Double Life

В один день Мо Жань застал их вдвоем на кухне. Тасянь-цзюнь о чем-то долго шептал на ухо омеге, сидящему на его коленях, краснеющему щеками, но никак не показывающему протеста. Запах яблони отчетливо выражал удовольствие и одобрение чужих действий. Рука альфы развязно гладила по колену, пробираясь выше. Слова, который вынужден был слушать Чу Ваньнин, точно были пропитаны похотью и вожделением, иначе омега бы так сильно не елозил. Движение бедер помогало только сильнее тереться об альфу и возбуждать обоих. Даже наблюдающий со стороны не мог остаться холоден к такой сладкой картине. Мо Жань поспешил выйти в другую комнату. Чу Ваньнин нередко становился для альф объектом ухаживания, поэтому они условились, что мешать друг другу не будут, как и портить моменты желанной близости. Отказались быть ублюдками, которые сами себе портят вечер. Ваньнин расстраивался от этого. Он в равной степени их супруг, так что лишать его удовольствия от своих мужей нельзя. Тасянь-цзюнь гладил его по ногам, а когда разговор создал нужное настроение, то поднял руку даже на живот. Омега смущался, но запах тела говорил все за него. Чу Ваньнин даже не возмутился, когда Тасянь-цзюнь напомнил о течке, невинно лаская его сквозь одежду. Омега прежде говорил о детях с обоими супругами, которые его не пытались переубедить, раз он был не готов. Мо Жань этот разговор никогда не поднимал вновь, Тасянь-цзюнь был смелее, поэтому сейчас спустя множество прошедших впустую течек, он заговорил. — Если ты сможешь понести в этот раз, то родишь как раз перед днем рождения этого достопочтенного. Ваньнин, это будет лучший подарок от тебя. Он искренне считал, что его омегу беременность очень украсит и не понимал, чего так боится Чу Ваньнин. Он поймал за подбородок, повернув лицо омеги к себе. Чу Ваньнин был вынужден смотреть ему в глаза и показать свои эмоции. Он так завелся от грязных слов, от постыдного разговора о течке и беременности, что с трудом сидел на месте, боялся вообразить, насколько стал мокрым. Преддверие течки делало его совсем слабым перед ухаживаниями мужей. — Этот достопочтенный не будет ругать тебя, если не получится, — Тасянь-цзюнь смягчился, его глаза стали живее и нежнее, как и изгиб губ в ласковой улыбке, — самое главное, что ты постарался и позволил. Твои течки не такие частые. Не знаю, когда будет следующий раз… И если ты боишься, в любом случае втроем мы точно со всем справимся. Чу Ваньнин даже растерялся от таких слов. Все еще было в новинку слушать, что оба его супруга считаются друг с другом, а не соперничают за него. — Я… попробую, — слабым голосом ответил он, соглашаясь. Тасянь-цзюнь, словно не ожидавший такого быстрого и покорного ответа, сильнее сжал в объятиях супруга, застонавшего от неожиданности. — Ваньнин, ты делаешь меня самым счастливым альфой, — он склонился к шее, с жадностью целуя и терзая кожу возле метки. Чу Ваньнин тут же отвернул голову, открывая еще больше места и подставляясь под поцелуй. Он заскулил, когда рука мужа проникла под штаны, где было твердо и влажно от возбуждения. Чу Ваньнин помог снять с себя низ, затем, путаясь в слоях одежды альфы, пристроился на нем сверху, садясь на бедра. Он стиснул пальцы на плечах, толкаясь навстречу супругу, уже весь в фантазии о том, как страстно пройдет течка, раз о последствиях можно не волноваться. После он с трудом привел себя в порядок и занялся ужином, вздрогнув, когда Тасянь-цзюнь, прежде чем уйти, сильно шлепнул его по заднице на прощание, перед этим вновь ласково поцеловав. Окруженный таким вниманием, Чу Ваньнин осознавал, что течка наступит раньше, чем он предполагал, раз альфы уже распускают руки чаще прежнего. Довольно урча, погруженный в свои