Конец ледяной вечности

Зимняя вьюга завывала старую песню. Деревья выли, нагибаясь к матушке земле. Вечный снег засыпал тёмный лес. Ветер, как острый кинжал, скользил меж толстых стволов. Не одного живого существа. Не карканья проклинающих ворон, ни озлобленых волков, не спящих в бердогах медведей. Никого. Мертвая земля и вечный холод. Именно здесь таиться вечность, тут дни сливаються в несчастную бесконечность. Именно в эту метель и необуздынаный нрав проклятого леса попали два парня. Два парня, связанного многолетней враждой, жаждой справедливости, тщеславием, гордостью и отказом повиноваться. Один с короной-великой империи на голове, будущий король, погряжщий в чёрных делах и деньгах. Тот, кто хотел полного подчинения и возжаления себя. Второй был рыцарь. Парень в честью и огромным сердцем, взятый самим королем под опеку. Король заметил сильное сердце и пылающий дух в мальчишки с оборваной одеждой и чумазой рожей. Свободный, вот чем он зацепил короля. Оба парня росли как братья, но братьями стать не смогли. Не из-за разной крови. Нет. Обы были гордыми. Никто не хотел уступать другому. Один должен быть лучше другого. Ни братской любовь, не дружбы. Нечего не получилось. Два мальчика терпеть друг друга не могли. Одному была нужна свобода. Один хотел убежать, нарушить все возможные правила, сказать, сделать все против воли отца. Второй приклонил колено перед кололем, он сделала все, учил все. Не было и дня, чтобы второго не хвалили. Оба парня, преодолевая шаг за шагом бесконечный лес. Вьюга забывала, словно стая волков. Ветер залетал и в так изранные тела. Ноги переступались горы снега через огромную силу. Плечем к плечю, ногой к ноге. Арней и Гуаст перешагивали огромные сугробы. Ноги проваливались в сыпучих снег. Белая пелена перед глазами и большая мертвая вечность. Это было безнадёжно! На них напали. Обоим приставили дуло пистолета к голове. Обоих отключили и накачали накротой. Открыв глаза, одновременно родного и ненавистного замка и в помине не было. Тёмная темница корабля встретила его тухлой рыбой и телом, лежавшим около. Это был Гуаст. Его побитое лицо принесло облегчение, но кровь из носа и раскалывающая голова говорили, что сам он выглядил не лучше. Потом три месяца ада, пыток. Вот это догождая свобода, вот он находился так далеко за стенами своей клетки, но клеймо принца преследовали его везде. Его пытали сильнее, больнее, не так, как Гуаста. Все знали, что король не поставит столь порочное создание, как он на трон. Его давно вычернули из завещание пристола. Гуаст был его братом, так всегда говорил отец, но сам он знал, что Гуаст ему точно не родной. Чёрные волосы и голубые глаза. Все противоположное его светлым локоны и зелёными, как у отца, глазам. Убивать их не будут, они им нужны, им для шантажа. Оба знают это. Оба ошибались. Их хотели убить. И его, и Гуаста, и отца. Отец… он бы сам убил его, воткнул бы нож в его чёрное сердце. Порезал бы руки, которые сковывали его. Это он привёз во дворец замызганого, грязного мальчика, улыбаясь самой победной улыбкой. Он вечно находил время сам, занимаясь с наглым, не вежливым малчишкой, пока родной сын мечтал просто быть рядом с отцом, пока он боготворил его. Он был самым умным в свои семь, умел все, что только мог мальчика его возраста, но зелёные глаза короля никогда не отстанавливались на нем и на секунду дольше. Они смотрели на него. На Гуаста, который не умер, читать, писать, фиктовать и каждый раз грубил ему. Он был в тени и с каждом шагом вступал в пропасть, только сильнее. Ненависть и злость, это все скапливалось, отравляя юное сердце. Конкуренция за внимание отца с чумазым отродьем началась. Он проигрывал всегда! «Покорность твоя слабость, Арней …» — это был единственный раз, когда улыбка была для него, когда отец был его. Как жалко, что старик не знал, что мальчик был не покорным. Он был верным, понастоящему любящим отца. Любовь, а не покорность, пылала в нем тогда. Арней покорным не был. Отец прогнил в его глазах, и это было крахом для всех, для короля. Его план не удался. В пятнадцать лет Арней изменил свои взгляды. Он не хотел быть королем, это была не его судьба. Он сделал все, чтобы отказаться от неё. Испортил имя, репутацию. Первый Принц уже не был чистым, белым и. покорным. Необузданый нрав, крики, наглый взгляд, высокомерие, гордыня, все, кроме… покорности. Он бы убил короля сам, убил бы и Гуаста. Тот был противен ему. Он был куклой того, от чьей фамили Арней отрёкся. Три месяца в тумане неведянья и вечных раздумий. Молчание двух плеников, вот что было неожиданно. Оба молчали. Оба были связаны не веревки, а ненавистью. Сколько воды уплыло тогда. А виноватым был никто из них. Все было подстроенно. Все их неприязнь и конкуренцию расжигали не совсем не они. — Нас убью, — после полтора месяца Арней сдался, снова проиграл. Их не кто не держал здесь для шантажа. Их схвалили с единственной целью-убить. Раз они ещё живы, то убьют их позже. И огромная паутина их ненависти немного шахолнулачь. Арней хотел жить. Гуаст тоже. Только преодолев себя, переступив через все, что было раньше, они смогут выбраться, сбежать, выжить. Им понадобилась вечность, чтобы научиться говорить без грязи, яда и жгуцей злости. Им пришлось криками вспомнить каждую сорру недопонимания. Вспомнить каждые отрывок дества. Пришлось встать на место другу