Glacial Eyes

Ризли, тактильный человек, руки - его верные спутники в жизни, он получает необходимые ощущения, читает незримое, восполняет уровень телесных контактов через объятия, на которые он не скупится, дружеские и крепкие пожатия, на прогулках проявляет инициативу поддержать спутника под локоть, даже принимая чашу горячего чая, ненароком встретится пальцами с чужими ладонями. Он дерзкая личность, имеет свое четкое мнение об окружающем мире, хоть он и тот, у кого своя правда, лишний раз не вступит в конфликт с противоположным суждением и промолчит всю оставшуюся беседу. У герцога по-простому "большое сердце", он не пренебрежет своим временем на детей, мелюзин, ни в коем случае не ворчит на наклейки на одежде, царапинки на механических, роботизированных перчатках, когда разрешает поиграть детям с ними. Правда, его добродушие сотрудничает со строгостью, честностью и адекватным восприятием некоторых неприятных ситуаций. Это и помогает ему стоять на месте управляющего крепости Меропид. Нёвиллет делает в своем уме отчет по исследованию примеченных качеств Ризли, составляет его портрет со дня их знакомства, потому что герцог - весьма неординарный персонаж в его долгой жизни, занимая далеко не десятое место. Анализ поведения людей у Нёвиллета становится с каждым разом лучше, он доволен собой, замечая искреннюю улыбку на собственном лице. Почему герцог крепости является не второстепенным героем в жизни юдекса, так потому что… очень многое и стремительно быстрое стечение обстоятельств за последние года случаются между ними. В первую официальную встречу, как двое коллег, Ризли пригласил юдекса на чашку чая. И Нёвиллет очень хорошо все помнил, то как новый управляющий был полностью "скован льдами", от него исходил мороз - Ризли был не расположен к лояльности, дружелюбию по отношению к судье. Его глаза, вековые айсберги с пугающим холодом и таким же дном. На той встрече они обменивались короткими, сухими любезностями, и к счастью она прошла быстро, у обоих не было в наличии достаточного свободного времени. Благо, Сиджвин помогала с новостями об общей оценке обстановки в крепости Меропид. Она не редко присылала письма, где радостно сообщала о многочисленных положительных изменениях в тюрьме, о том, как реже теперь проливается кровь на ржавчину металлических полов, усталость у рабочих уже не выражается в кошмарных симптомах и количество жалоб сходиться к нулю. Ее коктейли начинают пить! " ….Кроме его светлости, месье Нёвиллет, подскажите, есть ли у вас идеи, как уговорить герцога пить мои коктейли? Запах его чая мне начинает надоедать." Все это вызывало у юдекса усталую, снисходительную улыбку. В последующем, они не избегали встреч друг с другом, часто сталкивались, на это способствовала работа. Описать Ризли в тот период, когда он только получил звание герцога в ранние двадцать лет, это неприступность, это наводящие страх и волнение бушующие волны, это кипящая энергия в хрупкой чаше, которая постепенно трещала и раскалывалась… Сиджвин описывала свою тревогу за состояние его светлости: "… Он берет непосильную ответственность. Я редко встречала таких взрослых с превышенным контролем над всем… я боюсь за него, месье Нёвиллет, что я должна сделать?" Тогда, Нёвиллет взял за привычку посещать крепость без приглашения. Он мог в любой свободный момент спуститься к глубинам вод, не предупреждая, этим пугая рабочих и заключенных тюрьмы, не абы какой судья решиться спуститься к ним, а тут сам Верховный. Нёвиллет признавал свою слабость и беспомощность в ситуациях относящихся к Ризли. Он уже тогда знал, настолько герцог упрям. Когда он получил тревожное письмо от медсестры, долго думал, как же ответить, что посоветовать, он должен был знать ответ, ведь он - юдекс. В каждые визиты, на руках Нёвиллета без изменений держал маленькие презенты управляющему, будь то заморские сорта чая, свежая, еще держащая тепло выпечка, занимательные исторические книги, однажды и редкую грампластинку принес… Сказать, что такие появления сбивали с ног герцога, значит просто промолчать. Они обыкновенно застукивали его за сном на рабочем месте, с разлитыми чернилами и испачканным столом, опухшими глазами и синяками. (Картина забавная, имеет двусмысленный характер, распространение строго запрещено судьей.) Те года срывали с Ризли кожу, однако это было временно. Когда он отходил от сна и щемящей боли в спине после неудобной позы, его будил запах ягодно-черничного чая, горькой корицы и мятная прохлада от Нёвиллета (запахи часто менялись, но не ситуация). Краснеть, извиняться, оправдываться перед судьей звучало до абсурда глупо, так что он начал себя учить иногда искренне благодарить и улыбаться юдексу. То были первые на его памяти признаки заботы о нем. Когда они садились пить чай после того, как Ризли просыпался, оба решили, что стоит отбросить какие либо формальности, хотя бы в чаевые часы, когда можно было громко выдохнуть, еще больше расслабить эту имитацию галстука герцога на шее и откинуться на спинку стула. И уже в эти моменты, Ризли видел перед собой не высокомерного, чопорного судью, а вполне себе приятного, разговорчивого, слегка застенчивого, всесторонне развитого и интересующегося персонажа. Визиты Нёвиллета смогли каким-то образом оттаивать промозглый лед в Ризли, раскрывая и возрождая его интерес к жизни за пределами тюрьмы, их города, раскрывать для себя новые факты о культуре других народов. Юдекс был живой книгой истории, хранил в себе бесчисленные события минувших столетий, и делился ими через призму своих воспоминаний. Его рассказы сочились красочностью, живостью, дотошной детализацией и сильно влияли на слушателей… на Ризли.