мысли, омега не обратил внимание, что он вновь не один. Мо Жань тихо сел за стол, наблюдая за супругом, который увлеченно помешивал суп с сытой улыбкой, не замечая ничего вокруг. После близости он уже вновь был чист, одет и причесан, однако феромон, раскрывшийся за время секса, пока никак не притих, выдавая все настроение омеги, его собственный запах и запах партнера. Мо Жань чувствовал его очень сильно, даже если оба альфы одинаково метили собой Чу Ваньнина. Запах одного совпадал с запахом второго, хотя бы в этом Мо Жань и Тасянь-цзюнь могли не грызться. Когда Чу Ваньнин обернулся через плечо, только тогда заметил, что уже не один в комнате. Он улыбнулся такой нежной и мягкой улыбкой, какая могла быть только у удовлетворенного всем омеги. В животе приятно тянуло от предвкушения. — О чем вы двое поговорили? — спросил Мо Жань, всматриваясь, как на лице Чу Ваньнина появляется смущение от воспоминаний обо всем сказанном. Он не знал, что альфы уже обсудили тоже самое, однако Мо Жаню было нужно услышать лично от супруга все, чтобы убедиться. — У меня скоро течка, — честно назвал причину разговора Чу Ваньнин, вновь отвернувшись к готовке, будто его внимание было нужно там, — и он предложил, что можно попробовать… можно сделать, чтобы я забеременел от вас… Как же стыдно было озвучивать вслух. Он поставил руки на столик, где до этого нарезал овощи, и плотно свел колени, потирая одну ногу о другую. Он сам согласился на предложение, так что течка пройдет насыщенно, раз оба его мужа будут стараться сделать так, чтобы появление на свет ребенка не заставило себя ждать. Чу Ваньнин не услышал, как Мо Жань поднялся к нему, подошел ближе и обнял со спины, уткнувшись в шею. Ноги едва не подкосились от такой близости, горячий жар накрыл между ног и омега не удержался от желания чуть прогнуться в спине и толкнуться ближе бедрами. — Ваньнин… — мягко позвал он, удивленный тем, как скоро омега проявил к нему заинтересованность, хотя совсем недавно только выбрался из объятий другого альфы, — ты хорошо подумал? Мо Жань хоть и был настолько же в восторге от перспективы стать отцом, как и Тасянь-цзюнь, но за омегу переживал. У Чу Ваньнина были свои причины отказываться, да и воспоминания прошлой жизни, в которой на него наседали с требованием родить наследника, не делали тему легче и проще. Чу Ваньнин повернул голову в сторону, открывая шею, уже пестрящую парой засосов. Они и следы клыков под затылком загипнотизировали Мо Жаня, отвлекая от всех иных мыслей. Может, зря он так загружает голову? Ваньнин всегда мог постоять за себя, поставить на место даже без духовных сил самого императора, а в полном здравии и с возможностью использовать Тяньвэнь это ему и Тасянь-цзюню следовало бояться и вести себя хорошо. Этот омега был сильнее их обоих. — Не отвечай, — произнес Мо Жань, утыкаясь ему в шею, дыша родным феромоном, — мы очень рады твоему решению… любому твоему решению. Спокойно прикрыв глаза, Чу Ваньнин вздохнул, кладя руку на ладонь мужа на своей талии. Ему не нужно было подтверждение, но он рад был услышать волнение за себя, будто он мог сделать что-то наперекор себе, чтобы угодить мужьям. Не сейчас, когда его любят и ценят любым, а их долгий и все такой же страстный брак не какая-то мечта, а реальность. В такой обстановке для омеги не удивительно захотеть пополнить семью. Вряд ли это будет сложнее, чем то, что он уже пережил. Мо Жань с трудом позволил ему закончить ужин, а затем подхватил омегу за бедра, чтобы унести в спальню, жадно целуя. Когда они закончили, уже опустилась ночь. Чу Ваньнин остался в постели и больше не захотел выбираться из спальни, разморенный после занятий любовью. Зато Мо Жань вышел из комнаты, когда убедился, что