Сохранишь наш маленький секрет?

«Как же я устал» — мысленно жалел себя Крепус, уже который час выслушивая предложения очередного бизнесмена из Фонтейна. Его искренне поражало, как тот, кто называет себя дельцом и гением торговли мог излагать столь абсурдные мысли. «Одуванчиковое вино со вкусом фонты» или «Полуденная смерь на настойке из пузырина» были самыми безобидными предложениями о расширении торговли алкоголем с помощью инноваций. Не поймите неправильно, Крепус ни при каких обстоятельствах не стал бы выслушивать бредни недалёкого проходимца, чьи идеи больше напоминали детские фантазии, чем реальный бизнес-план, но он давно мечтал заиметь связи в Фонтейне, а его хорошие знакомые из гильдии рекомендовали провести деловую встречу с Жаком — кажется, так звали этого странного парня. Честно говоря, у Рагнвиндра его имя почти успело вылететь из головы. Заметив, наконец, полное отсутствие интереса у собеседника Жак решил сменить тему с ростовых кукол в виде бутылок фонты у дверей «Доли Ангелов» на нечто более насущное. — Мастер Крепус, Вы как-то не очень хорошо выглядите, уж не больны ли Вы? — с искрением любопытством поинтересовался торговец. Винодел поспешил успокоить собеседника. — Нет, что Вы, я в полном порядке, только вот слегка устал. Сами понимаете, работа у нас не самая легкая. И он не врал. Подобные встречи любого человека лишали сил и здоровых нервов. — Так что ж это я! — встрепенулся Жак и полез в свой огромный саквояж. — Бизнес — дело тяжёлое. Это вам не мехов собирать, да мечами махать — тут светлая голова на плечах нужна! Его слова вызвали у Крепуса нервный смешок. — Да где же он… Ах, вот! — радостно вскрикнул мужчина, доставая из горы собственного хлама сомнительного вида пузырёк. — Эта штучка, — продолжил он, — это будущее лекарской промышленности, уверяю Вас, уважаемый мастер. Всего один глоток и ты чувствуешь себя на восемнадцать! Сразу появляются силы и энергия! Думаю, смешать этот чудо-эликсир с фонтой… Ой! — искрометность его фантазий зашкаливала так, что даже он начал осторожничать в подборе слов. — Знаете, господин, такие вещи не для меня. Крепус был наслышан о крупном рынке подобных «чудо-эликсиров» в Фонтейне. Не нужно иметь много ума, чтобы догадаться, почему подобная ниша значилась исключительно нелегальной деятельностью, а те, кто занимался ею, преследовались стражами порядка по всем цивилизованным странам Тейвата. — Нет, нет, уважаемый мастер! Вы не так поняли! — принялся изъясняться купец. — Я сам большой противник подобных вещей, и уж тем более не занимаюсь их распространением! Но этот эликсир… Это же настоящее чудо, разработанное лучшими учёными Фонтейна. Я удостоился чести получить ранний образец, и успел его протестировать, так вот, результат самый что ни на есть поразительный! Торговец продолжал расхваливать волшебный продукт, а Крепус продолжал сокрушаться о полностью испорченном рабочем дне. Всучив, в конце концов, хозяину винокурни флакон, Жак удалился, довольный уже назначенной следующей встречей. Бедняга и не подозревал, что она вряд ли когда-нибудь снова состоится, ну а Крепус был рад избавиться от надоеды-выдумщика любой ценой. Он тяжело вздохнул. Близился вечер, голова гудела от остаточного шума, отголоском проносящегося возле ушей, а усталость мертвым грузом наваливалась на и без того стареющее тело. Крепусу было тяжело мириться с неизбежностью, которую время преподносит всем смертным на блюдечке с голубой каёмочкой, и всячески пытался откреститься от собственного возраста. К огромному сожалению, каждый новый год отнимал у него часть жизненной силы, хотя Крепус отказывался считать, что его работа сложнее любых других. Собирать мехов и «махать» мечом тоже нужно уметь, да ещё как! Например, для второго занятия Крепус оказался совсем бесполезен, зато его сыновья продолжили осуществлять давнюю и такую заветную мечту. Он как раз услышал их разговор, неспешно прогуливаясь по винограднику. — Чёрт бы тебя побрал Дилюк, ты же обещал, что мы проведём отпуск вместе! — выругался Кэйа не пытаясь сдерживаться в выражениях. Крепус не имел привычки подслушивать разговоры своих мальчишек, но всегда мог зацепиться за любое хоть сколь-нибудь интересное «но». Притаившись за развесистым виноградным кустом, мужчина продолжил без зазрения совести слушать чужие распри. Мальчишки на деле были совсем взрослыми парнями, вступающими на порог этого самого мира взрослых, поэтому их разговоры были весьма занятными. — Ну прости, я не думал, что штаб готовит зачистку с восточной части. Ты же знаешь — кто, если не я, — Дилюк не упускал возможности выказать свою значимость. По его искреннему убеждению, Кэйе нравилось, когда его старший брат чуть ли не физически излучал превосходство. Такую логику было трудно понять. — Я так долго готовился к этому. Ты что, перехотел? — Кэйа перешёл на жалостливый тон. Его ровная речь нарушалась редко, и только в том случае, когда иные методы не помогали ему добиться поставленной цели. — Я перехотел?! Да никогда в жизни! — клялся Дилюк. — Но это может подождать, а задание от штаба — нет. Зато, когда я вернусь… — Да заткнись ты! — Кэйа вышел из себя услышав, что его провокация не помогла. Дилюк что-то невнятно пробормотал, испытывая явную вину, но Кэйа был непреклонен: — Ты об этом ещё пожалеешь, Рагнвиндр! — П-ф-ф-ф — Дилюк почти хрюкнул от вырвавшегося смешка. — Да с кем ты… — вдруг его усмешка