друга. И мир заиграл новыми красками. Тогда Арней узнал, что отец в разговорах всегда хвалил его, восхваляя чуть ли не до небес. Отец всегда ставил его в пример, подчеркивая, какой Гуаст не такой, как он. Это не отце нашёл ребёнка на улице, увидел в нем потынциал и горящее серце. Он схватил попавшегося, посадил того на ошейник в замен на возможность не умереть от голода. «Ты его имущество и будешь им до того, как не станешь лучшим» — Так говорил Гуасту отец. Ему внушали быть соперником, учиться сражаться, чтобы снять с себя ошейник. Отец не спас голодного мальчика, он, накормив собаку, привязав её к себе и заставив бежать. Но ведь это отец, позыбыв об родном сыне, уходил к чужому. Но тут тоже все было не так! Но на его глазах отец сам заходил в комнату к Гуасту. «И указав на очередной мой недостаток в отношении тебя, он ждал и уходил, как только слуга обявлялся со словами, что принц Арней ушел! " Глаза втретившись в полумраке, находя наконец-то ответ на все вопросы. Они поняли, что отец ставил каждого в пример другого. Сам расжигая этот конфликт, эту ненависть. Маленьких детей поставили, словно фигурки на шахматную доску, заставить сражаться за внимания. Но цель была совсем другая, замудреная для обоих парне и простоя, если посмотреть со стороны не отца, а короля империи. Цель проста: Нужно было вырастить достойного, лучшего принца, будущего короля. Именно конкуренция с Гуастом должна была сделать Арнея лучшей версией. Он должен был хотеть быть лучшим во всем, соперницая с Гуастом. Все заверетелось и накинулось на него со спины страшным осознанием.Гуаст был самой главной пешком в шахматной игре против него самого. Король играл двойную игру, стоял за сыном и ходил против него несчастным парнем. Но план отца провалился. Куклавод потерял нитки, за которые можно тянуть его. Достойным принцем он не стал, все повернулась как раз наоборот. Гуаст в конкуренции с ним стал благороднее, достойнее, сильнее. «Но на трон простолюдина не посадят! Ты долже сесть на трон, " Сидя плечем к плечу. Гуаст приоткрыл последний туз в его рукаве. — Страно, что нас ещё не убили. А все потому, что они ждут, когда ты сможешь сбежать, докажешь свой ум и отвагу, борьбу за жизнь. Выиграешь меня в последнем бою. Бою на жизнь. Ты был неправ, убью не нас, а меня — опущеня голова, злость, настоящая ненависть в словах. Полное осознание своей позиции в этой подпольной игре. Последнее испытание, которое дал ему король. Это последняя партия. Игра на смерть. Только один выйдет от сюда живым. Это должен быть Арней. На такой исход рассчитывал отец. Такой ход Арней не за, чтобы не сделает. Теперь, когда все карты перед ними, когда все обиды, вся ненависть между ними расеялась, внутри зажглось новое чувство. Они должны отомстить! Через три месяца в очередном порту они сбежали, вырвались на долгожданную свободу. Погоня последовала вгновенно в тот же день. Все привело к тому, что они сейчас по колено в снегу, держаться за руки и блуждают в ледяной буре. Все леднеет. Каждый сантиметр тела ноет от холода, некоторые вообще не чуствуються. Гуаст поддерживает истекающего в крови Арнея. Того ряняли в бок день назад. Перевязку на боку нужно было поменять ещё утром, но в времени не было. Они бежали, схватив только нож и пистолет. Вечная, громкая, завывающая с новой силой метель била по глазами, залетала в замерщие уши. Шептала: «Умрет. Он умре, и ты умрешь. Это конец, " Это был конец. Гуаст не видел нечего. Только бесконечность. Ноги повязли в снегу. Хотел упасть в тяжёлый снег. Хотелось, чтобы все закончилась. Они на другом конце мира. Далеко от дома. Хотя был ли этот замок его домом? А жил ли он вообще? А зачем он страется? — Гуаст! — со стороны через пелену обрывками до него долетел крик Арнера. Холодое тело возле двинулось вперёд в очередном шаге. Вот ради кого он живёт до сих пор. Ради этого наглого, ужасно раздражающего и вечно недовольного… брата. Гуаст был готов лишиться жизни ещё на корабле, но… " Я хочу жить. Мне нужен сообщник " — протянул тогда ему свою тёплую ладонь Арней. Но глаза не умеют врать. Глаза чётко говорили «Я не хочу, чтобы ты умирал». Ноги подкосились. Колени упали в белую шубу леса. Это он виноват, что они умрут здесь. Он повёл Арнея, он держался его за плечи, говорил, что нужно бежать. Его имя кричали, Его звали, просили двинуться с места. Но парень стоял на коленях в снегу. В красных глазах давно пропала надежда, давно погас в груди огонь. Из этих глаз потекли бы слезы, если бы остались на это силы. Последнее, что увидела Гуаст перед тем, как его глаза закрылись, а тело растворилрсь в снегу, был Арней. Камень, рука на плече, и лицо все синее, словно фарфоровое. Лицо было мёртвым, но глаза. Зелёные, дороже любого камня. В них плескалась жизнь. В моих синих её уже не было. — Я люблю тебя, — только с губ сорвались слова, они были угесены ветром, не успев быть услышанами тем, кто обязан был их слышать. Арней упал следом за Гуастом, припадая своими ледяными губами к его губам. Он сдела последнее, что мог сделать перед смертью-попрощался. Поцелуй мёртвый, совсем не такой, каким его описывают в книгах. Холодный и не передающий и каплю того, что должно было отдать. Губы просто соприконулись с друг другом. Соприкоснулись лишь раз, чтобы растать навсегда. Сердце будущего короля перестало биться. Вечность подошла к концу.