, — секунда — и уязвимость Рио проходит бесследно, сменяясь фирменной сардонической ухмылкой. — О чем ты? Рио пожимает плечами: — Некоторым призракам удается становиться осязаемыми. Телесными. По-настоящему телесными, способными на большее, чем просто взять в руки нож. Я видела, такое раньше случалось. Агата задумывается о новых возможностях. Этот вариант она еще не рассматривала. Научиться парочке трюков — передвинуть предмет, обнаружить свое присутствие, испугав кого-нибудь до предобморочного состояния? Черт, сейчас она была бы счастлива поднять что-то с пола. Но снова обрести тело? Суметь чувствовать? Прижать Рио к ближайшей стене, сдавив ее шею руками? Ощутимо влиять на ее жизнь, а не летать вокруг, как надоедливая оса? Одна только мысль об этом пьянит. — Понравилась идея, да? — с веселыми искорками в глазах Рио протягивает ей нож на ладони. — Хочешь попрактиковаться? Давай, возьми его в руки. Посмотрим, сможешь ли ты пролить мою кровь. Агата знает: Рио дразнится и клевать на ее приманку не стоит. Нужно пойти и попросить Билли или Джен исследовать новую информацию. Нужно уходить, пока она… Не на шаг впереди, это уж точно. Но хотя бы не унижена окончательно. Однако стоит Рио бросить ей вызов — и Агата его принимает. Слабость, от которой она никогда не могла и, по-видимому, никогда не сможет избавиться. Поэтому она, нахмурившись, тянется за ножом. Ничего. Почему? Раньше ведь у нее получалось. И нельзя сказать, что она не испытывает сильных эмоций. Она в ярости, раздражение охватывает ее, словно пламя. И это самодовольное, насмешливое выражение лица Рио… Она бы все отдала, чтобы стереть его кулаком. — Пожалуй, на сегодня достаточно, да? — Рио убирает нож в висящие у нее на бедре ножны. — В следующий раз, глядишь, и получится. Рио еще раз раздражающе взмахивает запястьем, и Агата переносится из ее царства обратно на Землю.

~~***~~

Следующие несколько… Что ж. Когда ты мертв, время течет по-другому, поэтому трудно сказать, сколько дней у Агаты уходит на то, чтобы научиться поднимать самое легкое перышко. Но постепенно у нее получается. Она передвигает ручки, ключи от машины, свечи и мобильные телефоны. Все, что может стать препятствием на пути. Однажды в частном доме в центре Нью-Йорка (она уже несколько дней преследует живущую в нем семью, радуя детей и пугая родителей летающими предметами) ей удается погладить кота. Его зовут Мистер Пушистик, и с первой ночи, проведенной Агатой в их доме, он поглядывает на нее с некой опаской: он один может видеть ее призрачную красоту. Но поздним вечером, когда он сворачивается калачиком у камина, Агата протягивает руку, чтобы погладить его по голове, и ахает, ощущая под кончиками пальцев мягкую шерсть. Кот мурлычет, подставляясь под прикосновения, и Агата бы непременно заплакала, если б могла. Она готова. В царство Смерти проникнуть несложно. Агате приходит в голову, что, раз уж Рио так запросто ее прогоняет, то, уж наверное, при желании может запретить ей войти. А значит, несмотря на протесты, в глубине души Рио хочется, чтоб она была рядом. Агата отказывается ощутить при этой мысли согревающее тепло. — Уже вернулась? — тянет Рио. Она сидит на своем троне, широко раздвинув ноги и уперев локти в колени. — Хочешь мне что-то показать? Она роняет нож на пол перед собой. Когда Агата наклоняется, чтобы поднять его, она оказывается между ног Рио. — Детка, ты становишься передо мной на колени? Это неописуемо бесит. Агата позволяет злости захлестнуть себя с головой и сжимает нож пальцами. Он тяжелый — тяжелее всех вещей, на которых практиковалась Агата, — но она решительно стискивает зубы и мучительно медленно поднимает его с поросшего мхом пола. У Рио перехватывает дыхание. Агата переводит взгляд и видит в ее глазах возбуждение. — Молодец, — кажется, Рио почти задыхается от предвкушения; ее грудь поднимается и опускается чаще обычного. — Хорошая девочка. Рыча (и отказываясь думать о том, что произнесенные шепотом слова Рио прошибают ее, словно током), Агата поднимает нож. И видит обнаженную шею Рио. Пытаться перерезать ей горло бессмысленно. Убить Смерть — нелегкое дело. Рана мигом затянется, не оставив даже намека на шрам. Но, чтоб его, смотреть, как