сползла с лица, будто его осенило. — Если ты это сделаешь… Но и тут Кэйа не дал ему закончить мысль, оставляя последние слова за собой: — Всё! Ты свой выбор сделал. А я буду делать то, что захочу. На этом Кэйа закончил непродолжительный спор. Он резко развернулся, оставляя Дилюка наедине со своими измышлениями, и направился домой. Крепус же поспешил как можно скорее скрыться с места его маленького преступления. Как бы ему ни хотелось помирить парней, рассказать о том, что он даже не пытался не подслушивать стало бы смертным приговором их доверительным отношениям. Дилюк, рассерженный и расстроенный одновременно, тоже пошёл домой готовиться к предстоящей миссии. Ещё немного пройдясь мимо виноградных лоз Крепус окончательно уморился. Он воображал, как распластавшись на кровати крепко уснёт и проспит до следующего вечера — так сильно он устал после нескольких не самых удачных попыток наладить торговлю с зарубежными коллегами. А ведь надо было ещё подготовить несколько важных документов. Крепус точно бы всё успел, если бы не этот глупый Жак, отнявший у него столько времени! Мужчина громко выдохнул, пытаясь вместе с воздухом из лёгких избавиться от прилипшего раздражения. В изнеможении он положил руки на бёдра и тут же почувствовал под пальцами форму стеклянного пузырька. «Жак, небось, выпил с дюжину таких, вот и не унимался весь вечер» — заключил Крепус, всматриваясь в оранжевого цвета жидкость за тонким стеклом дешевенького пузырька. Эликсир словно искрился под светом уличных фонарей, напоминая мерцание пузырьков шампанского. Винодел должен был признать, что этот напиток выглядел очень даже привлекательно, да и пах будто фонта, только если бы фонта вдруг стала сносным напитком. «Была — не была» — решил Крепус и осушил флакончик. Он прислушался к своим ощущениям, однако никакого внезапного прилива сил не почувствовал. Как взрослый мужчина, в отличии от Жака, с большим опытом ведения питейного бизнеса он мог бы и не сомневаться в полной бесполезности пустышки. Наверно он слишком устал, раз повёлся на очевидный обман. Поразминая затёкшую шею ещё пару минут, последний оставшийся на улице Рагнвиндр вернулся в особняк. Не смотря на поздний вечер в доме не смолкал шум: Аделинда и Дилюк усиленно готовили запасы еды для завтрашнего похода капитана кавалерии, служанки собирали суму с обмундированием, и только Кэйа смотрел на это безобразие с самым недовольным лицом, какое только можно вообразить. Его драматичная поза с бокалом виноградного сока в руке и шелковый халат, накинутый на голое тело, вызвали у Крепуса улыбку. — Ты ведь ненавидишь виноградный сок, — заметил он. — С бокалом я выгляжу убедительнее, и вообще, мастер Крепус, с чего Вы взяли, что в нём виноградный сок? — Кэйа переключил внимание на неожиданного собеседника и ненадолго убрал недовольство с лица. Крепус ловко захватил чужой бокал и сделал глоток, умиляясь шокированному «эй!». Убедившись, что в бокале именно виноградный сок, а не кое-что покрепче, старший Рагнвиндр вернул незаконное взятое владельцу. — Скажу тебе честно, мой дорогой друг, Дилюк тебя недостаточно ценит. Мне стоит провести с ним поучительную беседу. Кэйа на это только недовольно хмыкнул. — А не Вы ли, мастер Крепус, больше всех в этом мире ратуете за бесконечное рыцарское превозмогание Вашего сына? Даже когда он в первом за полтора года отпуске. Какой же этот мальчишка проницательный, а что ещё хуже — прямолинейный. — Твоя правда, мой милый. Но не стоит волноваться — мы с тобой отлично проведём время. Устроим бои подушками, накрасим друг-дружке ногти, приготовим маленькие кексики… Кэйа окончательно разозлился, схватил Крепуса за рукав и потянул к себе на диван. Порой старший Рагнвиндр забывался, полагая, что его подопечный недостаточно окреп. Действительно, Кэйа не отличался рыцарским здоровьем в детстве, но то было раньше. Альберих силой усадил Крепуса на диванчик, а сам навалился сбоку, беря его правую руку в плен. — Ну, это не интересно, мы и так делаем всё это с Дилюком. Я ожидаю от Вас чего-то более увлекательного и… — он сделал вид, что подбирает подходящее для осуществления своих желаний слово. — Взрослого, — выдал он с придыханием и выжидающе уставился на соседа по дивану. — Хм, — Крепус тоже сделал вид, что задумался. — Что может предложить тебе такой красивый, статный и опытный во всех отношениях мужчина? Ладно, мы можем заняться с тобой кое-каким взрослым делом. Хочешь узнать, каким? — Рагнвиндр сделал попытку придать голосу нотку томности. Кэйа с любопытством прижался ещё ближе. — Что же это? Крепус, повторяя за Кэйей, нагнулся к тому и прошептал на ухо: — Отчетность. Кэйа даже не успел захихикать, как к парочке шутников подскочил Дилюк. — Отец, Кэйа, что вы такое делаете?! Он весь покраснел от негодования. — Остынь, — с показным безразличием Кэйа встал с тёплого места. — Ты уже взрослый, чтобы ревновать ко мне папочку. Моя кожа по волшебству не побелеет, а волосы не станут рыжими, так что место любимого родного сына остаётся за тобой. Дилюка такой едкий ответ не устроил, и Крепусу даже показалось, что он собирается схватить Кэйу за плечи, но его вмешательство в разгорающийся скандал остановил парня. — Ты сам отказался брать нашу фамилию, — подметил Крепус, опуская серьёзность в речи. — Я ещё обдумываю. Кэйа бросил хитрую ухмылку обоим Рагнвиндрам и удалился наверх. — Какой же он!.. — Дилюк еле сдерживал