Это просто яд, детка

Вокс страдальчески замычал и зарылся экраном в меховой воротник. Валентино закатил глаза и вернулся к поглаживанию его задней панели. Он иногда скрёб по приятной поверхности когтями, потому что это немного успокаивало. То есть Валентино не нужно было успокоение, это Вокс немного сошёл с ума. Он и до этого вечера тихонько ехал крышей, вздрагивал и пялился каким-то омерзительно сочувствующим взглядом, будто Вал подцепил адскский сифилис и признался в этом при самой драматичной обстановке. А в конце недели Вокс вытащил бутылку виски, сказал, что должен что-то важное сказать, а потом попросил закурить. Опытным путём они нашли состав слюны, который действовал на его ебанутый организм, пусть и действовал скорее, как опиат или седативное, но вместе с алкоголем становилось лучше. Проще говоря, Вокс вёл себя так, будто собирается сознаться в убийстве любимой абуэлы Валентино. А потом он почти сразу выпил половину бутылки под восторженный взгляд партнёра и развалился на диване в абсолютной тишине. Валентино, конечно, обожал смотреть на его душевные метания, сомнения и моменты слабости. Обожал играть на нервах Вокса, будто это пресловутый музыкальный инструмент. Он никогда не чурался вульгарных сравнений. Но в этот раз даже они не особенно помогали, на Вокса даже пошлые намёки не сработали! Он только посмотрел на Вала, как на кретина, а потом полез обнимать его, как дурацкую плюшевую игрушку или своего чёртового акулопса. Вокс раньше никогда не лез вот так, даже если случайно напивался. Он вообще выглядел каменным иногда и это обижало. Совсем немного, но обижало! Будто Валентино не мог подобраться к нему, будто Вокс только и шёл на уступки, чтобы потом тыкать в это и говорить, что теперь не его очередь уступать. Всё ради спокойной работы, да? Валентино выдохнул и застыл в объятьях, пока цепкие руки сжимали его покрепче. А потом Вокс что-то невнятно забормотал, удалось услышать только конец этого: — …стырить высоковольтный кабель. Валентино нахмурился, сжал между пальцев одну из антенн Вокса и мягко потёр, почувствовав, как тело напрягается. Сначала показались мутноватые глаза, будто изображение лица Вокса заметно потеряло в качестве, а потом он икнул и повторил раздражённым тоном: — Говорю, блять, лопата без черенка, кучка пепла и две резиновые подошвы пытались стырить высоковольтный кабель. Валентино издал вопросительный звук, но Вокс в его руках совершенно не собирался объяснять, о чём он вообще там бормочет. Вместо этого он гаденько хихикнул и попытался сфокусировать взгляд. — Знаешь, чем вечный двигатель отличается от обычного? — Неа? — пришлось состроить задумчивое лицо и подыграть ему. Это было не так плохо, потому что Вокс заулыбался, как полный придурок, стоило ему только продолжить: — У вечного нет кнопки выключить. Окей, пьяный в дерьмо Вокс любил абсолютно дерьмовые шутки. И был каким-то до ужаса тактильным. Это было забавно, это было даже приятно, Валентино поддался странному ощущению веры в действительность и позволил себя обнимать дальше, пока Вокс вспоминал идиотскую шутку за другой идиотской шуткой. — Как много психоаналитиков нужно, чтобы заменить лампочку? — Вокс неловко поёрзал, когда Валентино поднялся с места, прихватив его с собой. Засранец был достаточно тяжёлым, хотя и не было понятно, откуда с ультратонкой головой в нём столько веса. — Трое, детка, один вкручивает лампочку, другой держит лестницу, а третий держит их за члены. — Неа, чёрт возьми, Вал, ты испортил шутку. Если ты не считаешь что-то таким, какое оно есть, оно не перестаёт быть таким, — Вокс прижимался экраном к его плечу и слова совершенно не складывались во внятные предложения, хотя и было в них что-то отвратительно странное. Будто он не про шутки говорил, но сразу после он устало вздохнул и вернулся к своему: — Почему ты не смеёшься? Это не так должно было звучать. Двое. Один будет вкручивать лампочку, а другой держать