она истекает кровью, было бы очень приятно. Агата не прочь испачкать алым это красивое горло. Дрожащей рукой она прижимает лезвие к шее Рио и ощущает дикое, неистовое биение ее пульса. Рио судорожно вздыхает, выгибаясь в спине. Агата царапает ее кожу и неотрывно следит за тем, как набирается крупная капелька крови, как стекает по шее, устремляется к ключице и исчезает под тканью рубашки. А Рио… Рио стонет, громко и совершенно развратно. Это ошарашивает Агату, и выскользнувший у нее из руки нож со стуком падает на пол. — Черт! — Агата бросается к нему, пытается подхватить и снова ругается, когда ее пальцы бессильно проходят сквозь рукоять. — В чем дело? Утратила концентрацию? — Рио выпячивает нижнюю губу, наигранно дуясь. — А было так весело. Агата прекращает попытки: — Какая ты все-таки сволочь. Рио со смехом откидывается на спинку трона. — Тебе не привыкать, Агата. Ты знала, во что ввязываешься. К тому же, я предлагала провести тебя на тот свет. Я не виновата, что ты упрямствуешь и предпочитаешь слоняться поблизости. Ты думала, преследовать Смерть будет просто? Нет. Ей казалось, она почувствует удовольствие, но то, что происходит сейчас, ей абсолютно не нравится. Рио побеждает, у нее по-прежнему получается разозлить Агату до чертиков, а Агата ни на шаг не приблизилась к тому, чтобы понять, как действовать Рио на нервы. Ну да ладно. Кое-что неизменно срабатывает… — Вот честно, — Агата подлетает ближе и останавливается всего в нескольких сантиметрах от Рио. — Разве ты не желаешь помочь? Подумай, как бы нам было весело, если бы я могла к тебе прикоснуться. Если бы ты могла меня осязать, — она отслеживает призрачным пальцем струйку крови на шее Рио. — Если бы могла дотронуться до меня, — она встряхивает волосами, — седина ей ужасно к лицу — выгибает спину и выпячивает грудь. — Мило, — Рио встречается взглядом с Агатой. — Но ты сама выбрала умереть. Так почему я должна тебе помогать? — Я сама выбрала? — голос Агаты дрожит от едва сдерживаемой ярости. — Это ты убила меня! Рио отстраняется, усмехнувшись: — Не правда. Ты знала, что случится, когда поцеловала меня. Когда высосала мою силу. Ты сама определила свою участь, Агата. Ты не можешь переложить вину на меня. — Черта с два не могу! Ты выдвинула ультиматум. Если б не он, меня бы здесь не было! — Ты не должна была жертвовать собой! — шипит, теряя самообладание, Рио. Жилище сотрясает раскат грома, и маска спадает, обнажая ее истинное лицо. — Ты не должна была поставить этого парня выше себя! Выше меня! Будто сотни прожитых вместе лет — пустой звук! Агата и раньше видела Рио сердитой. Ей искренне нравилось выводить ее из себя. Но то был гнев, а это — неудержимая ярость. Агата и не догадывалась, что можно довести Рио до такого состояния. Земля трескается, стены начинают дрожать. Пещера словно раскалывается от бешенства Рио, и по спине Агаты пробегает предательский трепет. Лучше так, чем всерьез поразмыслить о словах Рио. Лучше так, чем задуматься о том, насколько ей небезразлична Агата. — Ты знала его не больше трех суток, Агата! Почему он так для тебя важен? — Гораздо дольше. Технически. Я была рядом, когда Ванда его создала. Я видела, как он растет. Ей стоило промолчать. Глаза Рио вспыхивают и чернеют, она угрожающе подходит на шаг ближе. И хоть Агате прекрасно известно, что Рио никак ей не навредит, инстинктивно она все равно отступает, бежит от этой ужасающей силы — от силы, которая до последней недели жизни ни разу не была направлена на нее. — Ты предпочла его. Мне, — гнев Рио проходит, она возвращает себе человеческое обличье, и в глазах ее столько печали, что Агате становится больно. — Ты и правда так сильно меня ненавидишь? Хоть ярость Рио ее и пугает, с ней еще можно как-нибудь справиться. Вынести ее куда легче, чем боль и агонию. Нет больше той, что желала ей смерти, что повалила на землю и душила рукой, что изрезала кожу десятками мелких порезов. Вместо нее Агата видит ту женщину, которую полюбила три века назад. Она не может этого вынести. На этот раз Агата покидает пещеру сама, сбегая от Рио на Землю. И приземляется, конечно, на кладбище. Она падает на колени, зарывается пальцами в землю и кричит до изнеможения в небо.