эмоции, а Крепус забеспокоился, как бы на его сыне не вспыхнула одежда. — Когда будешь выбирать невесту, ищи с таким же характером, как у Кэйи. Глядя на реакцию Дилюка, Крепус рассмеялся. — Это ещё зачем?! — Будет ханжой, и тебе стразу станет скучно. Дилюк раскраснелся только сильнее, и Крепус бы продолжи над ним подшучивать, если бы не внезапная головная боль. — Отец, ты в порядке? — Дилюк сразу заметил резко переменившееся настроение мужчины. Крепус помахал рукой в успокаивавшем жесте. — Да, да, не беспокойся, сегодня день такой. Иди, готовься к походу, а я, пожалуй, спать пойду. С недоверием, но Дилюк всё же отпустил отца, не удручая его расспросами. Когда Крепус зашёл к себе, он без промедлений рухнул на кровать. Голова просто разрывалась от боли, а силы покинули его тело. Их даже не хватило, чтобы подозвать прислугу. Страх поселился в сердце. Неужели у него инсульт? К счастью, мучался Крепус не долго, потеряв сознание то ли от усталости, то ли от боли. «Это конец?» — вопрошал он в пустоту, которая медленно рассеивалась, уступая место светлому потоку. Окончательно уверившись в приближении к вратам Селестии, Крепус проснулся. Луч солнца заглядывал в незапахнутые с вечера окна и жалил глаза. Во рту стоял неприятный привкус просроченной цитрусовой газировки, а тело, как ни странно, ощущалось непривычно легким. Вчерашнее оцепенение отпустило его несчастные конечности, и Крепус попытался встать с постели. Он не успел переменить костюм на ночную сорочку, однако одежда висела на нём не менее свободно, будто он успел сбросить за ночь с десяток килограмм, а то и больше. — Что за чертовщина? — сказал он вслух и испугался собственного голоса. Нет, он не казался чужим, но звучал иначе. Крепус судорожно ощупал себя. Что-то явно было не так, его телосложение, его голос, его руки. Его руки — кожа на руках была такой… гладкой? Он бросился к зеркалу, а заглянув в него не смог поверить собственным глазам. В отражении перед ним стоял молодой человек с растрёпанной спросонья прической, взбитым видом и полнейшим шоком в глазах. — Странный сон или настоящий бред? — слышался тот же моложавый, давно забытый голос. — Ну, хватит, пора просыпаться, — решительно закончил он, но ни щипки за всевозможные части тела, ни холодная вода не помогли ему возвратиться из мира грёз. Тяжело вздохнув, Крепус принял любимую в моменты отчаянья позу с опущенной вниз головой и руками на бёдрах. Знакомая форма флакона в кармане навела на сомнение, а оно привело к сокрушительной мысли — чудо-зелье дало эффект. Жак, конечно, заявлял, что принявший заимеет силы, словно ему снова восемнадцать лет, но Крепус-то буквально превратился в восемнадцатилетнего парня! Его охватила паника. Как ему вернуться к нормальному состоянию зрелого мужчины? Ответ был очевидным — найти виновника сия происшествия и взять у него противоядие, если его вообще можно было так назвать. Насколько Крепус знал, Жак должен был поселиться в отеле Гёте, поэтому, найдя в дальнем углу гардероба вещи, что раньше, увы, не подходили его фигуре, Крепус переоделся и стремглав понесся вниз. Естественно, это стало его огромной ошибкой. — Дилюк? Лицо Кэйи за несколько мгновений сменило целый спектр эмоций, начиная от недоумения, негодования и радости, заканчивая раздражением. — Ты думаешь, что, сделав новую причёску и удивив меня, я прощу твой глупый поступок? Он подошёл так близко — неприлично близко. Крепус не знал, как среагировать, и просто встал как вкопанный. Альберих прошелся ладонью по его челке. — Твой лоб не такой уж и огромный, тебе вполне можно носить такие причёски, хоть меня и бесит, что ты пытаешься копировать отца всё время. Заметив, что «Дилюк» не может вымолвить и слова из-за смущения, Кэйа продолжил: — Мне вообще-то нравится. И мне лестно, что я кажусь тебе привлекательнее, чем дурацкие задания от Ордо Фавониус. Тут Кэйа обхватил его талию и прижался губами к его губам. Крепус оторопел так, что превратился в каменную статую. Кэйа же попытался углубить поцелуй, не смотря на ярое сопротивление партнёра. — Рагнвиндр, если ты не поцелуешь меня нормально, я сам вышвырну тебя на съедение хиличурлам! — Я… Э… — выдавил из себя сбитый с толку мужчина. — Живо! Или ты ждешь, чтобы на это посмотрел мастер Крепус вместе со всеми работниками винокурни? — приказал Кэйа, и Крепус покорно выполнил приказ, целуя его с осторожностью, не понимая, как вообще можно выйти из этой ситуации. Кэйа, однако, такого поцелуя не оценил. Он впился в него с такой страстью, что бедный Крепус забыл, как дышать. Язык Кэйи без стеснения исследовал чужой рот, а руки нещадно сжимали его задницу. «Что происходит?! Что происходит?!» — одна и та же мысль крутилась в голове по кругу. Спустя время, показавшееся Рагнвиндру вечностью, они, наконец, прервали поцелуй. — Ты очень странный сегодня, — выдал заключение Кэйа, вытирая большим пальцем слюну с губ. — Я же дал понять, что прощаю тебя. Иди умойся, ладно? Крепус коротко кивнул и на ватных ногах отправился обратно в свою комнату. В голове было слишком много вопросов, и все они оставались без ответа. У него сперло дыхание, колени подогнулись сами собой. Давно такого не случалось — чтобы невозможно было взять себя в руки. Более-менее восстановив дыхание, теперь уже парень вновь заглянул в зеркало. Поначалу ему думалось, что он каким-то неведомым образом превратился в своего сына, но, как следует