пенис. То есть лестницу. Валентино пожал плечами и чуть не уронил Вокса на пол, но тот только крепче впился в плечи. — Не хочу притворяться, что мне они нравятся, Вокс. Под аккомпанемент идиотских шуток, а ещё пьяного гудения системы Вокса. Тот, как оказалось, заметно перегревался от опьянения, но он наотрез отказался слезать с рук, потому им пришлось лечь в одну постель. Но вот стянуть одежду с него не получилось, удалось только снять с него пиджак и расстегнуть несколько пуговиц на рубашке. Кожа показалась такой ужасно горячей, а тон становился совершенно тихим. — Эй, как-то девушка, увлекающаяся астрономией спросила, как умирают звезды. Знаешь, что я ответил? Валентино промычал в немом предложении продолжать. Вокс фыркнул и его система издала неприятный визг, но он казался довольным. — Они умирают, устроив крутую вечеринку. А ещё я знаю, что ты обо мне думаешь, детка, — его когти прошлись ближе к шее, Вал невольно замер, готовясь защищаться. Даже Люцифер и Сатана не могли бы узнать, что творилось в голове у Вокса. Они бы не узнали, даже если бы попросили какую-нибудь гадалку проверить это. Валентино, на всякий случай, приготовился к потенциальному самоустранению или ликвидации истерики, но от Вокса не несло агрессией. Чем-то вроде тоски скорее? Или обиды. Или печали. О, блять, Валентино не хотел разбираться с его дерьмом, даже если, кажется, это было для них двоих. — О чём ты? — он влезал в какую-то ебанутую бездну, но Вокс на коленях, в четырёх руках казался каким-то особенно трогательным во всех смыслах, он даже не уворачивался и не спорил, когда нижняя пара рук сжимала его бёдра и ягодицы. Как можно было упустить такой шанс потрогать его! Вокс даже не поворчал, слишком сосредоточенно раздумывая о чём-то своём. Что он там озвучивал? Валентино был немного увлечён тем, какими обтягивающим казались брюки на его заднице. И он не возражал, когда Вал положил подбородок на верхнюю грань телевизора и продолжал иногда теребить антенну, потому что напряжение от этого никуда не девалось. Вокс рефлекторно дёргался. — Ты набухался и пиздел о том, что… Похуй уже, — Вокс отмахнулся и наконец отлепил свою рожу от мехового воротника и попытался смотреть серьёзно. — И чё теперь, ты решил повторить подвиг? — Эй, я не хотел, просто пятница, я пытался быть расслабленным, потому что нам надо было поговорить, но немного, блять, не уследил. А захуём следил ты? — Я развлекался, детка, ты становишься пиздец смешным, когда доходишь до кондиции. Вокс фыркнул и издал насмешливый звук, больше напоминающий ошибку. Валентино снисходительно погладил его по рамке экрана и издал умилённый писк, это было не так плохо, даже их спор был забавным. — Я никогда не напивался при тебе, я слежу за этим, ты же начинаешь распускать руки. — Конечно, ты не запоминаешь ничего, если напиваешься. Пару раз я видел тебя таким. Не беспокойся, всего пару раз. Напиваться и разводить драму – моя прерогатива. Валентино переложил все руки на напряжённую спину, Вокс что-то невнятно промычал, а потом легко покачал головой и попытался отстраниться. У него бы получилось, если бы Валентино был согласен. — Это тупо, — раздалось где-то там от Вокса. Нихуя понятнее не стало, пришлось пожать плечами, будто бы можно было научиться читать его дурацкие мысли. Они выглядят, как уведомления в вифоне или типо того? Вокс, наверное, додумался, потому продолжил. — И знаю, что ты думаешь, я трахаюсь с тобой и встречаюсь, только чтобы тебя контролировать. Ты становишься покладистым. Валентино презрительно фыркнул. Он не становился покладистым. Он просто немного смягчался, когда Вокс трахал его. Нюанс был в том, что эта хуйня работала только с Воксом. И в этом была отвратительная проблема. Он, вроде как, испытывал что-то вроде чувств и не особенно скрывал это. — Это хуйня, — заявил Вокс и наконец смог выползти из рук, чтобы рухнуть на кровать рядом. Его экран мерцал, напоминая наплывающий