~~***~~

Если бы Агата могла держаться от Рио подальше, ее загробная жизнь стала бы в разы легче. Если бы она могла позабыть Рио Видаль, позабыть их историю, ужасное болезненное прошлое и затравленный взгляд в глазах Рио в их последнюю встречу… Агата бы двинулась дальше. Она была бы счастлива. По крайней мере, настолько, насколько может быть счастлив мертвый. Но ей не забыть. Выясняется, что посмертие дает шанс поразмыслить о прожитой жизни. Дает шанс понять, что, может быть, она годами ненавидела Рио без веских причин. Что, может быть, ей вообще не стоило ненавидеть — просто так было проще. Проще, чем смотреть Рио в глаза, чем видеть ее улыбку, так похожую на улыбку Никки, и вспоминать день его смерти. Винить Рио за то, что она его забрала, куда легче, чем винить себя в том, что в отведенные им недолгие годы Агата лишь убивала и убивала, уверенная, что, став сильнее, она сумеет спасти его жизнь. Высокомерие всегда было ее самым главным пороком. И она возвращается — проскальзывает в тронный зал Рио с поджатым хвостом. — Уходи, Агата, — устало говорит Рио. Она сидит на троне, в кои-то веки нормально, запрокинув голову и закрыв глаза. Это… Настораживает и тревожит. — Только не делай вид, что сама меня не впустила, — Агата подлетает все ближе и ближе, пока не оказывается за троном. Она разочарована тем, что Рио ни разу не подняла на нее взгляд. — Я наверняка не смогла бы явиться сюда, если бы тебе этого не хотелось. Ты не впускаешь каждого встречного. — Да неужели? — Рио открывает глаза, и ее губы расползаются в ленивой улыбке. — Желаешь узнать, скольких я впускала в свое жилище? Думаешь, ты особенная? Агата не должна злиться. Именно этого ведь Рио и добивается. Но мысль о том, что тут бывал кто-то еще, мысль о том, что Рио могла усадить на этот трон кого-то другого, ее до невозможности бесит. Так сильно, что руки Агаты — обе руки — обретают телесность. Так сильно, что она запускает пальцы в шелковистые волосы Рио и тянет изо всех сил, запрокидывая голову, заставляя посмотреть ей прямо в глаза. — Я знаю, что я особенная. Веки Рио трепещут, а губы приоткрываются в тихом стоне. — Уверена? — Ты сама мне сказала. Рио улыбается, едва заметно и нежно-печально. — Это правда. Она не может смотреть на Рио в таком состоянии. Не может смириться с тем, что всякий раз чувствует себя так, словно ее разрывает на части и она медленно истекает кровью. — Прости, — вырывается у нее прежде, чем она успевает остановиться. Эти слова кипели и бурлили в ней уже давно — даже слишком. Что изменилось бы, если бы Агата сказала их раньше? Если бы вместо того, чтобы впадать в безумие после потери Никки, вместо того, чтобы винить Рио за соблюдение правил и прибегать к запретной магии, пытаясь изменить прошлое и спасти своего идеального сына, — если бы вместо этого она нашла утешение в Рио? Но теперь уже слишком поздно. Теперь она мертва и лежит в земле, а Рио… Рио осталась прежней. Такой, какой будет всегда. Прекрасной и ужасающей. Готовой открыться только Агате. — За что? Руки Агаты по-прежнему в волосах Рио. Она перебирает пальцами ее пряди, точь-в-точь как когда-то, очень давно, ей спящей делала