приглядевшись, он отбросил эту мысль. Не даром все его давние знакомые подмечали, насколько сильно Дилюк похож на него в молодости. Даже сам Крепус неоднократно говорил, что Дилюк — его копия, поэтому неудивительно, что Кэйа в первую очередь выдвинул наиболее возможный вариант о смене причёски, нежели о внезапном омоложении своего опекуна. Но вот, что действительно поражало, так это истинная природа отношений его сыновей. Конечно, они были всегда неразлучны друг с другом, не искали себе вторую половинку, до сих пор могли засыпать на одной постели, держались за руки при любом удобном случае, называли друг друга милыми прозвищами, и, чёрт возьми, как Крепус не догадался раньше?! Как далеко всё зашло, пока он свято уверовал в их невинную братскую любовь? В общем-то, он не находил в их отношениях ничего страшного и уж тем более странного. Крепус честно признавался себе в том, что не хотел бы отдавать Кэйю в руки какого-нибудь проходимца, и принимать чужих мужчин в их семью. Да, он знал, что Кэйа предпочитает парней, а вот такая новость про Дилюка оказалась открытием. Конечно, он ни разу не упоминал имени понравившейся ему девушки, зато с упоением рассказывал про типаж смуглой, высокой, голубоглазой иностранки… Чёрт возьми дважды! Неужели Крепус совсем ослеп? Решив, что с этим можно разобраться потом, и слегка приведя мысли в порядок, Рагнвиндр приступил к свершению его незамысловатого плана. Первым делом он написал два письма, одно — для персонала, в котором расписал задания Эльзеру и остальным на день, и другое — для Жака. В нём он не сдерживал свой гневный порыв, обещая недалёкому купцу большие неприятности в случае, если он прочитает письмо и проигнорирует его. Первое письмо отправилось прямо в руки Эльзера, а второе вместе с соколом — в город. — Слушай, а куда подевался мастер Крепус? Стоило только спуститься вниз, как Кэйа продолжил одолевать неудобными вопросами. Крепус почувствовал ненароком покатившуюся по спине капельку пота. Лучшим развитием событий был бы минимальный контакт с ним, иначе этот хитрый мальчишка быстро понял бы, что что-то не так, ну а Крепус был не самым лучшим актёром. Что было бы дальше даже страшно вообразить. — Ну-у-у… — неуверенно начал он, — Отец уехал ночью на срочное совещание в гильдию. Кэйа подозрительно прищурился. — Странно. Наша карета осталась здесь, да и лошади тоже. Именно об этом и думал Крепус. Кэйа чересчур догадливый, никогда не упустит ни одной детали. — Дело срочное, за ним приехали его коллеги… Ну, то есть, он оставил письмо, а я передал его Эльзеру, а он прочитал его, а я остался послушать… — Знаешь, у меня чуткий сон, но почему-то я не слышал звуков подъезжающей к дому кареты. По спине теперь лился целый водопад. Крепус не знал, как долго он сможет продержаться. — А чему ты удивляешься? Все члены гильдии очень воспитанные и аккуратные. Кэйа ещё секунду размышлял, но, к огромному облегчению, решил прервать допрос. — Боже, ты в точности как твой отец, — на выдохе произнёс он. — А я ещё чему-то удивляюсь, когда ты ни с того ни с сего срываешь наш совместный отпуск. — Извини… — Если вы так похожи, могу я рассчитывать, что в будущем ты станешь таким же как твой секси-папочка? Крепус от шока открыл рот. Ох, знал бы Кэйа кому он это говорит. Бедный мальчик, ну как он мог после всего сказанного и сделанного просить его помочь с внезапно возникшей проблемой омоложения? — Не делай такое лицо, Дилюк, я всего лишь пошутил. Ты сам не свой после того случая, когда мастер Крепус напился и сказал, что будь он помоложе, то приударил бы за мной. По подсчетам Крепуса, он никогда в жизни не был шокирован столько раз за один единственный день. Неужели он мог такое сказать? — Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, — зачем-то произнёс он, совершенно не будучи пьяным, и уж точно не будучи заинтересованным в приударивании за своим воспитанником. Да, Кэйа красивый, и, мягко выражаясь, склонный к кокетству, и да, Крепус прекрасно понимал, почему Дилюк выбрал именно его, однако собственные чувства он, по возможности, придержал бы при себе. — Перестань ревновать, нет ничего такого в том, чтобы я нравился твоему отцу, в конце концов, это бы означало, что любой Рагнвиндр от меня без ума, — он кинул в «Дилюка» задорную улыбку. — Та-а-к ты готов? — К чему готов? — поинтересовался Крепус. Ему нужно как можно скорее попасть в отель Гётэ и допросить Жака. Какие-либо планы Кэйи на день для них обоих могут серьёзно помешать. — Ты ещё спрашиваешь! Ладно, я понимаю, это волнительно. Я сам, честно говоря, волнуюсь. Думаю, нам нужно расслабиться. «Это мой шанс!» — восторженно завопил внутренний голос. С Кэйей и его интригующими планами он разберётся позже. — Давай отправимся в город. Мне нужно заскочить к одному человеку, отец поручил мне передать ему письмо. Это быстро, обещаю! Кэйа вновь состроил недовольный вид, но, услышав последнее предложение, слегка ослабил скептицизм. — У нас даже свидание так, постольку поскольку. Но я-то знаю, что, не выполнив поручение от отца, ты не сможешь сконцентрироваться… Крепусу стало невыносимо жаль Кэйу. У них с Дилюком, видимо, не всё так гладко. Конечно, отношения не могут развиваться нормальным образом, когда вы скрываете их от всего света. — Скоро я устрою тебе лучше свидание, такое, какое ты заслуживаешь. Он сам не знал, зачем даёт подобные обещания. Пожалуй, он опять начал забываться, однако