на небо розоватый закат. Валентино бы полюбовался таким эффектом, но он завис, не желая слушать продолжение, потому что он не был уверен в том, что услышит. И в том, что хочет услышать. Вдруг Вокс бы с ним решил порвать, сказать, что они никогда не уходили дальше секса. — Это хуйня, — повторил Вокс, его грудь медленно вздымалась и опадала – засранец волновался, его дыхание это отлично выдавало. — Я не хочу, чтобы ты так думал. Я не хочу, чтобы ты не знал, потому что я…не умею? Валентино так и не повернул к нему голову. Не смог найти в себе силы, чувствуя, как весь мех на крыльях встаёт дыбом, будто Вокс ударил током, а не мямлил пьяную ерунду. Ерунду? — Проявлять привязанность так, как ты умеешь? Не могу, Вал, я даже не хотел, это всегда заканчивается отвратительно. Но отвратительно не должно быть между нами, нет, слушай, лучше тебе сходить нахуй, я передумал, — он тараторил это так быстро, как поезд летит на полной скорости, чтобы задавить десяток человек, а потом вернуться назад и прикончить последнего на других рельсах. Быстро и невнятно. Валентино медленно опустился рядом и повернулся на бок, чтобы улечься щекой на плечо Вокса. Чтобы поглаживать его голую кожу под рубашкой. Это было приятно, всегда было приятно трогать Вокса, если бы он не начинал ныть. В этот раз тоже. — Отвянь, теперь я хуёво себя чувствую, — он даже попытался оттолкнуть от себя руку, но Вал щлёпнул по навязчивой ладони и зашипел: — Не порть момент, Вокси. Лучше повтори, что ты там за ерунду нёс. За пару слов, ты больше не связываешь. Вокс страдальчески застонал и закрыл глаза. Валентино медленно скоблил его кожу когтями. Дыхание выровнялось, но не пропало совсем. Может быть, Вокс действительно немного перепил, но он заслужил все страдания мира за то, как невнятно он болтал. — Я к тебе привязался, — выдал Вокс через затянувшееся молчание. Валентино вздрогнул и прижался к нему теснее, будто бы его напугала сама возможность отпустить Вокса сейчас. Вдруг он бы растворился в воздухе. Вдруг это было бы таким адским наказанием? Но Вокс не спешил пропадать, потому можно было переложить одну из рук на его бедро и заставить его немного раздвинуть ноги. Наверное, надо было стянуть с Вокса больше слоёв одежды. На этом он мог замолчать, но попытался продолжить к сожалению их обоих. — Но не умею тебе это доказывать. И боюсь, что всё закончится хуйнёй. Пришлось прижать палец к изображению его губ. Вокс разлепил сонные глаза, но послушно замолчал, пока он не начал перечислять, как портил все свои прошлые отношения, даже если не встречался с ними. Вокс был лучшим из лучших, когда нужно было разводить тупиц на бабло, доверие и всё прочее. Валентино слышал это уже иногда. В те самые два прошлых раза, когда Вокс упивался. Его тянуло жаловаться на прошлое в его жизни и на прошлое в Аду. Иногда это были жалобы на Аластора, но такие Вал особенно сильно ненавидел. — Лучше заткнись прямо сейчас, детка, пока я ещё хочу тебя трахнуть. Не порти ничего, если так не хочешь портить, — Валентино пришлось склониться к экрану и оставить короткий поцелуй в уголке экрана. Это сработало лучше, чем всё остальное – Вокс расслабился. Он даже изобразил какую-то пародию на улыбку. Это была чертовски милая попытка, он старался! Валентино это ценил. Он пытался ценить это. И, наверное, он даже иногда ценил личное пространство Вокса, потому что в этот раз даже отступил, похлопав его по ноге. Трахаться с полуспящим Воксом было бы пиздец как отстойно. Или просто не очень уважительно, а то они ведь были партнёрами. Не в каком-то там одном смысле. Во многих. — Расскажи ещё своих тупых шуток лучше, — Валентино обвил его двумя руками и потёрся щекой о плечо, Вокс издал что-то похожее на счастливый звук. — Врач дал мне год жизни, поэтому я его застрелил. Судья дал мне 15 лет. Никаких проблем. Валентино щёлкнул его по боковой грани и довольно оскалился. Не всё было так плохо. Никаких проблем, верно.