Рио, смотрит, как приоткрываются губы, как учащается пульс и становится глубже дыхание. — За все, — шепчет Агата, зная, что этого недостаточно. И никогда не будет достаточно. Никакие слова не сотрут из памяти двести лет страданий и боли, не исправят мучения, которые принесло им обеим упрямство Агаты. Хотя все это время Рио страдала не меньше. Агате удалось разбить сердце Смерти. — Я знаю, ты не могла дать нам больше времени, — даже сейчас она не в силах произнести его имя. От одной мысли об этом у нее перехватывает дыхание. Когда Рио озвучивала его, ей хотелось наброситься на нее и выплеснуть наружу всю злобу. И как только Рио могла поверить, что Агата не желает больше видеть ее лицо? — Мне жаль, — по щеке Рио скатывается слеза. Агата нежно стирает ее: — Я и этого не заслуживала, — теперь она понимает. Она никогда не умела следовать правилам и активно противилась им, но Рио не может позволить себе такой роскоши. Рио должна поддерживать баланс во Вселенной. Она не может привязываться к смертным, не может препятствовать естественному ходу событий, но ради Агаты нарушила столько правил, сколько смогла. — Я знаю, ты хотела забрать Билли потому, что он сделал то единственное, что было тебе не под силу. От этих слов в Рио что-то ломается; из ее горла вырывается всхлип. Агата еще ни разу не слышала, чтобы Смерть плакала, и это выбивает из колеи. Она вытирает слезы Рио, другой рукой нежно поглаживая ее волосы. — Но ничего, — больше всего на свете Агате хочется обнять Рио и прижаться к ее коже губами. — Я прощаю тебя. Плечи Рио опускаются, будто ей только что отпустили грехи, будто вся ее душевная боль вдруг исчезла бесследно. — И сейчас я с тобой, — не такой Агата представляла их совместную жизнь, когда клялась разделить с Рио вечность. Но может ли что-то быть постояннее и стабильнее ее теперешнего состояния? — Я не брошу тебя. — Агата, — в голосе Рио — мольба и отчаяние. Этот тон Агата слышала сотни раз; она точно знает, чего просит Рио. Видя, что Смерть почти готова умолять ее на коленях, Агата ощущала такое могущество, какого не добиться уничтожением ковенов. — Позволь показать, как сильно мне жаль, милая. Агата остается на месте, за троном. Так лучше видно реакцию Рио на то, как она медленно проводит ногтем по ее шее: выгибающуюся спину, приоткрытые губы, потемневшие от желания глаза, полуприкрытые веки и трепещущие ресницы. Рио всегда была ужасно отзывчивой. Агата это в ней обожает; Агату пьянит ощущение контроля над своими руками. — Раздевайся, — шепчет она Рио на ухо — ей не хватит выдержки бороться с нелепым нарядом Смерти. Она слишком истосковалась. Скорость, с которой подчиняется Рио, — один щелчок пальцев, и на троне она сидит обнаженной, — выдает ее нетерпение. Прекрасно. Такой она нравится Агате больше всего. Агата сжимает ее груди обеими руками и обводит темные соски пальцами. Рио вскрикивает — она всегда была шумной. Раньше Агата поспешно накладывала заглушающие чары, но сегодня сдерживаться им ни к чему. Одной ладонью лаская грудь Рио, другой Агата проводит по ее животу и влажным завиткам лобковых волос. Рио широко раздвигает ноги, и Агата стонет, дотронувшись