Кэйу его слова порадовали. — Я запомнил. Ну что, пошли? Кэйа предложил пройтись до города пешком, что было совсем не в интересах Крепуса, потому, сославшись на довольно долгий путь, он предложил добраться верхом на лошадях. По счастливой случайности он знал, что Дилюк возьмёт в поход кобылу из конницы Штаба. На самом деле ехать на лошади было весьма рискованно, Альберих мог придраться к иной манере езды или ещё чёрт знает к чему, хотя идти рядом с ним и постоянно быть под прицелом из-за личных разговоров было опасно вдвойне. Кое-как уговорив парня и, в конце концов, добравшись до Монда, Рагнвиндр без промедлений понёсся в отель. — Клянусь, я прибью тебя! — Кэйа грубо дёрнул его за рукав. — Ты действительно считаешь, что нормально вот так удирать от меня на нашем свидании? — Я только доставлю письмо и… — Дилюк! — Кэйа произнёс его имя громко, чтобы вырвать того из потока мыслей. Крепус на самом деле не мог сосредоточиться ни на чём, кроме как на своей проблеме, и совершенно забыл, что он на свидании, что Кэйа жаждет его компании, вернее, компании Дилюка, и что убегать вот так, оставляя партнёра одного, абсолютно неприемлемо. — Я больше не интересен тебе? — вдруг спросил Кэйа. В его голосе отчётливо слышались тяжёлые нотки печали. — Что? — Скажи честно. То ты прерываешь наш отпуск, то бежишь от меня… Я не хочу заставлять тебя проводить со мной время, если тебе больше не хочется встречаться со мной, то, пожалуйста, не заставляй себя. Парень опустил глаза. Таким несчастным Крепус его ещё не видел. Он никогда не должен был оказаться в подобной ситуации и не должен был портить их с Дилюком отношения. Вот только он здесь, и перед ним стоит Кэйа, по щеке которого течёт горькая слеза. — Извини меня, — он нежно смахнул с загорелой щеки влагу, задержав ладонь на тёплой бархатной коже. Кэйа вновь взглянул на него. — Пойдём. Крепус потянул его в какой-то небольшой безлюдный закоулок, а там прижал к стене и со всей нежной страстью поцеловал. Кэйа растаял в его руках, он всегда был тактильным, сколько Рагнвиндр помнил. Прикосновения расслабляют его, и сейчас, кажется, его волнения отступили. Крепус сам не понял, что целовал Кэйу, держал за талию, гладил его плечи, руки и грудь так, как сам того хотел, а не так, как делал бы это нетерпеливый подросток. — Мне очень жаль, что у тебя появились такие ужасные мысли. Я ни в коем случае не хочу с тобой расставаться. Послушай, я быстренько передам письмо тому типу, а ты пока закажи нам что-нибудь в Добром охотнике. Улыбка на лице «Дилюка» окончательно разубедила Альбериха в его подозрениях. — Только не задерживайся, ладно? — робко процедил тот, пытаясь сдержать подступившие слёзы. Крепус вновь поцеловал его, уверенно и без стеснения. — Конечно! Всю дорогу до отеля Крепус думал только о том, как же приятно быть Дилюком. Вот, например, когда он сам последний раз целовался? Да что уж там, когда он в последний раз вообще испытывал столь сладкое тягучее чувство, будто оказался на мягком облаке обласканный тысячами лепестками медовых роз? Наверное, когда он был влюблён, а этого не случалось с ним очень давно. Разве что объятья Кэйи пробуждали в нём нечто похожее на волнение. Может его близкое дыхание заставляло сердце биться чаще, словно вот-вот хватит удар. Какими бы старческими болячками Крепус не оправдывал свои в действительности недвусмысленные ощущения, сейчас поводов для оправданий не осталось. Хорошо, он мог признать, что, когда Кэйа вырос, он стал смотреть на него чаще. Приглядывать — так он это называл. Поглядывать — исправлял его мозг. В самом деле, Дилюк же был его копией, поэтому и вкус у них был одинаков, даже Кэйа успел это приметить, услышав от Крепуса то, чего слышать не должен был. Естественно, старший Рагнвиндр ни за что не стал бы выставлять претензию на молоденького мальчика, возрастом младше его сына. Об этом не могло идти речи. «Будь я помоложе, я бы за тобой приударил». И Крепус не врал, и он отдал бы любые деньги, чтобы иметь возможность целовать Кэйу, когда ему заблагорассудится. Именно поэтому так хорошо быть Дилюком. Будь Крепус хоть немного собраннее, его голову, возможно, посетила бы мысль, что Жака стоит поблагодарить при встрече за предоставленные ему возможности в новом теле, однако дурацкая шляпа и комично огромный футляр пробудили в нём исключительную злость. — Жак! — проревел Крепус, надвигаясь на горе-бизнесмена словно ураган, готовый стереть его с лица земли. Жак вскрикнул от неожиданности и принялся оглядываться по сторонам. Знакомые рыжие волосы и незнакомое молодое лицо заставили мужчину протереть глаза. — М-мастер Крепус?! Жак оказался сообразительнее, чем Крепус ожидал. Он уже приготовился объяснять кто он и что вообще происходит. Схватив перепуганного мужчину за шиворот, Крепус оттащил его за дальний столик возле отеля. — Ты прочёл письмо? Мне нужен антидот, — как можно менее агрессивно потребовал Рагнвиндр. Глаза Жака забегали, а пальцы затряслись, но вовсе не от страха. — Это невероятно! Превосходно! Потрясающе! — восклицал он, осматривая неожиданно помолодевшего винодела. — Моё открытие изменит мир! Я озолочусь! — Заткнись, или я помогу, — пригрозил Крепус. Ему вовсе не хотелось привлекать внимание лишних глаз и ушей. — Как снова стать нормальным? Мужчина напротив него сменил восхищение на недоумение. — Уважаемый мастер, Вы самый что ни на есть нормальный! Понимаете, со