***

"… Я чувствую такую радость, когда вокруг меня все счастливы! Даже его светлость, он так быстро повзрослел, месье, я горжусь и искренне благодарна за то, что и вы были рядом." Целую неделю в столице Фонтейна бесстыдно светило солнце после ежегодного сезона дождей. Пекло оно нещадно, но благодаря такой погоде, весенние фестивали проводились почти каждый день, что нельзя было сказать так оптимистично для работников. В обыденно прохладном, закрытом дворце Мермония стояла духота, окна были раздвинуты в надежде почувствовать скользкое, свежее дуновение, но вместо него все поголовно обливались пóтом и жарились от гудящего испарения. – 98-й… 37-й… 25-й. Нашел. - подал голос Ризли, под тяжелым весом тюремного управляющего на вид крепкая лестница жалобно скрипела, хотя неудивительно, она прослужила этому кабинету десятилетия. Он подошел к широкому рабочему столу, где выстроились не менее десяти стопок с толстенькими документами, украшенные разноцветными корешками и обычно прикрепленным к ним тонкой тетрадью. Еще одна такая папка была аккуратно положена сверху самой высокой башенки. Перед такой имитацией зданий стоял Нёвиллет, взгляд сосредоточен, под ладонью блокнот, где он усердно и так филигранно писал заметки, герцогу было честно невыносимо от вида серьезности и строгости всей ситуации. Мантия лежала на спинке стула, ворот распахнут ибо даже судье не сладко от знойной погоды. Нёвиллет попросил его помочь перебрать полки, этим уже давно никто не занимался, а голова шла кругом от беспорядка в его кабинете. Ризли ответил на его просьбу в письме явным согласием, предлагая начать с раннего утра. – Нёвиллет, - голос прорезал тишину, под которую судья исписывал свой блокнот информацией, понятной лишь ему. - Вам не мешают волосы? Голос уже раздался позади юдекса, в десяти сантиметрах от его шеи, опасно. Но он пока не заметил, как герцог с точной аккуратностью перебирал кончики его волос в широких ладонях. – Ох, когда ты это заметил, думаю это так. - Нёвиллет прошелся по затылку пальцами, чувствуя скапливающуюся влагу и начал проходиться по карманам в поисках резинки. – Не стоит, у меня есть, садитесь. - Ризли заранее отодвинул для него стул и медленно задвинул, когда судья сел и благодарно улыбнулся ему. Длинные пальцы перебирали жидкие, блестящие на лучах локоны. Ризли пока только ощупывал их и лениво перебирал послушные закрученные волосы, проходил своими пальцами словно гребнем от корней до самых кончиков. До чего же и они прекрасны, идеальны. В руке лежали перебранные снежные локоны, открывая вид на не загорелую кожу шеи. К ней уже прилипли тонкие волнистые волосинки, взгляд двух льдинок скользил по незащищенной коже. В глазах Ризли заплясал хитрый огонек. Два чужих пальца подобрались к воротнику, сначала оттянув, а потом…Нёвиллет в тот же момент почувствовал как они бессовестно собирают влагу с шеи, и слегка опешил, резко повернув голову в бок, устремляя взгляд на Ризли. Его лицо было расслаблено, плечи опущены, слегка сгорбившая спина, а в главах чистое веселье, наглая улыбка только подтверждала это. Пальцы все еще медленно водили по взмокшей коже уже слишком глубоко, нащупывая позвонки, Нёвиллет слишком ярко ощущал особенности его кожи, чувствовал царапины и легкую шершавость. Он открыл было рот и собирался возмутиться, пока не почувствовал приятный холодок и такой желанный мороз по спине. Жутко хотелось выгнуться на встречу порыву морозного ветерка и блаженно выдохнуть, но судья нашел в себе силы горько прикусить язык и принять железную сидячую позу, хотя уши предательски загорелись насыщенным розовым. – Даже приятно, согласны, месье? - игривость в голосе Ризли хотелось убить и утопить. – … Ты собирался заплести мне волосы. – Ой-ой, точно.