до ее щелочки. — Ты такая мокрая, детка, — непристойный звук, с которым она медленно поглаживает Рио двумя пальцами, возбуждает. — Х-хочу тебя, — Рио со всхлипом склоняет голову, обнажая горло. — Хочу ощущать тебя. Хочу к тебе прикоснуться. Агата тоже этого хочет. Больше чего бы то ни было. Но ей нельзя терять концентрацию, иначе ее руки снова станут нематериальными. Если Агата на миг отвлечется и перестанет чувствовать, как Рио подается вперед бедрами, когда она касается ее клитора, она, скорее всего, погибнет повторно. — Я знаю, — едва слышно выдыхает она, отчаянно желая впиться зубами в нежную кожу на шее Рио. — Я продолжу тренироваться, — обещает она, потому что нет и не может быть мотивации лучше, чем эта. — Я научусь. Но сейчас просто позволь мне доставить тебе удовольствие. Агата проскальзывает в нее двумя пальцами, слегка сгибает их — именно так, как нужно, чтобы свести Рио с ума, — и наслаждается хриплыми стонами. Это извинение и избавление от страданий, завернутое в подарочную бумагу и повязанное красивым бантом. Рио так возбуждена, что Агата добавляет еще один палец. Рио до побелевших костяшек сжимает подлокотники трона и при каждом толчке пытается сильнее насадиться на пальцы Агаты. Агата надавливает ладонью на клитор, ощущая, как Рио оказывается на грани оргазма. Свободной рукой она берет руку Рио переплетает их пальцы. — Ну же, любовь моя. Я хочу видеть, как из-за меня ты распадешься на части. В последний раз Агата звала ее так в день рождения Никки, когда ей пришлось умолять и просить. Это вовсе не значит, что то была их последняя встреча — годы спустя, еще до того, как Агата заполучила Даркхолд, они сошлись снова, но нежности между ними больше не было. Не было и любви. Только боль и насилие, попытки поцарапать друг друга до синяков, крови и шрамов. И все же Агата никогда не переставала любить. Она никогда не разлюбит. Это стало понятно в момент, когда, сидя у остывающего тела матери, она впервые встретилась с Рио взглядом. Она всегда отрицала любовь и почти никого не любила. Кроме Никки. Кроме Рио, как бы глубоко она ни прятала свои чувства. Когда Агата говорит это вслух, Рио распахивает глаза — они темные, но нежные-нежные, и ресницы повлажнели от слез. Ее бедра дрожат; она сжимается вокруг пальцев Агаты, кончая, приоткрыв губы в беззвучном крике. Агата наклоняется к Рио, желая ощутить ее дыхание, желая поцеловать с той отчаянной страстью, с какой целовала в последние мгновения жизни. А затем каким-то непостижимым усилием воли всего на секунду, на прекрасную, замечательную секунду, она полностью обретает телесность. Их губы соприкасаются, и Рио ахает, протягивает руку, чтобы запутаться в ее волосах, и разочарованно выдыхает, когда секунда проходит, и ее ладонь касается воздуха. — Прости, милая, — Агата в отчаянии оглядывает свое призрачное тело — пальцы проходят сквозь Рио, будто никогда в нее не входили. Агата даже не чувствует ее вкуса. — Ничего, — Рио прикрывает глаза. Ее сердце бьется так сильно, словно вот-вот выпрыгнет из груди, а щеки стремительно розовеют. — Я не встречала ведьму могущественнее и умнее тебя. Ты что-то придумаешь.

