Место для шага вперёд

      Играть с Троянцами в какие-либо игры — самый изощрённый вид БДСМа. Особенно, когда это игры на желания. Особенно, когда за невыполнение их нужно пить алкоголь. Особенно, когда жертву выбирает бутылочка, которой так и хочется поиздеваться над Жаном в этот вечер.       За почти год нахождения в команде университета Южной Калифорнии Жан стал неотъемлемой частью команды. Если раньше удавалось откреститься от подобных мероприятий, то теперь они неминуемо настигали его, будто отыгрываясь за годы, проведенные без веселья.              Стопка за стопкой вливались в Жана с маленькими интервалами между заходами, сегодня Лайла и Кэт были слишком изобретательны в желаниях. Кажется, это была смородиновая настойка, а может, водка, или что-то облепиховое. Организм Жана нормально переносил алкоголь, как и всё другие испытания, выпавшие на его долю, но при таком количестве даже он не справлялся. Взгляд давно стал немного неестественным, язык заплетался, всё чаще начал проскальзывать французский, а картинка перед глазами помутнела. Впрочем не всё так плохо: досидеть игру, дойти до комнаты и рухнуть на кровать не составило бы труда.              Но встав с пола, Жан сразу же отключился.              «Всё-таки последние три были лишними» — подумал он, придя в себя и лениво размыкая веки.              — Приехали, выметайтесь, — прозвучал мужской голос, с характерной хрипотцой, Жан сразу узнал его. Ваймак. Блять.              Жан огляделся вокруг, поднял руки на уровень головы и осмотрел их. Женские. С чёртовым радужным маникюром. Почему именно сейчас?              Рене была его соулмейтом — это единственная причина почему он позволил себе начать с ней общение примерно полтора года назад. Как и любому другому человеку, ему было интересно, что из этого выйдет. Не у всех получалось при жизни найти своих соулмейтов, пропустить такой шанс тупо, даже если ты заложник гнезда. Понять, что человек твоя родственная душа, можно было невероятно раздражающим и странным, но только одним способом — поменяться с ним телами. Причём это происходит не по воле обоих, а в тот момент, когда они долгое время или в принципе никогда не виделись, а затем оказались в непосредственной близости друг от друга. У всех пар время разлуки без последствий индивидуально, кому-то достаточно трёх дней, чтобы, придя домой, очнуться в другом облике, а кому-то и через полгода отсутствия контакта вживую не грозило никаких метаморфоз.                    — Всё вышли? Сейчас закрою, кто не успел, тут будет ночевать, — снова раздался уже порядком уставший голос.              Жан поплёлся к выходу из салона. Только сейчас до него дошло: мысли не представляют из себя мутное болото, конечности не утяжелены невидимым грузом опьянения, а шаги даются с привычной лёгкостью. Блять.       — Мы далеко от комнат с Троянцев? — спросил он у тренера Лисов, тот сначала не понял, с чего это вдруг Рене заговорила мужским голосом, но пазл довольно быстро сложился, в пусть и усталой, но всё ещё соображающей голове.       — Реманн предоставил нам комнаты на этаж выше ваших, — ответил он, после чего переключил внимание на своих подопечных, подгоняя их к выходу в общежитие.       И правда, они на парковке около левого крыла. Несложно было бы догадаться, но маленький диалог с Ваймаком ему был необходим, не хватило ещё, чтобы он в полночь пошёл искать резко пропавшего игрока по всей территории университета.       Переживать, в общем-то, было не за что, сокомандники не сделали бы ничего плохого с девушкой оказавшейся в пьяном мужском теле, которое выше её собственного на полторы головы и шире почти в три раза. Главное, чтобы никто не пустил её бродить по кампусу.       Сейчас Жан не особо обращал внимания на неудобства временного места жительства его разума. Это был уже четвёртый обмен, и на фоне первых двух он выглядел проще простого. В какой бы неловкой ситуации они бы не оказались в другой раз, после уже пережитого ада ничего не страшно.       Первый случился на банкете. Жана перекинуло в чужое тело, когда Лисы подъехали к месту проведения. Паника, пожалуй, слишком слабое слово, чтобы описать его состояние тогда, больше подходит, тихий растекающийся по каждой клеточке его нового тела со скоростью света ужас.       Он должен быть за столом Воронов. Он должен быть по левую руку от Рико. Он Жан Моро. Он должен быть, как минимум, в теле Жана Моро.       Если Рене сделает что-то не так, достанется сначала ей, а потом самому Жану уже по приезде обратно «домой». Что из этого хуже, он даже не предполагал.       Всё обошлось. Они столкнулись около уборной, оба пошли в кабинки с табличкой не того пола. Чтобы вернуться обратно в своё тело, нужно было провести какое-то время вместе, желательно, как можно ближе. Пришлось проявить пару капель тактильности, иначе, Рико заметил бы пропажу.       — Я чувствовала раны, много ран, и на поле такие получить невозможно, — сказала Рене, доставая из кармана уже своей одежды бумажку и протягивая её Жану. — Мой номер, на связи в любое время.       Жан обомлел, так и оставшись стоять с куском листочка в руках несколько секунд. Это не выглядело, как флирт или заигрывание, как желание познакомиться поближе, как просьба написать. Просто предложенная помощь, опора, шанс. Всего этого у Жана не было никогда. А теперь?       