всеми, кто пробовал это зелье ничего подобного не случалось. Но теперь я своими глазами вижу истинный эффект! Вы — идеальный образец для изучения! Прошу, умоляю, отправляйтесь со мной в Кур-де-Фонтейн, наши учёные… — Да никуда я не собираюсь отправляться! И плевать мне на ваше зелье, и на учёных плевать! Дайте мне лекарство! — не выдержал Крепус. Сейчас его меньше всего волновала наука и заграничные поездки. — Мастер, я… Я полагаю эффект временный. По крайней мере, прилив сил, что даёт сие чудесное зелье, заканчивался через 24 часа… Быть может в Вашем особом случае эффект продержится чуть дольше… Крепус со злости ударил кулаком по столу. — Чёрт подери! Клянусь, если я не стану прежним, и ты, и все твои учёные застрянут в крепости Меропид до конца дней своих, и никакие зелья вам на заводе по производству мехов не понадобятся! Жак весь задрожал. — Мастер Крепус, уважаемый, я сейчас же свяжусь с нашими учёными, если эффект не пройдёт, мы обязательно придумаем что-нибудь, я уверен в этом, только не беспокоитесь так… Жак всё же обладал удивительной способностью уверить собеседника в чём угодно. Конечно, после его слов Рагнвиндр немного успокоился. Эффект должен быть временным, и совсем скоро он станет прежним. С больной спиной, проступающими по всему лицу морщинами и тяжёлой головой по утрам. Противопоставлялись этому гладкая кожа, крепкие кости и внимание со стороны Кэйи. Крепус доходчиво объяснил, что случится с Жаком, если тот внезапно пропадёт и, убедившись в благонадёжности горе-бизнесмена, отправился к ожидающему его в Добром охотнике спутнику. — Прости, посиделки в людной забегаловке не слишком походят на лучшее свидание. Крепус сел напротив парня, виновато улыбаясь. Он в любом случае не сможет организовать для Кэйи такое мероприятие, зато сможет подтолкнуть Дилюка — не пожалеет моры и даже сам выберет подходящее место. Возможно, таким образом он не нарушит хотя бы часть данного сгоряча обещания. — Ничего, всё-таки у тебя не было времени подготовиться, — Кэйа понимающе кивнул. Что-то ему подсказывало, что Дилюк не был слишком внимательным, потому как Кэйа не ожидал вообще ничего особенного. Они заказали перекус, а после отправились на небольшую прогулку подальше от города. Кэйе это показалось романтичным, а Крепус позаботился о том, чтобы не попасться на глаза рыцарям. Любуясь тихой заводью у пристани к Крепусу пришла идея попытаться немного расспросить Альбериха об их с Дилюком отношениях. Уж слишком интересно было узнать, как далеко у них всё зашло, пока Крепус спал непробудным сном и видел лишь отчёты, встречи с партнёрами и командировки. — Как думаешь, может стоит рассказать отцу о нас? Крепус начал с вопросов пожёстче, а вот Кэйа отреагировал неожиданно. — Он и так всё знает. — А? С чего ты это взял? — Ну-у-у, я в последнее время совсем не сдерживаюсь, — он изобразил самую хитрую ухмылку, какую только мог. — Совсем стыд потерял, — и, соответствуя сказанному, шлёпнул «Дилюка» по заднице. — Эй! — Крепус раскраснелся, словно рак. — Ладно, а сейчас серьёзно. Ты бы вышел за меня? — Не-а, — просто ответил Кэйа, весло пошаговая по мостовой. — Что?! Почему? Крепус искренне хотел знать. Это был важный вопрос, он касался будущего его семьи. Ах, останься Кэйа на винокурне вместе с Дилюком, и прекрасная жизнь без странных зятьёв и невесток была бы обеспечена. Возможно, Кэйа после замужества бросил рыцарство и занялся бизнесом, и тогда они вместе проводили бы столько времени… Было ещё кое-что. У Дилюка и Кэйи в будущем могли быть дети. Кэйа слегка отличался от остальных мальчиков, да так, что поначалу и Крепус и Аделинда были уверены, что он девочка. Лишь долгие обследования у лучших врачей подтвердили слова самого Кэйи на счёт его пола. В пустыне Сумеру дети с подобными «аномалиями» не такая уж и редкость — заверил их один из учёных. По всем остальным признакам Кэйа был мальчиком, и по мере взросления отличить его от обычного парня было невозможно. Этот факт вскоре перестал кого-либо заботить, по честности, Крепус вспомнил об этом только сейчас. — Трахни меня как следует и, может быть, я передумаю. Ого. Такого Крепус точно не ожидал. Пока Рагнвиндр пребывал в ступоре, Кэйа достал из кармана ключ и в припрыжку направился к маленькому старому дебаркадеру, пришвартованному у пирса. — Ты чего задумал? — М? Мы сюда разве не за эти пришли? Ты ведь сам сказал, что в отеле Гёте есть знакомые твоего отца. Не считаю нужным давать им повод для слухов. А тут тихо, никто нам не помешает. — Откуда… — Ключ? Скажем так, одолжил у смотрителя. Старый извращенец решил, что я загляну к нему ночью. — Кэйа! — Что? Пошли уже, я весь день ждал. Или ты передумал? Передумал? У него попросту не могло быть возможности передумать, он ведь вообще не думал. Думать о том, чтобы делать всякое с Кэйей должен был Дилюк. Самым разумным решением стал бы отказ. Не было ничего проще, чем сказать: «Да, я передумал. Давай не сегодня». Но не тогда, когда у Кэйи так мило раскраснелись щеки, не тогда, когда он сглотнул накопившуюся от желания слюну, и уж точно не тогда, когда он потянул руку Крепуса в свои штаны. — Чувствуешь, какой я мокрый? Пальцы коснулись тёплой влажной киски, и Крепус готов был поклясться, что умрёт на этом самом месте, если не вставит свой член глубоко внутрь неё. — Проклятье, — выругался он. Зелье Жака сделало его молодым парнем, а чары Кэйи совершенно