Сны наяву

Три недели спустя. «Логос» всё больше походил на тесную клетку, из которой хотелось вырваться любой ценой. Воздух в аудиториях казался спертым, коридоры-бесконечно серыми, а дни сливались в одно монотонное полотно, где не было ни света, ни радости. С уходом Тёмы мир будто потерял краски-даже солнце, пробивавшееся сквозь мутное окно, казалось холодным и чужим. Все каникулы Вита почти не выходила из дома. Её тело существовало, но душа, казалось, ушла куда-то вместе с ним. Она не ела- еда вызывала тошноту. Вода- безвкусна. Сон-редкий, рваный, с кошмарами, от которых она просыпалась, задыхаясь. За три недели она осунулась, похудела, глаза потускнели, а кожа стала почти прозрачной, как пергамент. Каждое утро она писала Максиму. Десятки сообщений-бессвязных, отчаянных, то полных гнева, то пропитанных мольбой. «Ответь. Просто ответь. Мне нужно хоть одно слово. Ты же видишь? Я не справляюсь…» Но экран молчал. В тот вечер она сорвалась. Что-то внутри хрустнуло, будто натянутая струна, наконец, не выдержала. С криком Вита схватила всё, что хоть как-то напоминало о брате-письма, мягкую игрушку, старую рубашку, фотографию в рамке-и швырнула их в окно. Ветер тут же подхватил вещи, разметал их по двору. Она стояла, тяжело дыша, руки дрожали. -Всё. Больше ничего нет… -прошептала она, чувствуя, как горло перехватывает судорогой. Но тишина оказалась невыносимой. Через несколько минут она выбежала на улицу, босиком, прямо в холодную грязь. Колени сбиты, пальцы онемели, но она собирала всё обратно-одну за другой эти вещи, как будто спасала останки чего-то святого. Осколок стекла порезал ладонь, тонкая струйка крови скользнула по пальцам, но Вита даже не заметила. В какой-то момент она просто опустилась на землю, сжимая в руках фотографию. Слёзы не шли-внутри всё было выжжено. Лишь тихое, беззвучное «почему?» стучало где-то в груди, синхронно с сердцем. Так прошла одна из ночей. А утром она снова писала Максиму. Самым страшным для рыжеволосой девушки после возврашения в школу было даже не то, что Тёмы больше нет. А то, почему его больше нет. Передозировка. Это слово казалось ей ножом, которым безжалостно резали память, душу, любовь. Оно не укладывалось в голове, не сочеталось с образом её брата — яркого, чистого, солнечного. Как он, Тёма, мог? Никак. Невозможно. Ошибка. Чудовищная ошибка. Как это могли назвать причиной его смерти? Когда Виктор Николаевич вызвал ребят в кабинет, в воздухе стояла напряжённая, почти гулкая тишина. На столе перед директором лежала папка- с результатами экспертизы. Бумага, от которой пахло смертью. -И как давно вы балуетесь этой дрянью?- голос Полякова был хриплым, но твёрдым. Он держал в руках заключение судмедэкспертов, словно приговор. Ребята переглянулись-растерянные, обескураженные. Никто не знал, что сказать. -Мы не... мы ничего не употребляем,-тихо произнёс Андрей, но директор лишь покачал головой. -Не верю. -Взгляд Виктора Николаевича был тяжёлым, пронзительным. -Как это так: из всей компании только один принимает запрещённые вещества, а остальные ничего об этом не знают? Эти слова будто раскололи воздух. -Почему вы вообще думаете, что мы какие-то наркоманы? -взорвалась Калинина, вскакивая с места.-Ладно мы! Но как вы смеете думать так о нём? О Тёме! Вы же знаете его с детства! Знаете нас! Он был самым светлым человеком на свете, самым добрым! Чёрт возьми, мой брат был идеальным! Как вы можете хоть на секунду подумать, что он опустился бы до этого?! Голос сорвался. Глаза наполнились слезами, она судорожно сжала кулаки, будто боялась сломаться прямо здесь. -А знаете что?-хрипло прошептала она.-Думайте, как хотите. Но не смейте говорить так о нём. Это всё ошибка. Ошибка! Голубоглазая вылетела из кабинета, хлопнув дверью так, что стёкла задребезжали. Её дыхание сбилось, по щекам катились слёзы, она бежала по коридору, не разбирая дороги, будто пытаясь убежать от этих слов, от правды, от боли. Ребята — Рома, Вика, Даша и Андрей — бросились следом. Они нашли её у лестницы, где она осела на пол, обхватив голову руками. Мир вокруг плыл, в ушах звенело. Вика первой опустилась рядом, тихо, осторожно. -Вит, послушай… пожалуйста, посмотри на меня.-Голос её дрожал, но был полон тепла.