***

Нёвиллет начинает чаще чувствовать на себе эти самые шероховатые, томно горячие, чересчур нежные ладони и аккуратность их прикосновений. Порой, когда юдекс спускается в подводную крепость, первое, что он ощущает это приветствие управляющего в виде легкого объятия, когда чужие руки ненадолго задерживаются на талии. Его взгляд твердый, смелый смотрит в сиреневые глаза напротив, а кривая, дурацкая (очаровательная) улыбка сама по себе расплывается на лице Ризли. Но когда они сталкиваются друг с другом на поверхности, среди других жителей и зевающей толпы… Ризли лишь почетно склоняется, берет в ладонь кисть Верховного судьи и оставляет мимолетный поцелуй. Абсолютно все в рамках дозволенного и никакой пренебрежительности.

***

"… мне лестно, что вы заглядываете ко мне чаще обычного, и сейчас хочу, чтобы вы составили мне компанию за ужином в ресторане N, в семь вечера, на балконе. Буду ждать вашего ответа, месье. W." Исследования Нёвиллета заходят в тупик. Когда перед тобой стена с древне-сочиненной загадкой, обросшая пылью, будешь перечитывать до тех пор, пока суть не ударит в голову. – Какие взаимоотношения между вами и герцогом? - такой вопрос задает мисс Клоринда, когда судья с дуэлянткой встретились утром за терпким и исключительно ароматным кофе на террасе кофейни. Конечно это было бы нетактично спрашивать напрямую у судьи его личные взаимоотношения и интересы в жизни. Однако, мисс Клоринда проницательна и чутка, сразу тянет за нужные нити, когда юдекс сам поднимает такую острую тему в их разговорах. – Исключительно дружеские. - юдекс тянет на языке, думает, как правильнее ответить. - … нет, наверное, это не так. – Герцог Ризли ответил бы по-другому. - она хорошо целиться. – Я думаю, это новый уровень дружбы, которая предписывает себе взаимную симпатию. Нависает молчание, они оба пробуют кофе на вкус, и в немом согласии отметили, сегодня он хорош. Нёвиллет проходит взглядом по кружкам с бледными отпечатками помады, по листве, запутавшейся между столиками на открытой террасе и на небо. Серо оранжевый оттенок, на вид пасмурно, но лучи все же падают и выжигают желтую листву. – Месье… - глубокий вдох, девушка в упор смотрит на юдекса, тоже не решаясь высказать свои мысли. - мне дорога Навия. Я бы не исключала дружбу в наших отношениях, но я определенно чувствую больше чем это. – Ох, Клоринда... - взгляд Нёвиллета нежный, а голос смягчился. – И я точно не желаю отступать, не вижу в этом смысла, когда поняла, что я для нее далеко не третий человек. - ее губы поджались, помада где-то стерлась. - Ризли определенно влечет к вам. Он со многими упрям как осел, дотошный, не скупится на доброе словечко, не замечали? – Нет, он… - все прояснилось. - он не такой … «Влечет к вам» Это фраза контрастирует в голове на протяжении всего дня. С голосом дуэлянтки, с хрипотцой и тем низким тембром, которым она полу-шепталась, держа под губой кружку кофе. Она заела беспрерывным проигрывателем. И весь рабочий день был расколот и разгромлен как игрушечный замок. Разве друзья чувствуют влечение друг к другу? Если и так, сведения в записях Нёвиллета необходимо менять, но согласно им, влюбленность подразумевает страсть, чувственность, желание и все синонимы к влечению. Встреча судебной коллегии, что было поставлено в его график первым, прошло спокойно. Верховный судья пока не углублялся в личные мысли, стараясь мысленно уйти подальше от утренней сцены на террасе. Послеобеденное слушание, сразу после частного собрания, уже было немного обыденным, скучноватым… И уже тогда логическая цепочка потихоньку начала ввить паутину со всеми примечаниями недавнего поведения Ризли. Очень некстати, а впереди еще несколько часов работы. (Говорят, во время того самого слушания, Верховный судья был нем как рыба, но его взгляд почти прожег дырку в спине защищающего адвоката невиновной стороны. И единственный раз, за то слушание, публика услышала его голос, только когда он произнес со всей тяжестью «Невиновен.») Сидя в своем кабинете, когда часы пробили шесть вечера, Нёвиллет закрывает папку с оранжевым корешком и отправляет ее на полку, где месяцами ранее был привычный беспорядок. Но теперь, перед ним все выстроено по номерам, папки разделены определенным уникальным порядком, что вывел для себя юдекс, а в сторонке стоит новенькая металлическая лестница. Эта миниатюрная стремянка появилась у него позднее того дня совместной уборки с Ризли. Отправили ее в кабинет Верховного судьи прямо из крепости Меропид, с прилагающей запиской от герцога, где он настоятельно просил выкинуть старую лестницу и не в коем случае не пользоваться ею снова. Разве служебная дружба между ними обязывала иметь такой двойственный смысл? Обыденно ли дарить друг другу подарки без повода со скрываемой заботой? Звать на ужин вторую пятницу месяца, ровно в семь, в самый отдаленный, но не обделенный роскошью ресторан, а по итогу выяснять, что его герцог оплатил стол уже часом ранее? А вот объятия и поцелуи точно не в рамках дружбы … Вывод, что герцог крепости Меропид, Ризли, влюблен в Верховного судью Фонтейна был выписан на обрывке бумаги неизменным искусным почерком и засунут в толстенький блокнот самим Нёвиллетом. Он резко сует его в один из ящиков своего рабочего стола куда подальше, глазами ища часы на стене. 18:25, для юдекса неприемлемо опаздывать, даже несмотря на странно щемящее сердце, гул в порозовевших ушах и легкое давление в животе… Видимо стоит сперва забежать в аптеку.