точно превратили его в дикого зверя. Любые мысли покинули голову, оставив только чистую животную страсть. Крепус впился в чужие губы, не заботясь об осторожности, кусая нежную плоть и ловя испуганные вздохи. Так вот о чём мальчишки спорили тогда в саду. Они оба готовились к этому дню, но внезапное поручение от Ордо испортило их планы. Для них это был первый раз, так? И прямо сейчас Крепус наглым образом лишает сына возможности пережить этот прекрасный момент. Более того, он пользуется Кэйей, убеждённым в том, что целует и ласкает его Дилюк. Только вот никакой страх, никакой стыд не могли остановить мужчину. — Чёрт, я хочу съесть тебя. Крепус потащил Кэйу к кровати, судя по запаху свежего белья, застеленную не так давно. Сама комнатка была совсем крошечной, предназначенной для очень неприхотливых и небогатых посетителей, что волновало возбуждённый разум в последнюю очередь. Он уложил парня на постель и принялся стаскивать с него штаны, а Кэйа после ошеломляющего поцелуя как-то приутих. — Всё хорошо? — обеспокоенно спросил Крепус. Он перестарался и напугал своего мальчика? Кэйа нервно улыбнулся. — Ты такой напористый, это слегка необычно… Конечно, он мог бы не торопиться, мучить долгими прикосновениями, но настроение не располагало. Он хочет жестко, быстро, не оставляя себе времени на раздумья. Если уж он собрался взять Кэйу, то постарается как следует. — Ты постоянно дразнишься, сегодня я на тебе отыграюсь. Так что раздевайся. — Ух ты, какой мстительный! Это мне нравится… Кэйа послушно снял с себя остатки одежды, и, в ожидании ласок, лег на спину, отдавая весь контроль «Дилюку». Не столько из-за смущения или волнения, сколько из любопытства. Крепус же не стал разочаровывать его. Раздевшись сам, он склонился над Альберихом и вдохнул его запах. Почему он пах так сладко? Рагнвиндр долго не мог разгадать эту загадку, но этот запах Кэйа носил всегда. Не похожий ни на аромат цветов или фруктов, ни на благоухание природы после дождя или первых морозов. Что-то абсолютно неземное и притягательное. Ему захотелось попробовать на вкус. Язык прошёлся по тонкой коже шеи, дорожка из лёгких поцелуев пошла вниз — к главному источнику этого великолепного возбуждённого запаха. Кэйа громко выдохнул, ощущая на мокрой киске дыхание. О, Крепус почти завидовал, зная, какое удовольствие сейчас получит его мальчик, и не мог поверить собственному счастью, осознавая, что это удовольствие подарит ему он сам. Он взглянул на ожидающего Кэйу уверенным взглядом и, наконец, приступил к делу. Это была огромная ошибка, самая большая в его жизни, ведь попробовав вкус Кэйи единожды, как он мог не стать зависимым, словно злостный наркоман? Парень под ним корчился от блаженства, пока его киску поедал его любимый рыжеволосый рыцарь, которому он отдал бы всего себя без остатка. — Дилюк, пожалуйста, вставь его, прошу… Я так хочу твой член… И «Дилюк» повиновался. — Ты уверен? Хоть Кэйа был достаточно расслаблен и возбуждён, он не хотел причинить ему ненужный дискомфорт. Всё-таки чтобы впервые поместить в себя приличного размера член необходима тщательная подготовка. — Да, детка, я хочу его внутри, — парень жалобно заскулил в своей просьбе, ну а Крепус понял, что нуждается в этом не меньше. Он входил медленно, но без усилий. Скользкие стенки без проблем принимали его, обволакивая жаром и теснотой. — Чёрт, так хорошо!.. — мужчина не сдержал протяжного стона. Как же давно у него не было хорошего секса. Чтобы в груди горел целый пожар, а пальцы покалывало от жгучего желания. Его толчки почти сразу перестали быть размеренными, как и контроль оставил все чувства на произвол возбуждению. Кэйа оседлал его, сам создавая идеальный темп, будто всегда знал, что нужно им обоим. Влажные шлепки заполняли всё крохотное пространство. Кэйа сжал его, вцепился в плечи тонкими пальцами и издал протяжный стон, и одного только звука было достаточно, чтобы Крепус кончил. Он даже не осознал, что сделал это внутрь, тут же свалившись на разгорячённое тело парня. — Охренеть, — заключил Кэйа. — Да… — подтвердил Крепус. — Ты сегодня выше всяких похвал. Комплимент был, несомненно, приятен, но через дымку пост-оргазма Крепуса смутило одно слово. «Сегодня». Кэйа, рассудив, что такая долгая пауза нехороший знак, и, немного обдумав следующие слова, продолжил: — То есть, с тобой всегда здорово, но ты будто стал… лучше? Начитался чего-то, скажи честно, — Кэйа в шутливой форме похлопал его по щеке. — И ещё, мне показалось, или твоя штука стала больше? Резкое одёргивание одеяла заставило Рагнвиндра подскочить. В такие опасные игры он ещё не играл. Абсолютно любая мелочь могла вызвать у Кэйи подозрения, раскрытие его истинной личности сулило такими катастрофическими последствиями, что было страшно даже представить. Однако вся эта канитель пробудила в мужчине нечто особенное. Смесь адреналина, ужаса и тягучего предвкушения чего-то стоящего того, чтобы поставить на кон собственную репутацию. Альберих рассмеялся, приняв его нервозность за стеснение. — Ты такой бойкий. Готов продолжить? — Продолжить? Конечно, Крепус подозревал, что одним раундом дело не окончится. Когда ты молод, тебе всегда недостаточно, сейчас, будучи в молодом теле, ему посчастливилось вспомнить об этом. — Да, то, ради чего мы здесь. Ты боишься? В голове Крепуса зародилось сразу несколько предположений. Они здесь, чтобы трахаться весь остаток дня? Тогда