-Никто не верит этому. Никто. Мы знаем, какой он был. Рома сел на ступеньку, положив ладонь ей на плечо. -Он бы не хотел, чтобы ты так себя мучила. Мы разберёмся. Клянусь. Даша молчала, просто обняла Виту сзади, притянув к себе, как ребёнка. Тихо, осторожно, будто боялась разбить. А Андрей стоял чуть поодаль, стирая ладонью слёзы, но стараясь держаться. -Мы с тобой,-наконец сказал он глухо.-Всегда. Эти слова пробили в стене боли крошечную трещину. Вита подняла глаза-красные, заплаканные, но живые. Она попыталась улыбнуться. -Спасибо… -выдохнула она едва слышно.-Если бы не вы… я не знаю, что бы со мной было. Рома крепче сжал её плечо. -Теперь мы вместе. И мы докажем, что это была не его вина. Что всё было подстроено. Она кивнула. Слёзы всё ещё текли, но в них уже не было отчаяния -только горечь и решимость. В тот миг девушка поняла: у неё есть за что бороться. И за кого. Ребята вошли в кабинет биологии последними. Воздух там был холоден, пах мелом и пылью от старых гербариев. Войтевич поднял на них усталый взгляд, нахмурился, но промолчал-то ли не захотел усугублять и без того гнетущую тишину, то ли просто понял: сегодня ругать бессмысленно. Вита опустилась на место рядом с Ромой. Она слабо улыбнулась, почти механически, будто пыталась убедить себя, что способна на это простое человеческое движение. В ответ-только хмурый, тревожный взгляд. Он видел: улыбка не настоящая. Он знал: ей больно. И от этого больно было ему самому. Рома не отходил от Виты последние дни. Он не говорил лишнего, просто был рядом-тихо, терпеливо, как камень у берега, о который бьются волны. И она это чувствовала. Какое-то странное, тихое тепло от его присутствия. Да, трагедия спаяла их крепче, чем всё прошлое вместе взятое. Оба вдруг поняли, как важно держать кого-то за руку, когда под ногами рушится земля. Они стали друг для друга якорем-единственным, что удерживало от падения в бездну. Пока Войтевич проверял тетради, друзья переглядывались. В памяти всплыла деталь-тогда, ещё до смерти, Тёма обменялся телефонами с Дашей, чтобы перекинуть фотографии. Учитель, заметив задумчивую Дашу, достал из ящика старый гаджет. -Это, кажется, твоя вещь,-сказал он.-Старкова, похоже, не слишком скучала по нему. На мгновение в классе повисла неловкая тишина. Даша осторожно взяла телефон, провела пальцем по экрану, словно боялась прикоснуться к чужой памяти. Пока остальные включали устройства, кто-то вполголоса обсуждал урок, кто-то-новые слухи. Калинина, уставшая, потерянная, положила голову на колени Роме-и уснула. Спокойно, впервые за долгое время. Рома тихо проводил ладонью по её волосам, словно защищая от всего, что могло снова ранить. -Что, если Тёму действительно убили?-внезапно прошептала Вика, глядя на спящую подругу. -Тсс… -отозвался Рома, не поднимая голоса. -Потише. И вообще… а ты сомневаешься? Эти слова повисли в воздухе, словно искра в темноте. Вначале никто не верил рыжеволосой Калининой. Казалось, боль просто вывернула реальность-и Вите лишь казалось, что брат звонил ей перед смертью. Мол, связь оборвалась, фантазия дорисовала остальное. Но теперь всё складывалось слишком чётко. Слишком страшно. -А ведь точно,-шепнула Даша, уткнувшись в экран телефона.-Фотографии ведь были у меня. Кто-то знал… и решил избавиться от доказательств. Друзья переглянулись. В каждом взгляде-растерянность, страх и нарастающее осознание: это не просто трагедия. Это ловушка. И кто-то, невидимый, холодный, следит за ними всё это время. Кто-то, кто уже убил однажды. После уроков друзья, едва дождавшись звонка, поспешили к ближайшему телефону. В узком школьном коридоре пахло пылью и мокрыми куртками — день выдался пасмурным, ноябрьским. Они дрожащими руками набрали номер редакции, где, по их уверенности, уже давно должны были получить фотографии и диск, переданные через почтальона. Но в трубке ответили спокойно, почти равнодушно: -Ничего не приходило. Ни писем, ни посылок. -Как это не приходило?!