омега улегся спать. — Как там золотце? — немного волнуясь спросил Тасянь-цзюнь, видя альфу, по лицу и телу которого читалось, что он только что слез с омеги, с трудом надев штаны. Он окинул взглядом смуглую загорелую грудь альфы, помеченную укусами и царапинами, ища все новые и новые подтверждения, будто стонов и звуков из другой части дома было недостаточно, чтобы убедиться в том, что о супруге хорошо заботятся. — Обустроил гнездо и улегся спать. Он улыбнулся, представляя это нежное зрелище, как Ваньнин с похожими на мурчание звуками укладывает на постели подушки прежде, чем заснуть. — Убедился, что я не врал и он сам захотел? Мо Жань поразился, как нахально звучит голос, так похожий на его собственный. Впрочем, он бы задал точно такой же вопрос, если бы усомнился, что Чу Ваньнин с ним добровольно, так еще и сам проявляет инициативу. — Он все еще может передумать, — напомнил альфа. — Знаю, — к удивлению, император только согласился с этим, но быстро перевел тему, — и почему ты не с ним в кровати? — Тебя позвать хотел. Учитель будет рад, если мы оба будем рядом, когда он проснется. Пошли. Вдвоем они вернулись в спальню, осторожно укладываясь по сторонам от омеги, привычно занявшего середину широченной постели, оставляя много места возле себя для мужей. Стоило им оказаться рядом, Ваньнин в полусне коснулся рукой с одной стороны, затем с другой и только после этого успокоился, снова умиротворенно опуская голову на подушку. Чтобы не потревожить его сон, альфы аккуратно придвинулись ближе, заключая его в тесные объятия. Когда наступила течка, они были в постели втроем. Так получилось, что лицом он повернулся к Тасянь-цзюню, потянувшись за поцелуем и прильнув к нему телом. Альфа в ответ словно атаковал, чем надавил и прижал Ваньнина спиной к Мо-цзунши. О него омега потерся ягодицами, урча и стеная. Недолго думая Чу Ваньнин позволил им обоим освободить себя от ночной одежды и взять. Мо Жань глубоко вбивался в него, со всей силы имея омегу, стоявшего на коленях. Перед собой Чу Ваньнин видел такое же лицо, как у Мо Жаня, лишь не настолько блаженное от удовольствия. Чу Ваньнин помогал этому альфе рукой, не сводя мокрых глаз с лица перед собой. Тасянь-цзюнь придерживал его за подбородок, чтоб учитель смотрел только на него, даже если внутри омеги сейчас был не он, а раздражающая псина Мо. Получилось так, что первым овладеть собой позволили именно ему. Течка сделала Чу Ваньнина открытым к такой ласке, хотя обычно он уединялся с альфами только по одному, не умея выдерживать затяжную близость. Они чередовались и не оставались втроем в постели так надолго еще ни разу. После течки омега точно пожалеет о своей похоти, о грязном животном поведении, но сейчас ему хорошо. Внутри него член, растягивает так, что в животе становится жутко горячо, перед ним любящие глаза, в руке еще одно крепкое мужское достоинство, сочащееся смазкой на пальцы. Запах альф окружает его со всех сторон, выбивая посторонние мысли. — Моя наложница Чу порадует меня тоже? — Тасянь-цзюнь провел большим пальцем по красным губам, чуть скользнул внутрь по ряду зубов и ощутил, как его касается язык, а губы сами сжимаются вокруг пальца. Чу Ваньнин его понял даже без слов, — да, так. Своим ртом. Альфа за спиной от таких слов напрягся. Упоминаний о наложнице не любили ни омега, ни Мо Жань, но сейчас Ваньнин без слов стал опускать лицо ближе к члену. Его покачивало от толчков сзади, но все же омега смог найти положение, чтоб обласкать супруга. Вместе с тем он взял руку Тасянь-цзюня и приложил к своему лицу, чтоб альфа его направлял. Тот сквозь сжатые зубы застонал, чувствуя, как его обнимает горячий рот, медленно, но верно вбирая во всю длину. Чу