Порядок

От него не осталось и следа. Он потерпел колоссальные изменения личности - той базы, которая была заложена в него с момента его появления. Она росла и развивалась вместе с ним, обретала харизму, стойкий и справедливый характер, строила образ остроумного и бойкого человека. А теперь всë, что осталось - неугасаемое желание докопаться до сути. Даже былое остроумие медленно капало в лету - не хотелось язвить, отвечать и комментировать других людей. Желание говорить и быть услышанным пропало так же резко и безвозвратно, как и появилось. Он растворился в бесконечности вселенных, как сотни душ, чьи судьбы должны были исчезнуть. Не зря его близнеца называют лучшей версией его - выжить должен только один. Вселенная всегда стремится к порядку. Было даже как-то жалко. Они только-только начали ощущать друг друга причастными к одному большому и великому делу, как остался один из них. Единственная правильная версия этих пластмассовых частей жизненного механизма. Как бы он не старался стать лучшим - судьбу нельзя изменить. Ему было суждено избавить этот мир от себя. Все эти бессонные ночи, проведëнные за созданием новой жизни, были обычным фарсом, чтобы пустить пыль в глаза самой жизни. У него не получилось обмануть - не зря врать он не умел - судьба его мгновенно покарала. И теперь он плывëт в этом абсолютно невозможном болоте сознания, переваривая в себе все свои бредовые мысли. Так было необходимо. Для баланса вселенной должен был быть один. Джон Дейви Харрис врал в своей жизни единожды - когда пытался обхитрить Время. Создание автоматонов, Видомнии - всë было невозможными шагами, которые должны были сделать его достойным судьбы героя. Обманывая сам себя, он работал, чтобы было чем гордиться. Наш характер и личность формируются в детстве. Джон с детства невидимым шлейфом ощущал, что его ждëт, слоями наращивал ложь каждый год. А все красивые фразы про еë отсутствие были просто маской, чтобы не вскрылась правда многолетнего обмана. Джон Дейви Харрис - мошенник, а вовсе не гениальный мироходец. А теперь остался лишь Лололошка. Лололошка, ставший лучшей версией. Это даже обидно. Жалко, обидно, печально - все эмоции слились в глухую боль, отдающей где-то в висках надоедливым потоком мыслей. Всë было бесполезно, начиная от его парадоксального рождения - от их парадоксального появления в этих вселенных. Ничего бы сейчас не было - Искры, скинта, спарков и прочей ерунды. А существа, порождëнные путëм деффекта, всегда будут бороться за свою жизнь. Лололошка одержал победу, потому что его судьба была начерчена ровной линией на хронологической ленте времени. А Время лишь бессовестно глумится над Джоном, строя ему преграды. Глупо, что вся его жизнь - банальная борьба за выживание, как дикие звери в природе. Мироходцы, выходит, точно такие же? Всеми заражëнными движут лишь инстинкты. Неважно, подвержен ли ты Очищению или в тебе развивается паразит - твоя гибель вопрос времени. Всë равно погибнешь, в славной битве или для равновесия мироздания. Но никто не напишет тебе оду. Никто не вспомнит о тебе - всë твоë влияние в этом мире будет стëрто с ткани плаща Смотрящего, потому что это просто торчащая нитка, которая постоянно за всë цепляется. Нет никакого конкретного смысла бороться, а Джон хотел. Хотел доказать, что способен обхитрить. Только теперь расплачивается за своë раздутое эго, отдавая за свою цель жизнь. Она должна оправдывать средства, но какой от неë толк, если средств нет? Жизнь - взаимозаменяемый ресурс, кто-то умирает, кто-то рождается. Появление мироходцев было как нарушение всей этой идиллии бесконечного круговорота жизни. Забавно, что в глухой печали появляется луч надежды, что Лололошка будет помнить. Запомнит его стягивание очков на нос, кувыркания, активность, дипломатию. Не хотелось, чтобы всë им сделанное кануло в лету, как и он сам. Мир не развалится без ещë одного Лололошки, но этот банальный эгоизм в борьбе за жизнь перекрывает холодный и трезвый расчëт. Хотелось по-детски надуть губы и обижаться на происходящее. Хотелось истерично кричать о несправедливости. Хотелось просто молча уставиться в пол, пытаясь не согнуться под тяжестью отчаяния. Но Джон не такой, Джон радостно хохотал, пытаясь продлить свою жизнь. А когда стало несмешно - заткнулся и поник. Потому что сопротивляться неизбежному было бесполезно. Это то, о чëм она говорила всë это время. Она знала, она сказала ему это. Призывала не унывать, забыть, как страшный сон, потому что обдумать он успеет, когда будет падать в бесконечную бездну. Казалось, что где-то там даже белая точка - светлое будущее, а вся жизнь - препятствие, которое он преодолел. А белая точка оказалась Тюрьмой. Хотелось