***

Ризли только чувствует резкий порыв ветера и холодок после, взъерошивший его волосы. Он повернулся на стуле, всматриваясь в вечернюю темноту поздней осени, в высохшие полу-обнаженные ветви, но ничего не увидел позади себя. А Нёвиллет уже садился перед ним, убирая в сторону длинный поток волос и галантно скрещивая ноги, в своей обычной манере. Герцог не задает вопросов, шок такого появления проходит сразу, а взгляд с трудом отводит от чужих коленей. – Добрый вечер, Нёвиллет. - улыбка расплывается на лице герцога. Нёвиллет упоминал, насколько она глупая? – И тебе добрый вечер. - вежливо ответив, судья не спеша снимает с рук перчатки и кладет себе на бедра. – Сегодня ты выглядишь уставшим, стоило меня предупредить, я бы перенес ужин. - он всматривается в замешательство на чужом лице и неожиданно порозовевшие скулы. – Я… должен был сегодня тебя увидеть. - Нёвиллет отмахивается, сделав паузу. - не суть, сегодня все выдалось спокойнее, не плотный график. И утро провел с мисс Клориндой за кофе. – Оу, какой совпадение, в обед она тоже ко мне заходила, но не задержалась, сразу ушла с Сиджвин. И о чем вы говорили? - последний вопрос Ризли задал глядя в глаза, выискивая ответы, его ладонь подползла к чужим пальцам, легонько обхватывая их. " О тебе." Ответ застревает и чешет на языке, юдекс не врет, Нёвиллету хочется сейчас же откусить себе язык. И плевать, что ужин будет испорчен, его рабочий день был уже испод корня провален, плевать, если придется до конца сидеть с полным крови ртом и молчать. Но судья лишь натягивает скромную улыбку, обнажает свои клычки, собирается вот-вот сказать ложь: – Ха-ха, не угадал, но был близок… Вечер проходит медленно и лениво, как и все предыдущие, даже погода благоволит им своими теплыми порывами воздуха. Выгоревшая листва переодически падала им на стол, некоторые путались в складках шелковой скатерти. Вино в прозрачных, обрамленных золотом бокалах искрилось от света стоящей неполадку лампады. Нёвиллет вдыхал этот осенний запах, с примесью горелых веток и испарения от тротуара, горло горело от алкоголя хорошей выдержки и он забыл даже про быстро текущее время. Разговор шел плавно, как они и привыкли. Никого постороннего, как и должно быть. Они в самостоятельно созданном, укромном мире, где есть теплые отношения, от которых голову кружит (или это уже алкоголь?), безобидные шутки и флирт, в глазах напротив по-новому засияли блики и что-то еще интимное, накаляющая грань дозволенного, дальше - страсть. … герцог крепости Меропид, дорогой друг и хороший собеседник, Ризли, влюблен в Верховного судью Фонтейна … – … Нёви…? Нёвиллет… - голос, слишком родной и слишком близок к сердцу. - Ты будто уже спишь, давай провожу тебя домой, я настаиваю. Ризли прав, глаза слипаются и он чувствует как веки лениво