Ваньнин, сосредоточенный на том, чтоб жадно отсосать мужу, пока другой доводит его до удовольствия сзади, не видел, как альфы посмотрели друг на друга, стоило ему склониться ниже. Они переглянулись, прекрасно понимая мысли друг друга. Оба хотели доставить Чу Ваньнину двойное удовольствие, которого он не испытывал, в этот раз учитель позволил своим супругам довести течку до продолжения. Они не были уверены, как скоро получится зачать, но были готовы стараться с большим усилием. — Не устал, золотце? Омега не сразу понял, с какой стороны именно его спросили, но все равно мотнул головой, так и не вынимая изо рта член. Стонал он протяжно, даже когда был занят делом. Тасянь-цзюнь вздрагивал бедрами, придерживая супруга за голову, подтягивая к себе и помогая не терять темп. Уже не соображая в течном бреду, Чу Ваньнин ему поддавался без всяких усилий. Хотелось загнать глубже и он это делал, с легкостью проникая в самое горло. Кажется, если не направлять омегу, то он сам будет рад задушить себя таким напором и держать в горле столько, сколько потребуется. Его губы растянулись, потрясающе выглядя вокруг члена. Альфа поймал себя на желании засунуть даже узел между этих красивых губ и дать Ваньнину быть заполненным с обеих сторон все время сцепки. Так грязно, но может омега бы и не отказался. Он прогнал эту мысль. Нет, он хочет узел поберечь и лишь по назначению вставлять его только в нужную дырку. Было очень тяжело останавливать Ваньнина, он так увлекся, так покорно давал в глотку, получая невозможное удовольствие. С трудом он отстранил омегу, но тот не поддался и все равно вылизывал головку члена языком. С освободившимся горлом он смог стонать громче и вскрикивать перед мужьями. Чу Ваньнин надрывно и сладко звучал, на что альфы оба не сдержали рычания. Мо Жань, держа в руках тонкую талию, был очень близок к тому, чтобы кончить и сделать это вместе с омегой, которому не хватало лишь только самого главного и желанного сейчас - узла. — О-ох, — шумного вздохнул Тасянь-цзюнь, придерживая за подбородок омегу, который с трудом поднял к нему глаза и все время норовил снова губами прильнуть к члену, — Ваньнин делает такое лицо, только когда готов уже сорваться. Видел бы ты сейчас его… Поверни немного. Прежде, чем он успел осмыслить это, его голову саму повернули в сторону. Мутным взглядом омега увидел за спиной Мо Жаня и заскулил, полным подчинения звуком. Покрасневший, заплаканный и мокрый, такой желающий их обоих сразу в себе… Никакой альфа не удержался бы, его мужья тоже не стали. Они позволили ему кончить. Омега крепко сжал внутри узел, не давая вынуть его. Только это заставило Мо Жаня остановиться, однако рычать он не перестал, ведь лоно пульсировало на его члене, продлевая этот сладкий миг оргазм. Чу Ваньнин уже не смотрел на него, наоборот уткнулся куда-то ниже пояса к Тасянь-цзюню с едва слышными от усталости стонами. Альфа не стал загонять снова в глотку, позволил лишь взять в рот головку члена, по остальной длине водя рукой. Как и хотел, часть семени попала не на язык, а на губы и лицо, испачкав прикрывающего глаза Чу Ваньнина. Тот облизнул губы и повалился на супруга, расслабив руки. Альфа даже не заметил, что ему на бедре оставили царапины от ногтей в моменте оргазма. Им он был только рад. Закончив сцепку, омеге дали возможность вздохнуть, выпить воды и растянуться на постели, пока альфы ухаживали за гнездом и спальней, где в пылу страсти вся постель оказалась разворочена. Пока Чу Ваньнин, обняв подушку, прикрыл глаза, находясь на грани дремы и реальности, Мо Жань и Тасянь-цзюнь, шепотом пререкаясь, навели порядок, насколько это было возможно в комнате с течным омегой. Тот даже не открыл глаза, когда его нижнюю часть тела