~~***~~

Пару минут спустя, когда Рио восстанавливает сбившееся дыхание, но, к сожалению, не одевается (Агата ощущает прилив возбуждения всякий раз, когда глядит на нее), она спрашивает несколько нервно: — Можно тебе кое-что показать? — Да. — Если я покину пещеру, ты сможешь последовать за мной? — Наверное, да, но… — Рио исчезает, не дожидаясь, пока Агата договорит. — Чтоб тебя. Рио обожает испытывать ее на прочность. Она закрывает глаза, напрягаясь, сосредотачивается на сущности Рио… И идет прямо за ней. Оказавшись на месте, Агата сжимает в кулаки руки; ее захлестывает столько самых разных эмоций, что она едва не теряет рассудок. Коттедж все такой же, каким она его и запомнила. Ветхий, одноэтажный, кропотливо, с помощью магии, возведенный из окружающих его со всех сторон кедров. Листья деревьев надежно скрывают его от глаз незнакомцев. Целую жизнь назад они с Рио были здесь очень счастливы. В свободное время Рио ухаживала за садом, выращивала фрукты и овощи, а Агата держала животных, чтобы у них всегда были молоко, мясо и яйца. Короткая семейная жизнь — их побег от реальности. Они понимали, что долго этот домашний уют не продлится, но не могли и подумать, что он закончится смертью созданного ими ребенка. В день, когда Никки появился на свет, в день, когда Рио явилась к ней, бледная и совершенно несчастная, не способная изменить его участь, Агата навсегда ушла из коттеджа. Бросила Рио. Ну а теперь… Теперь Рио нервно сидит на пороге. Ждет ее. Будто ждала так всегда. — Ты не давала ему разрушиться? Столько лет? — Агата подходит ближе, все еще не веря глазам. — Да, — Рио произносит так просто, будто это самая очевидная в мире вещь, будто она и должна была поддерживать целостность дома, в котором они прожили счастливые годы семейной жизни. — Я надеялась, что когда-нибудь ты вернешься. Рио выглядит печальной: она грустит по тому, чего нельзя изменить. Она сохранила дом, думая, что однажды они придут сюда вместе — и Агата будет живой. И все же Агата не сожалеет о своем выборе. Она прожила долгую жизнь, а Билли пока только мальчик. Позволь она Рио забрать его, позволь ей уйти, исполнить договоренность и оставить ее в покое, — Агате пришлось бы жить без нее. И что это была бы за жизнь? По крайней мере, погибнув, она многое осознала. По крайней мере, в посмертии они с Рио вместе. И ничто этого не изменит. — Я вернулась, — Агата проплывает сквозь стену и обнаруживает, что за прошедшие годы дом не изменился ни капли. Ее старый плащ перекинут через спинку деревянного стула. На столе — корзина со свежими ягодами. В камине потрескивает огонь, тепла которого Агате теперь не почувствовать. В углу — незастеленная кровать. Агате было так неуютно в то утро, что она не стала поправлять смятые простыни. Оглянувшись назад, можно сказать, что гулять по лесу во время схваток — не самая мудрая из идей, но ей было больно и одиноко, она надеялась, что от этого станет получше. Все в этом доме напоминает о худшем дне ее жизни (хуже дня смерти Никки, хуже дня ее смерти, потому что тогда она потеряла все, что имела; тогда начался отсчет выпрошенного у Рио времени). Агате кажется, что оказаться здесь снова ей будет невыносимо и грустно. Но вместо этого она вспоминает только совместное счастье. Стоящую на кухне, уперев руки в бока, Рио, раздраженную тем, что Агата дала завять еще одному букету цветов («Ты должна поливать их, Агата!», «Я не виновата, что первая Зеленая ведьма не способна сделать цветы бессмертными, Рио!»). Рио, вручную мастерящую колыбельку, потому что «их сын заслуживает самого лучшего». Их, обнимающихся, — у стены, у камина, на кровати, закутанных в простыни. Она представляет будущее, в котором они все еще могут быть вместе. — Я не хотела ничего менять без твоего разрешения, — Рио замирает в дверном проеме, не уверенная, можно ли ей войти в комнату. — Это ведь был твой дом. — Нет. Это был наш дом. На глаза Рио вновь наворачиваются слезы. Агата ненавидит себя за то, что причинила ей столько боли. Но у нее целая вечность, чтобы загладить вину. — Иди-ка сюда. Как всегда, Рио подчиняется, не колеблясь, и подходит поближе. — Спасибо, — Агата сосредотачивается, делает руки телесными и обхватывает лицо Рио ладонями. — Я подумала, ты можешь проводить здесь свободное от преследования людей время, — ресницы Рио трепещут, когда Агата проводит по ее щекам пальцами. — Если захочешь. — Посмотрим, — она зарывается в волосы на затылке Рио, и та ощутимо вздрагивает. — Ты будешь сюда приходить в перерывах между работой? Глаза Рио сияют надеждой: — Если ты не прогонишь меня. — Ни за что.