Теперь ничего не изменится. Он собственность Мориямы. О жизни вне корта, а тем более отношениях, и речи идти не может. Даже мечтать о таком непозволительно.       Ох, если бы ему тогда кто-то сказал, о том насколько он ошибается, этот человек был бы послан далеко и надолго на всех известных Жану языках.       Второй раз расставил всё по местам.       Человек чувствует физическую боль, когда его соулмейт умирает, не нужно быть учёным, чтобы знать это. В тот день, когда Жан узнал о смерти Кенго Мориямы, Рене пришло одно единственное сообщение: «Запасись обезболом». Рене не нуждалась в пояснениях, да и достать их сейчас неоткуда, Жану не доходят сообщения и звонки, телефон выключен.       Жан потерял сознание от удара в голову с огромной силой, руки, ноги и торс уже были покрыты гематомами, так что этот стал вишенкой на торте. Он давно не считал удары, в этом не было смысла, какая разница сколько их именно? Хоть тысяча, всё равно перед следующей тренировкой нужно будет собрать себя по кусочкам. А количество ударов, которое станет причиной его смерти, ему тем более не интересно. Лишь бы это произошло быстро. Он готов умолять, зная, что это не помогает. Не помогало раньше, а теперь вероятность упала ниже нуля, Рико слишком зол, а значит пыток будет много, и причиной смерти станет не мгновенный болевой шок, а многочасовые, может даже больше по времени, чем тренировка в гнезде, издевательства. Порезы, удары, удушье, вода, много воды, цепи, верёвки, может быть Рико соизволит выдумать что-то новое. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы… Лишь бы не позвало Грейсона. Жан готов был умереть, но в его планы не входило сделать это униженным и с желанием содрать с себя кожу, до такой степени она казалась грязной после его прикосновений.       Но очнулся он не на том свете и не в чьих-то грязных руках. Это была всего лишь машина, машина у ворот гнезда. Блять. Жан не знал, что будет, если человек умрёт в теле соулмейта, и узнавать не планировал.       Он знал наизусть каждый уголок обители воронов, поэтому пройти, оставшись незамеченным, с некоторыми трудностями, но всё же получилось. Все эмоции и ругательства, которые хотелось выплеснуть в сторону самой Рене, пришлось сдерживать, чтобы ненароком не выдать себя в её теле. Такие люди не должны находиться в гнезде, не только по его правилам, так казалось и самому Жану. В тот миг, когда перед ним лежало почти бездыханное тело, его тело, Жану было совершено на него всё равно, оно не принадлежит ему, так с какой стати он должен переживать? Но то, что сейчас внутри него не принадлежит, ни Жану, ни гнезду, ни Мориямам. Позволить Рене умереть он не может.       Пришлось спасать и её, и себя, насколько Жан бы не хотел последнего.       Это сложное с одной стороны и самое лёгкое в его жизни с другой привело к тому, что сейчас, спустя год с лишним, он снова в чужом теле, но двигается не по тёмным коридорам Эвермора, а по общежитию Троянцев.       Лайла не поняла, что в теле Жана не он, поэтому не обратила внимания, когда Рене в чужом обличии до жути пьяная ушла в спальню. Точнее, пыталась туда уйти. Расположение комнат она, конечно, не знала. А Жан был вынужден пойти искать её по всему общежитию.       Благо, много времени это не заняло. Он обнаружил её около одной из комнат, сидящей на полу. Пьяное бредовое бормотание вызвало усмешку. Обозначив словами, что это он, вдруг ещё испугает, Жан поднял её на руки и понёс в нужное направление. Радовало только то, что тело Рене достаточно выносливое и сильное, чтобы унести человека больше себя в раза два. Ощущение было как тогда, в гнезде, ему снова пришлось тащить своё же тело, правда что тогда, что сейчас больше подходит грубое «туша». Жан всячески отгонял эти мысли и аналогии, но с каждым его шагом они делали два таких же.       Кое-как дойдя до комнаты, Жан оставил Рене на кровати, та снова что-то неразборчиво пролепетала и, обняв подушку руками и ногами, наконец-то уснула. Жан заранее поставил воду и таблетку от похмелья на прикроватную тумбочку и улёгся рядом с Рене. Обнимать своё же тело было странно, но приятно. Даже завидно. Девушка в своём нормальном состоянии получало доступ к накаченным плечам, прикоснуться к которым одно удовольствие, когда для Жана в остальное время они были лишь частью тела. Да, ему ахуеть как нравятся свои же плечи, и что вы ему сделаете?        На утро они проснулись в своих телах, что не могло не радовать. Рене особенно, она ненавидела алкоголь и его влияние на организм. А Жану оставалось лишь справляться в похмельем, от которого не особо помогали заготовленные ранее средства.       — Ты ведь знал, что я приеду. Зачем было пить? — спросила она с упрёком, но не слишком явным по одному лишь голосу.       — Извини, меня Джереми, Кэт и Лайла заставили, — оправдывался Жан.       — Они слишком добрые, чтобы заставить тебя.       — Ты их не знаешь.       Жан потянулся за поцелуем, но был остановлен. Рене приложила указательный палец к его губам.       — Пока не придёшь в себя и не сходишь в душ, никаких поцелуев, — строго заявила она.        Жану ничего не оставалось, как выполнить её указания.