Переживание Эдди

      Эдди Брок каждый день выходит прогуляться. За кофе или за едой — не так важно. Важно вытащить себя из дома хоть ненадолго. Иногда он выбирается дальше, чтобы взять интервью.       Бывают дни, когда все, что Эдди делает — это лежит. Ближе к вечеру он собирается с силами, чистит зубы (не всегда), справляет нужду и выходит на улицу. В такие дни приходится идти аж до all-night shop. Утомительно далеко идти, примерно, как додумывать до конца слово «круглосуточный».       Отстой.       Эдди не слишком заморачивается с выбором еды — берет молоко, картофельные шарики и шоколад. Правда, последнее время от сладостей приходится отказываться, они ему больше не по карману.

***

      Где-то глубоко в душе Эдди знал, что так будет. Не то чтобы раньше он много думал о смерти или том, что Веном умрет, но сейчас мысли снова и снова возвращаются к последним минутам жизни Ви.       «Уж лучше бы я,» — банальная мысль. Глупо думать об этом, если ничего нельзя изменить, и выводов на будущее уже не сделать.       Так странно… Раньше Эдди был уверен, что не прочь отдохнуть от Венома. Потом, после истории с Карнажем — наоборот, был уверен, что не переживет потери. И вот, Ви исчез, а Эдди все еще продолжает жить.       В памяти неожиданно всплывает сцена из их прошлого.       В тот вечер они болтали сразу обо всем и ни о чем. В воздухе витал аромат горячего шоколада, а за окном закатные лучи солнца нежно касались городских улиц, создавая игру теней и света. Как будто в какой-то момент они говорили о красоте, о субъективном понимании…       Ви никак не мог понять: — Ты назвал Райота уродливым и жутким. Нас ты тоже считаешь уродливыми? — дотошно выпытывал Веном. Он пододвинулся совсем близко, словно пытаясь в глазах хоста разглядеть ответ, и Эдди пришлось рукой отодвигать морду симбионта от своего лица.       Ви продолжал: — Как Эдди определяет красоту? Почему Энн кажется красивой, а девушка соседа — нет? Они обе самки. Нет, мы бы поняли, если бы Эдди не нравились только самцы… Или вот почему здание — красивое? Это же не человек! А время года? Это даже не предмет! Как это работает?!       Эдди задумался. Его мысли унеслись к образам, что он запечатлел в своей памяти: закат над океаном, теплые оттенки оранжевого и пурпурного, смешивающиеся в волшебный калейдоскоп; лицо старой женщины с глубокими морщинами, которые были полны историй, пережитых с трудом и любовью; запах тыквенного пирога с корицей… Он попытался собрать свои мысли в кучу. Как объяснить симбионту, что такое красота?       Хвала богам, он не был первым человеком, который задался этим вопросом. Эдди решил на мифах объяснить, как это работает.       Стало хуже. Теперь нужно было объяснять, как работают мифы. — Ты ведь сам — как мифический герой, — наконец произнес Эдди. — Мы — не герой. И мы не в сказочке находимся. Мы реальны! — Тем не менее, — продолжал Эдди, — у нас есть всё, что нужно герою. Мы сильные, ловкие, яркие, смелые, можем выжить в самых сложных условиях.       Веном извивался своими черными щупальцами, прищурил глаза. — Сильные, да. Но разве это делает нас героями? Герои — это те, кто творит добро, кто преследует геройские цели. А мы не спасаем мир, мы просто выживаем. — Хм, — задумчиво протянул Эдди, перебирая мысли в голове. — Да... Но если подумать, именно в этом и заключается наше геройство, Ви. Герои не всегда спешат на помощь с плащами и яркими масками. Иногда они просто делают то, что правильно, даже если это сложно. Мы не едим людей. Почти… И мы помогли миссис Чен, защитили ее. Ты спас планету и все такое… Мы тоже делаем геройские дела. Защищаем тех, кто не может защитить себя. Мы все-таки герои, Ви.       Веном на мгновение замер, обдумывая слова Эдди. Наконец, он сказал: — Но мы все равно не сказка. Мы — реальность. Ты глупый, если не понимаешь. Сейчас я тебе докажу, что мы есть!       