~~***~~

Когда Рио отправляется за душами умерших, Агата остается в коттедже и с еще большим рвением начинает практиковаться. Она очень мотивирована. Как можно снова жить с Рио и спокойно смотреть, как та специально расхаживает по дому совсем без одежды? Как можно слушать, как Рио провела последние двести лет? Как наблюдать, как Рио ласкает себя в дни, когда у Агаты получается только шептать ей на ухо непристойности? Это — словно бензин, подливаемый в пламя. Это дарит такую целеустремленность, какой Агата не знала с тех пор, как решила заполучить Даркхолд. Но Рио она хочет гораздо сильнее. Что можно назвать ее первой победой? Поцелуй, горячий и страстный. Язык Рио проникает ей в рот и жадно исследует небо, будто желая слиться с ней в одно целое. Второй? Следы укусов на коже Рио. Наконец-то, наконец-то, Агате удается впиться в эту идеальную шею зубами, прикусить так сильно, что Рио вздрагивает, а на ее языке остается вкус крови. Тогда Рио запускает в свое нижнее белье руку и, почти задыхаясь, быстро кончает, опираясь ладонью о стену, царапая деревянные бревна так сильно, что на них становятся видны полосы от ногтей. Агате нравится оставлять отметины на ее коже, целые дорожки багровых засосов на шее, на груди и на бедрах. И как только у нее получается… Она воспаряет под потолок. Когда ей в первый раз удается поцеловать Рио там, она точно не знает, чей всхлип звучит громче — ее или Рио, что крепко сжимает в кулаках ее волосы и выгибает спину в экстазе. О, как же она соскучилась по всему этому! Соскучилась по остающейся на подбородке влаге и травянистому вкусу, по тому, как сильно и как приятно Рио дергает ее за волосы, оказавшись на грани оргазма. Но больше всего Агата тосковала по идеальному ритму, с которым Рио движется под ее языком, по нежной плоти, по хриплым, сдавленным стонам и осознанию, что она одними только губами способна заставить Смерть кончить. За этим занятием Агата могла бы провести целую жизнь. А то, что ей больше не нужно дышать, только играет ей на руку. — В следующий раз я хочу к тебе прикоснуться, — заявляет Рио после того, как Агата ложится рядом с ней на кровать и смотрит, как высыхает ее влажная кожа. Отблески каминного огня играют на ее обнаженной коже, лицо расслаблено, взгляд мягкий, и Агата в который раз поражается ее красоте. Она, конечно, любит Рио и разъяренной, окутанной тьмой, но незащищенной и только что оттраханной та выглядит еще лучше. — Я хочу показать тебе, как сильно мне нравится твой прикид. Агата не раз ощущала любовь Рио, ловила на себе ее хищный изучающий взгляд, чувствовала, как при каждой возможности та благоговейно перебирает руками ее длинные пряди. — Что ж, было бы грустно, если бы тебе он не нравился, ведь он теперь навсегда, — Агата не знает, почему после смерти ее одежда стала такой. Она предпочла бы тот потрясающий плащ, в котором шла по Дороге, но ладно. — Ты нравишься мне в любом виде. Ей до сих пор иногда странно слышать от Рио подобные вещи. Она так открыто признается в любви… Это так контрастирует с враждебностью, с которой они до недавнего времени относились друг к другу… Но все равно согревает ледяное сердце Агаты.