-вскипела Даша, чувствуя, как в груди нарастает злость и тревога. -Мы же сами передали диск! Почтальону, лично! Она села на подоконник, устало опустив плечи. Стекло за её спиной было холодным, и этот холод будто проникал внутрь. Рома и Андрей молчали, переглядываясь. Вика теребила рукав свитера. Никто не знал, что сказать. -Может… с ним что-то случилось? -неуверенно произнёс Андрей. -Да, -добавила Вика тихо, -может, он просто не успел отнести. Или потерял. -Случилось… ага,-еле выдохнула Вита, голос которой звучал устало, хрипло, будто после долгого крика. -Случилось, конечно… как и со всеми, кто хоть что-то знал… Она резко поднялась, шатаясь, словно силы внезапно покинули её, и направилась в сторону класса. -Вит, подожди! -позвала Даша, но та не обернулась. Девочки переглянулись и сразу пошли за ней. Ребята остались сидеть на подоконнике, не решаясь вмешиваться. Рыжеволосая стояла у окна, сжав руками подоконник. На стекле отражалось её лицо-бледное, осунувшееся, с покрасневшими глазами. Снаружи моросил дождь, и капли текли по стеклу, будто повторяя её слёзы. -Вит, пожалуйста, не надо так,-тихо сказала Вика, подходя ближе. -Ты ведь не одна, слышишь? Мы рядом,-добавила Даша, кладя ладонь ей на плечо. -Рядом?-Калинина горько усмехнулась, но в голосе не было злости, только усталость.-А толку? Всё, что мы делаем-будто впустую. Всё исчезает, как будто кто-то специально стирает каждый наш след. -Пусть стирает,-мягко, но твёрдо произнесла Вика.-Мы всё равно начнём заново. Мы не остановимся, Вит. Даша кивнула, сжав пальцы подруги. -Он бы этого хотел. Тёма не был бы рад, если бы ты просто сдалась. Он ведь всегда говорил, что из любой темноты можно выбраться. Слёзы снова выступили на глазах Виты. Она опустила голову, всхлипнула, а потом обняла обеих девочек сразу-судорожно, крепко, словно боялась, что они растворятся, как всё остальное. -Спасибо… — прошептала она, едва дыша.-Я не знаю, как бы я без вас… -Не узнаешь,-шепнула Вика, гладя её по волосам.-Потому что мы не дадим тебе остаться одной. Три силуэта, слившиеся в один, стояли у окна, за которым всё ещё шёл дождь. И пусть мир казался серым и холодным, внутри этой комнаты теплился маленький, упрямый свет-дружба, которая, несмотря ни на что, ещё могла спасать. Девочкам с трудом удалось вернуть Виту обратно в комнату. Голубоглазая выглядела измождённой: щеки пылали от слёз после разговора, ресницы слиплись, а взгляд был пустым, будто она смотрела сквозь всех. Андрей и Рома сразу подошли к ней, обняли, прижимая к себе-тихо, без слов. Её тело дрожало, дыхание сбивалось. -Я не понимаю…-прошептала она, с трудом сдерживая очередную волну слёз.-Что мы сделали не так? Почему, как только всё начинает хоть немного налаживаться, всё снова рушится?! Почему?! Рома крепче прижал её к себе, ощущая, как дрожь от её тела передаётся ему. -Тише, Вит. Мы разберёмся,-сказал он, стараясь говорить спокойно, хотя внутри у самого всё клокотало. К объятиям присоединились и Вика с Дашей. Все стояли, обнимая друг друга, словно пытаясь согреться в этом ледяном хаосе. Кто-то тихо гладил по спине, кто-то просто держал за руку-и в этой молчаливой поддержке было больше, чем в любых словах. Рома, хоть и выглядел собранным, внутри кипел. Он сжимал кулаки так сильно, что побелели пальцы. Но выплеснуть злость-значит потерять контроль, а сейчас им нужна была ясная голова. Эмоции делу не помогут. Вдруг Вика чуть вскинулась, заметив движение у входа. -Смотрите… -прошептала она, кивая в сторону двери. Все обернулись. В коридоре стоял мужчина в форме почтальона, с сумкой через плечо — не тот, кого они видели раньше. Не говоря ни слова, ребята обменялись взглядами и почти одновременно направились к нему. Сердца колотились. Это был шанс. Возможно, последний. -Простите,-первой заговорила Даша.-Скажите, вы работаете здесь давно? Мужчина удивлённо моргнул, потом кивнул. -Больше полугода уже. Один. Без сменщиков. Ребята замерли. Слова почтальона прозвучали как удар. -Один?.. -переспросил Рома.-То есть никакого другого почтальона не было? -Нет, конечно,-спокойно ответил мужчина, пожав плечами.-Вы, наверное, ошиблись. Ошиблись. Только вот теперь стало ясно-тот человек, которому они передали диск, был подставным. -Чёрт!-выкрикнула Вита, и звук её голоса резанул воздух, как нож. Она с силой ударила ногой по стене. От глухого звука вздрогнули все-и друзья, и прохожие. Вика сразу схватила подругу за руку: -Вит, не надо. Пойдём, слышишь?-тихо, но настойчиво потянула её к лестнице. Андрей пошёл следом, стараясь не отставать. Он ощущал ту же смесь злости и беспомощности, что разрывала изнутри и голубоглазую. Всё снова шло наперекосяк. -Они всегда на шаг впереди,-глухо произнёс он, когда они спускались вниз. Рыжеволосая не ответила. Только сжала кулаки и вскинула взгляд-в нём больше не было слёз, лишь решимость. Теперь это уже не просто боль. Это была ярость.