и не только обтирали от влаги и спермы. Оставшись в покое, Чу Ваньнин заснул после первого раунда с ними двумя. Вымотало его сильнее обычного, в постели выносливостью он не отличался никогда. Впрочем альфы сейчас и сами были не против отдохнуть и хотя бы поесть прежде, чем вновь лезть в постель. Долго отдых конечно же не продлился, ведь омега ленивым жаждущим голосом позвал их к себе. Если в первый заход все получилось само собой, Чу Ваньнин выбрал бессознательно, кого поцеловать, а кому позволить себя трахать, то на этот раз оба альфы прижали его к постели. Подставляя лицо и шею, он прямо чувствовал, что альфы сталкиваются лбами, чтобы побороться за лучшее место и охватить как можно больше мягкой кожи губами. Его хотят, за него борются. Инстинкты омеги млели от этого осознания, даже если оба, Мо-цзунши и Тасянь-цзюнь, итак принадлежали ему. Даже к нему между ног мужья одновременно опустили руки, пугая своей настойчивостью и напором. Чу Ваньнин ногтями царапнул оба предплечья, немного отрезвляя их. То, что он в течке, еще не значит, что его можно вот так сразу… Поняли ли они намек, он не знал, но остановились так точно, чуть замедлившись. Руки тут же нашли новое место для ласки: талия, грудь, бедро. Омега даже растерялся с того, как они старались не сталкиваться и вместе с тем одаривали его лаской, идеально дополняющей друг друга. Целовать хотелось обоих сразу, Ваньнин тянулся то к одному, то к другому со сладкими стонами, но все равно не мог определиться, кому же дать больше внимания. Омега то лизал губы одному, то обращал взгляд к другому, задоря и дразня альф. У Тасянь-цзюня сносило голову от того, как открыто и развязно ведет себя омега. Он не мог не испытать кроху ревности, но и не возбудиться тоже не мог, тем более что Ваньнин все же углубил поцелуй с Мо Жанем и взял его лицо в свои ладони. Альфа, обделенный сейчас, погладил по груди омегу, поцеловал плечико и ткнулся в метку на шее. Влажный запах яблони сводил с ума, превращая его в дикое животное. Не только одного его. Как они еще не разорвали омегу или друг друга было совсем не понятно. Захотелось влезть между их губ, втиснуться, помешать и перехватить внимание себе. Он поддался вперед. Мо Жань не понял, как получилось так. Он был близко к лицу Ваньнина, но следующее прикосновение точно принадлежало не омеге. Растерянно затихнув, Чу Ваньнин распахнул глаза, с удивлением смотря на альф перед собой. Всех охватил ступор. Мо Жань и Тасянь-цзюнь, чуть ли не лбами вжавшись друг в друга, притронулись открытыми ртами, осознав ошибку. Они уже дернулись, чтобы отпрянуть друг от друга, но тихий голос совсем рядом потребовал: — Еще. Следом и нежные ладони погладили их по плечам, подталкивая друг к другу. Будь они трезвее, а запах омеги вокруг них не такой пьянящий, они бы, ругаясь разошлись по разные стороны постели, но в этот раз все было не на стороне альф. Эта маленькая просьба, сорвавшаяся с губ Чу Ваньнина, заставила их подчиниться. Кто начал раньше было не ясно, но поцелуй стал глубже и нахальнее. Альфы так не должны целоваться, но никого это сейчас не волновало. Тасянь-цзюнь сжал пальцы в чужих волосах, поцелуй больше походил на укус, на борьбу двух животных. Языки сплетались с мокрыми звуками, никто не хотел уступать второму. Альфы не сразу заметили, что вымученные стоны издает не противник. Звук был совсем рядом и, раз альфы только рычали, то так стонать мог лишь омега. Они одновременно прервались, повернув головы, видя удивительное. Чу Ваньнин, сжав колени, спрятав между них руку и скуля, уставился на двух альф, совсем не сдерживая голос. Его покрасневшие глаза распахнулись, он жадно рассматривал своих мужей, остановившихся, к сожалению. Омега не