почему Кэйа вдруг подумал, что он боится? Или его мальчик хочет попробовать что-то новенькое? — Ты сам боишься! Слишком уж часто ты спрашиваешь меня. Тут Кэйа резко переменил позу, нависая над Рагнвиндром и зажимая его бёдра между своими коленями. — Я не боюсь. Я давно готовился, и сегодня утром тоже. Хочешь проверить? Его сладкая улыбочка отвлекла внимание, и Крепус даже не заметил, как Альберих схватил его руку и направил к своей дырочке. — Давай, вставь… — приглашал его мягкий певучий голос. Только сейчас Крепус понял, что слегка ошибся в предположениях о планах мальчишек на этот отпуск. Признаваясь себе честно, он даже обрадовался, что всё-таки первым у Кэйи был не он, однако Альберих предложил ему нечто совсем переходящее границы. — Ты совсем с ума сошёл, Кэйа. Ты хоть понимаешь, что эта дырочка для такого не предназначена? Отцовская позиция была совершенно не кстати. Из Крепуса само как-то вырвалось, и, естественно, его обеспокоенность вызвала вопросы у парня. — Сошёл с ума? Ты сам подталкивал меня к этому! Разозлённый Кэйа сжал его ладонь и сам насадился на два пальца. — Напрягись, — приказал он, и медленно начал движение. — Ну как, хочешь заменить их на свой член? Его дерзость волной смыла любые сомнения. «Дилюк» повалил нахального мальчишку на спину, бешеным ритмом вставляя пальцы в него. Кэйа закусил ткань простыни. — Не жалуйся, Кэйа, ты сам напросился! Крепус вытащил пальцы, с силой шлёпнул своего любовника по заднице и без лишних усилий поставил его на четвереньки, прижимая голову к подушке. — Сейчас проверим, сможешь ли ты кончить от моего члена в твоей заднице. Послушно нагнувшись, Альберих протяжно застонал. Этого он и хотел. Парень не соврал, он отлично подготовился, иначе член не вошёл бы в него так легко. Уткнувшись в подушку, Кэйа только и мог что поскуливать и мычать. Его киска вновь стала мокрой, но жестокий «Дилюк» не дал ему потереть клитор, хотя его пальцы казались куда более опытными, чем свои собственные. Его шалость удалась, из-за новых ощущений он кончил быстро. Казалось, что тело его обманывает. Неужели анальный секс настолько приятен для него? Крепус же любовался на две раскрытые дырочки, полные его спермы, и воображал, что однажды наполнит их снова. Окончательно вымотавшись, оба крепко уснули, а проснувшись, кое-как устранили погром в маленькой комнатушке и отправились домой. Есть хотелось невыносимо, но, будучи истинными джентльменами, для начала они приняли прохладный душ, попутно целуясь и нежась в объятьях друг друга. Плотно отужинав, весь остаток вечера они только и делали, что праздно шатались по виноградникам и пили вино. Дилюк откуда-то узнал, где мастер Крепус хранил ключ от винного погреба, куда мальчишкам вход был категорически воспрещён со времён одного неприятного случая. — Твой отец вернётся завтра утром, так? — уточнил Кэйа, поглаживая грудь того самого отца лёжа в кровати Дилюка. — Предположительно. «Но было бы неплохо провести ещё один день с тобой» — мысленно договорил Крепус. Ещё пара долгих поцелуев, и Кэйа отправился в свою комнату. — Добрых снов, милый. Оставим наш маленький секрет между нами, хорошо? — хихикнул Кэйа. — Не волнуйся, я не собираюсь хвастаться перед друзьями, — заверил его несостоявшийся рыцарь.

***

Крепус зарёкся не спать. Он должен был понять, в какой момент превратится в себя старого, а после встретить Дилюка раньше хитрого Альбериха и замять тему с этим проклятым походом раз и навсегда. Такому надёжному плану ничто не могло помешать, кроме, конечно, вновь начавшейся ужасной головной боли, отключившей его до утра. Солнце вновь слепило глаза, а голова гудела. Зато ночная рубашка вновь села как надо. — Я снова старик! — радостно воскликнул Крепус. — Я снова старик… — уже не так радостно повторил он, взглянув на себя в зеркало. Внизу послышались звуки, и мужчина сразу поспешил туда. Уставший Дилюк волочил по полу клеймор, не заботясь о дорогущем напольном покрытии. — Привет, отец, как дела? — наивно ожидая правдивого рассказа спросил он. — Дилюк! — резко бросил старший Рагнвиндр. Дилюк перепугался, поднимая клеймор с пола. — Послушай очень внимательно. Ни при каких обстоятельствах не заговаривай с Кэйей о твоём походе. — А я и не собирался, он и так обижен на меня. — Он больше не обижен. Но говорить о походе не смей, всё понял? Парень, не очень хорошо соображая после утомительного задания, согласно кивнул. — И ещё кое-что. Крепус подошёл ближе и попытался разделить чёлку Дилюка на две части, чтобы причёска хоть немного походила на его. — Пап, ты чего? У меня лоб огромный, ты же знаешь, как я стесняюсь… — засопротивлялся Дилюк, но старший Рагнвиндр настоял на своём. — Походишь немного так, и не спорь с отцом. Слишком голодный и сонный, чтобы перечить, Дилюк отправился на кухню. Вскоре вкусный запах завтрака привлёк Кэйу. Вид у него был как никогда довольный, хоть и слегка помятый. — Привет, мальчики! — весело поздоровался он. Дилюк чуть было не попытался поцеловать его, но быстро осёкся, вспомнив о присутствии отца. Завтрак выдался славным. Аделинда приготовила кучу разных вкусностей, ведь господин Крепус приехал неизвестно когда, и без сомнений был голоден. Каждый не мог оторваться от еды, и только Кэйа со свойственной ему хитринкой в глазах посматривал на двух рыжеволосых мужчин. Он демонстративно отставил тарелку и мило улыбнулся. — Ну что, как прошёл твой поход, Дилюк?