~~***~~

Вскоре желание Рио исполняется. Агата думает, что это нелепо: Рио опускает их на кровать и нависает над ней; ее тело твердое и теплое — такое теплое, неужели оно всегда таким было? Это нелепо не только потому, что Агата не знает, как долго сможет сохранять телесность — полную телесность, будто и вовсе не умирала, — прежде чем снова станет полупрозрачной (если это произойдет до того, как рука Рио окажется у нее между ног, она, пожалуй, прекратит существовать в любой форме). Но потому что… Будет ли все так же, как раньше? Превращается ли она в человека, когда становится материальной? Что, если Рио к ней прикоснется, а она ничего не почувствует? Что, если она не сможет кончить? Если до скончания вечности застрянет на грани оргазма, которого у нее быть не может, доведенная до этого состояния любовью всей ее жизни? Если такое случится, Рио лучше сразу отправить ее прямиком в ад, потому что пытки похуже уже не придумать. — Агата, — мягкий голос Рио возвращает в реальность. — Перестань думать. Я хочу, чтобы ты была здесь, со мной. Она редко разрешает Рио быть нежной. Ей нравится грубый секс, ей нравится все контролировать — иначе ее захлестывают слишком сильные чувства. Иначе она становится слишком уязвимой и слабой, а это она ненавидит это больше всего остального. Но сегодня, пожалуй, нежность нужна им обеим. Ей отчаянно хочется, чтобы Рио любила ее руками и языком, чтобы напомнила, каково это — жить. Ей нужно показать Рио, что прошлое теперь окончательно в прошлом, что она может быть чувствительной и открытой, какой не была долгие годы. Агата поворачивает голову и целует руку, на которую опирается Рио: — Я здесь. Рио слегка вздрагивает, когда Агата приоткрывает рот и облизывает то место на ее шее, где ощущается биение пульса. Когда Агата вновь поднимает взгляд, она видит, что зрачки Рио расширены. Она едва успевает вздохнуть, прежде чем Рио набрасывается на нее. Рио походит на ураган, порождающий хаос повсюду. Ее горячие губы целуют горло Агаты, язык, словно пламя, отслеживает линию ключиц, а зубы прикусывают так сильно, что перехватывает дыхание. Это слишком. Агата так давно ничего не чувствовала, что ощущений становится слишком много — тепло от камина, свежие простыни, вес тела Рио, прижимающиеся к ее животу бедра… Рио нетерпеливо пробирается под одежду Агаты, обхватывает губами сосок, посасывает в такт движениям языка, и, о… Агата сильнее вжимается в живот Рио, ее пальцы запутываются в черных шелковистых волосах, и она… Она кончает, тяжело дыша и дрожа, еще до того, как Рио успевает дотронуться до нее. Острое наслаждение пронзает ее, заставляя поджать на ногах пальцы и закрыть глаза. Агата вскрикивает, ошеломленная внезапной волной ощущений. Что ж, по крайней мере, она получила ответ на вопрос. Судя по всему, в ад отправляться ей все-таки не придется. Каким-то образом ей удается удержать телесность, удается остановить развоплощение своего тела, когда Рио едва не проходит сквозь нее. Это только раззадоривает Рио сильнее. Она всегда была ненасытной, когда дело касалось Агаты. Смерть обожает доводить Агату Харкнесс до крайности, а Агата и не подумает ей запрещать. Рио переключается на другую грудь Агаты, безжалостно покусывает и облизывает, быстро припоминая способы заставить Агату извиваться всем телом. Ее ладонь нетерпеливо пробирается под юбки, проскальзывает под резинку трусиков и массирует клитор Агаты. — Черт, — горячо выдыхает Рио. — Я и забыла, насколько ты восхитительная. Агата тоже забыла — она выгибается, когда Рио вводит в нее три пальца, идеально растягивая ее. — Я так скучала, — Рио прокладывает влажную дорожку поцелуев к губам Агаты, плавно толкаясь в нее запястьем. — По тебе… И по этому. — И я, — Агата притягивает Рио поближе, и опьяняющий поцелуй заглушает ее громкие стоны, когда она достигает второго оргазма. Не делая паузы, Рио заставляет ее кончить еще и еще раз, не останавливаясь до тех пор, пока Агата больше не может этого выносить — ее тело трепещет и возвращается в призрачную форму примерно за минуту до пятого оргазма, отчего Рио едва не падает в подушки лицом. Она выглядит разочарованной… Но лишь до тех пор, пока не подносит пальцы ко рту и не облизывает их с одобрительным стоном. — В следующий раз, — произносит она, сворачиваясь вокруг призрачной фигуры Агаты, как кошка, и вводя в себя те же пальцы. — Я сделаю тебе куни. Агата не может сосредоточиться на этой мысли, глядя, как Рио ласкает себя и как блестят ее бедра в отблесках каминного пламени. Такой, значит, и будет ее загробная жизнь? Что ж. Не самый худший из вариантов.