Ви цапнул Эдди за руку. Зубами. Не сильно, даже не до крови, но Эдди взвыл: — Зараза! …       И вот, в четыре часа ночи-утра, Эдди декламировал описание Ви, как если бы тот был героем ирландских сказаний: — … и когда Веном приходил в боевую ярость, то вся плоть носителя начинала содрогаться, вибрировать, как будто внутри него бурлило черное масло. Темное вещество, словно ожившая жидкость, текло по его телу, принимая формы, которые не поддавались логике, физике и остальным земным законам. Они внушали страх и восхищение. — Ноги и руки хоста выворачивались под давлением, когда клиентарец, словно нефть из недр земли, стремился выбраться наружу. Их мускулы вздувались и бугрились. Как линии электропередач, они наполнялись жгучей силой и энергией… Его башка была венцом кошмарного видения: глаза горели, как два полумесяца, затаившиеся в тёмной мгле ночи. Рот растягивался до самый ушей в жуткой улыбке, обнажая зубы, напоминающие небоскрёбы Манхэттена — огромные и острые, они выглядели так, словно могли пробить бетонный панельный дом одним только движением. Его зловонное дыхание наполняло воздух ядовитым шепотом, нагоняло жути, словно ветер, мчащийся в горах перед бурей. У Венома не было губ, и не было и намека на привычное человеческое лицо — сплошная, бездонная тьма, способная поглотить все вокруг. У него не было ушей — лишь пустота. Хоть ты охрипни — крики и мольбы врагов оставались за пределами его восприятия, навсегда потерянные в безмолвии. Без сердца и без жалости, он представлял собой существо, пробуждающее страх в душах плохих парней. —Подобно опоре эстакады он возвышался над окружением. Густые щупальца, извиваясь, цепляясь за стены, как будто крепления конструкции, пронзали воздух, оставляя за собой шлейф темноты и битые стекла. Вокруг него витал особый, тягучий аромат, как запах жженой резины и горячего асфальта… С каждой секундой он становился всё больше и больше, и кожа его зловеще блестела, как расплавленный битум, глубоким черным цветом. — Веном продвигался вперед, и с каждым его движением казалось, что сама реальность дрожит от его силы. Удары его тела звучали, как грозовые раскаты… Пронизывающий свист оглушал ничтожных людишек, Нью-Йоркских крыс и голубей, когда он стремительно проносился мимо, словно лезвие, словно шанхайский маглев-экспресс, вызывая ощущение холодного дыхания смерти…       Эдди немного выдохся.       Веном раскачивался на месте, его черная оболочка блестела в мягком свете ламп, а яркие белые глаза сверкали от нетерпения. — Словно вытянутое из мокрых теней, из ночных кошмаров и бездонного космоса чудовище, Веном, после превращения, становился не просто существом, а настоящим олицетворением темной силы, готовой к атаке. Его тело, пульсируя и извиваясь, напоминало густую черную массу. Подобно нефти, разлитой в океане, оно сеяло смерть и готовилось к вспышке, чтобы не оставить за собой ни капли надежды… Крики врагов стихали во тьме, словно искры в холодной ночи, а он продолжал мчаться вперед, готовый поглотить всё на своём пути…       Эдди глотнул воды. — Видишь, ты вполне можешь быть героем легенд. Нужно только подобрать верные слова для описания твоей своеобразной красоты, силы и жути. — Да! Красивый! Сильный! Жуткий! — проревел довольный Веном. — Да, да, да! Мы — легенда! — Его тело расплавилось, обвивая Эдди, словно перед боем. Они чувствовали, как каждая клетка их тел наполняется энергией, как их сознание наполняется гордостью. — Мы — сияющие звезды на этой планете! — продолжил он, размахивая щупальцами. — Мы — страх для плохих парней, надежда для слабых, для миссис Чен. И, Эдди, — он наклонился ближе, почти касаясь языком носа Эдди. Теплые слюнявые капли стекали на шею хоста, но тот, глядя в сверкающие глаза симбионта, проглотил несвоевременное недовольство. — Мы будем создавать легенды вместе!       В этот момент Эдди ощутил, что между ними есть особая связь — не только два тела, но два разных мира, сплетенные в нечто новое. Их целое есть нечто большее, чем сумма его частей. — Да, именно так, — тихо сказал Эдди. — Мы сделаем это вместе, братишка.