знал, что то, как целуются два альфы, заденет в нем какие-то особые струны души, а в животе сладко будет тянуть от желания увидеть больше и скорее стать частью их ласки. Омега приподнялся к их лицам, вторгаясь в то небольшое расстояние между ними. Альфам это приближение понравилось, они тут же с рычанием потянулись к шее Чу Ваньнина, окружая его с двух сторон, покрывая кожу поцелуями. Одной рукой он обнял того, кто оказался спереди, другую завел чуть назад, чтобы касаться и второго альфу. Увлеченный тем, как и горло, и затылок находятся под клыками, способными порвать кожу до крови, он заскулил, вновь позволяя всем мыслям отступить и сделать его разум пустым и бесполезным. Кто-то из альф потянул за бедра, снова пробуя усадить верхом на себя, на что Чу Ваньнин поддался. В него вошли одним сильным движением до конца, из-за чего омега уронил голову, стиснув зубы. Поражало, с какой легкостью он сейчас отдавался обоим мужьям. За поцелуем он потянулся к тому, кто сидел перед ним. Взяв лицо в ладони, Чу Ваньнин уже не разбирал за поплывшим слезливым взглядом, кого из мужей целует и равно ли уделяет им внимание. Его держали за бедра и двигали самостоятельно, омега лишь поддавался такому влиянию. Стонал он теперь в голос, даже когда губы были прижаты к чужим и постоянно терпели трение то языка, то зубов. Задыхаясь, он отпрянул, скуля. Лицо заливал румянец, открытые губы сильнее покраснели, язык влажно обвел контур мокрых губ, слюна собралась в уголке. В следующее мгновение они снова поцеловались. Чу Ваньнин нарочно отвернул лицо, чтобы альфы коснулись друг друга. С урчащим восхищением он замер, скосив взгляд в сторону. Они не отпрянули друг от друга, заметив, что для омеги настоящее удовольствие смотреть, как они вылизывают рты друг друга. Омега сжался от удовольствия, крепче обхватывая один член, а другой взяв в руку и не оставляя без внимания. Рука сделала несколько ритмичных спешных движений, его бедра покачивались вверх и вниз, пока он вновь не отвлек альф на себе. — Ваньнин так старается, — мягко сказал ему Мо Жань в самые губы, берясь за ладонь омеги на своем члене. Не остановил, но подвинулся ближе, чтобы охватить еще и член омеги, вместе лаская их. Чу Ваньнин мяукающе вкрикнул. — Золотце, не останавливайся. Обслужи этого доспочтенного как следует, — за спиной Тасянь-цзюнь стиснул его талию, кусая в шею и заставляя терять голову от ласк. Двоих сразу было много. Так много, что Ваньнин не заметил, как в голове стало пусто, он лишь двигал бедрами, слушаясь супругов. Они, даже потерявшись в том, насколько сладостным стал запах омеги, его тела и их общей постели, довели его до оргазма и криков. Он вновь оказался зажат между ними двумя. Между ягодиц, пульсируя, его растягивал узел, так плотно вжимающийся в стенки, что альфе казалось это самым правильным ощущением в его жизни. Только так и никак иначе. Рука Чу Ваньнин была в смешавшийся сперме его и Мо Жаня. Даже кончив, он неспешно поглаживал по длине, задерживая руку омеги на основании, где тоже распух узел, на этот раз впустую. Омега прикрыл глаза, теряясь в теплой неге. Вот бы он смог принять их двоих… Хотя для одного с трудом находилось место, но может его не порвет от двух узлов сразу. Его смягчившаяся эрекция вновь стала набирать твердость. Это явно не прошло мимо альфы, сидящего перед ним. Вопросительное мычание Ваньнин проигнорировал. В это мгновение он вряд ли сможет связать два слова, но образ в голове уже сложился в правильную картинку. Его мужья всегда исполняют его желания, значит ли, что в этот раз ему тоже никто не откажет. К тому же так у них точно получится сделать его беременным… У его тела просто не останется шанса не подчиниться. Он это сделает.