всë бросить, плюнуть на всë это и сбежать. Куда-нибудь подальше, лишь бы хватило сил двигать конечностями. Уйти и лежать пластом сутками, дать себе заслуженный отдых. Если бы у него был выбор, что бы он оставил после себя? Нескончаемое количество изобретений? Новые технологии? Шарф? Почему-то шарф или очки казались наиболее очевидным вариантом. Потому что они были не просто материальны, но и на прямую передавали суть? Шарф служил бы его следом в истории, олицетворением спешки, в которой он исчез. Какой бы от этого не был смысл, выбор был сделан. Лололошка бы придал значение, если бы после Джона остался шарф? А какое бы лицо было у Молли, когда ей сообщили бы о его исчезновении? А Саймон Солус? А скучал бы хоть кто-нибудь? У Джона же много знакомых. Много тех, кто хвалил его идеи, он был новатором всей Иллии, если не всей Вселенной. Скучали бы по его экспериментам? Бесконечное количество вопросов, на которые нет точного ответа. А возникают они потому, что ему банально страшно. Пугает неизвестность, ожидающая его в будущем. Невероятно незнакомые ощущения. Он надеется, что его пронесëт - сейчас он упадëт, а проснëтся уже в Иллии. Или снова в Архее, где оборвалось его последнее приключение. В самом худшем исходе событий он окажется в Тюрьме Времени, где у него будет вечность, чтобы во всëм разобраться. Решить эту сложную головоломку судьбы, смиренно опустив голову. Душу наполняло монотонное отчаяние, которое шептало на ухо, что это бесполезно. Но Джон не из тех, кто любит сдаваться. Он будет до последнего верить, что выберется. Что это не конец. И когда он стал таким нежным? Примерно тогда, когда друзья Лололошки решили его донимать. Он проникся историей этого паренька, смиловался и помог воссоздать им портал. Потом случилось их приключение, слияние. А сейчас Джон падает в бездну, что крепкими объятиями сжала ему грудь, не давая вздохнуть, и пытается подумать обо всëм. Мало ли, свет в конце - вовсе не Тюрьма. Тогда подумать обо всëм надо сейчас. А после него хоть что-то осталось? Кроме репутации «злого» двойника Лололошки. Джон - точно не злодей этой истории. Джон один из тех, кто указывает главному герою на правильный путь, пытаясь самостоятельно разобраться. Джон Дейви Харрис был гением. Но даже гениальный Джон Дейви Харрис начал бояться неизвестного. Он думал, что этот страх пропал в нëм после бесконечных путешествий, но оказалось, что он всë ещë боится. Боится упасть и погибнуть. Почему именно Джон должен умереть? Так лучше им обоим? На пике слияния даже казалось, что они прекрасно ладят, так почему сейчас это оказалось полной лажей? Джон достигал своего могущества сам. Мерзкий характер было побочным эффектом к его стремлению познавать миры, почему же теперь он умирает? Почему именно его маска будет утеряна? С каких пор его вообще одолевают мысли о смерти? С момента, как на него посыпались бесконечные боязнь неизвестного и желание жить? С чего бы вообще все эти вопросы? Это был девятнадцатый вопрос в безграничной цепочке разума. Хотелось уснуть и затолкать это поглубже. Джон пропал. Лололошка судорожно носится по сну и знакомым им двоим существам, пытаясь найти и спросить его местоположение. Всë сводилось к тому, что сон он не покидал, но Лололошка отчëтливо чувствует, как теряет связь с Джоном. Джон ушëл из Архея? Но как? Невер недовольно наклоняет голову и бурчит под нос о Джоне. Сайрисса открыто говорит, что Харрис уже несколько дней не появлялся на пороге еë лачуги. Садыка сама будто сквозь землю провалилась. А Гимлин вряд ли знает, у него свои проблемы. Куда делся Джон? Где же этот гениальный мироходец? Или он вовсе не гений? Даже если так, какая к чëрту разница, Джон, в первую очередь, живое существо. Джон был светлым пятном в этой истории, хотя всем видом показывал темноту. Великолепный Джон, который даже под натиском коренных изменений твëрдо стоял на ногах и здраво мыслил. Джон, который не падал духом и не поддавался страхам. Джон, который Дейви Харрис. Где он теперь? А знал ли сам Джон, где находится? Возможно, примерно там же, где оказалось тело Начала, из которого вылилась вся эта кровь. Потому что здесь всюду был еë голос. Упрекающий, волнующийся, она была хуже действия Бронзовой Совы. И повторяла она одно и то же. Джон Дейви Харрис, ты соврал. Соврал Лололошке, что не боишься. Соврал Началу, что хочешь разобраться. Врал в лицо самой жизни. И чего ты добился? Того, что твоя жизнь сама стала ложью? Теперь пожинай плоды гениального обмана. Мир меняется. Мир без Джона Дейви Харриса мрачнее, чем было до. Мир без Джона был унылым и пугающим. Мир без Джонни стал беспомощным и жалким. Но так будет правильно. Вселенная всегда стремится к порядку.