подрагивают от яркого уличного света, но как ни кстати, его желание спросить кое о чем герцога никак не улетучивалось. Только одна мысль об этом, и всю сонливость как рукой сняло. Уголки губ, смоченные вином расплылись в ленивой улыбке и Нёвиллет шепотом начал: – Ризли, перестань скрывать от меня такое очевидное. - он будто чувствовал, пересел ближе к Нёвиллету, брови забавно нахмурились и Ризли заразился от лукавой улыбки собеседника. Дальше Нёвиллет только помнил как он сам, первым потянулся к сухим и горьким на вкус губам, но щемяще сладкий поцелуй сделал его по-настоящему необычным. Смутно помнил, как они начали неловко, потом кто-то из них отбросил и разрушил все невидимые барьеры в сознании, уже без стеснений кусая и облизывая обветренные губы, сталкиваясь зубами и перетягивая разрывающийся канат. Он даже застал тот момент, когда Ризли бесцеремонно гладил его за голую спину, задрав рубашку и оттягивая чужой ремень. – Прошу, только не здесь, - Нёвиллет удивился тому, как сел собственный голос, а губы не ощущали привычной теплоты. Голова Ризли уткнулась ему в плечо, чужое тяжелое дыхание вызывало табун мурашек, но следующее, застало Нёвиллета в легком испуге. Герцог, едва мелко дрожа двумя широкими ладонями поднес кисть судьи к губам и целовал тыльную сторону, они разительно отличались от формальных, по крайней мере ситуацией. От его ладоней шел холодок, поцелуи были хаотичными… А когда он поднял обжигающий теплотой взгляд, прямо выпалил: – Прости, Нёви, но я так боялся близости с кем-либо, меня пугало и тянуло к твоей любви. - еще один поцелуй на запястье. - Я сейчас могу сказать, как тебя люблю. Сквозь эти поцелуи, бьющейся друг о друга листвы, нарастающего позднего вечернего ветра и треск свечей, Нёвиллет услышал не лишенное искренности «спасибо».

***

– Месье Нёвиллет, какие ароматные цветы вам начали часто присылать… и такие тяжелые! - Седена, мягко говоря ввалилась в кабинет Верховного судьи, пока тот пытался разглядеть маленькую качающуюся служащую-мелюзину за букетом белых гардений. – Спасибо большое, Седэна, не утруждай себя, для тебя это тяжело. - Нёвиллет поспешил помочь не упасть заботливой служащей с, и правда чудесно медовым, удивительным запахом. Он постарался скрыть свою глупо улыбающееся лицо за букетом, а напрасно, сам знал. Среди ванильных бутонов спряталась крошечная записка с инициалом “W” резким почерком. – Это должно быть от очень милого и искреннего человека, месье, вам они так идут и даже кабинет стал будто… живым! - Седэна забавно развела руками, обхватывая весь кабинет. – Да, согласен с тобой… Какое все стало живое. Мелюзина согласно покивала головой, радуясь без особого повода, но будто что-то вспомнив, тут же пошла к выходу. « И что же они означали на языке цветов, помню, как мне подарили … »