Вся жизнь

– Всё-таки, первая смена – это не так уж и плохо, – говорит Юра, переступая через корень дерева и перекладывая свою джинсовку в другую руку. – Я напомню тебе эти слова, когда завтра ты мне напишешь, как всех ненавидишь, потому что поспал четыре часа, – усмехается Илья, запинаясь как раз таки об этот корень, но Юра ловко его придерживает, выставив руку. Тот кивает в знак благодарности и идет дальше. – Завтра не напишу, – пожимает плечами Юра, подставляя лицо под тёплые лучи майского солнца. На этой неделе погода по-настоящему радует. – Ты наконец решил восстановить режим или просто нравится оспаривать мои слова? – Илья поправляет лямку рюкзака и расстегивает свою ветровку. Ветер дул лишь слегка тормоша волосы, поэтому она была совершенно бесполезна сейчас. – Ни то, ни другое, завтра суббота. Уроки кончились около получаса назад, и так как у них обоих была свободна вторая половина дня, идея пойти на речку недалеко от школы, куда они традиционно бегали ещё с пятого класса, звучала очень привлекательно. Даже Илья, который в последнее время вместо отдыха только и делал, что готовился к экзаменам, согласился на эту прогулку. Нарушать неписаный закон не хотелось, а также очень тянуло провести время с Юрой вне школы, хотя поцелуи под лестницей – это, конечно, тоже крайне романтично. – Блин, весна определенно моё любимое время года, особенно май, – Юра немного сворачивает с тропинки, так как относительно недавно они обнаружили там тарзанку, и не зайти туда по дороге было что-то из ряда вон. – Ты так про каждое время года говоришь, – Илья кидает рюкзак возле дерева и с недоверием смотрит на верёвку, к концу которой была прикручена палка. Она и представляла из себя тарзанку, – Ты когда-нибудь точно с неё навернёшься. – Да ладно тебе, за три года ничего не случилось, – говорит Юра, складывая свои вещи рядом с чужим рюкзаком и берётся за перекладину с азартом, оглядываясь на Илью. Тот с полуулыбкой качает головой, и Юра отталкивается ногами от земли, покрепче сжимая пальцы. Илья смотрит спокойно, но всё равно чувствует, как в душе что-то затихает, пока Юра летит рядом с деревом, а после переворачивается, отталкиваясь от него. – Что-то в этом мире должно оставаться неизменным, – говорит он, складывая руки на груди. – Да, например мы с тобой, – подмигивает Юра, который на лету уже спрыгивает с тарзанки, сразу подходя ближе. – Определённо, ты всё? – спрашивает Илья, головой указывая на болтающуюся в воздухе палку и одновременно доставая портфель из-под вещей Юры. – Да, идём, – он заталкивает свою джинсовку в рюкзак, закидывает его на плечо и идет за Ильёй, убирая мешающие ветки от лица. Уже позеленевшая трава приятно шуршит под ногами. Юра задерживает взгляд на пролетающей мимо бабочке, которая появилась буквально на мгновение, взмахнула крыльями и скрылась между ветвей деревьев. Он догоняет Илью, который шёл чуть впереди, и берёт его за руку, привлекая внимание. – Есть планы на выходные? – Догадайся с трёх раз, – тяжело выдыхает Илья и крепче сжимает его ладонь в своей. – Ну, кроме бесконечной подготовки к ЕГЭ? – Таких нет. Юра улыбается, поворачивая голову к нему: – Мама открыла дачный сезон, и они уезжают на все выходные. Я кое-как освободил себя от этой участи. Может, останешься у меня на ночь завтра? – Юра явно горит этой идеей, и когда видит, как Илья отводит взгляд, задумавшись, добавляет: – Пожалуйста, Ильюш, мы «Оно» пересмотрим, мороженое поедим, всё по красоте. – Ты знаешь, как трудно тебе отказать? – Юра хлопает ресницами, поворачивая голову на бок. – Я отпрошусь сегодня, – говорит в итоге Илья, улавливая, как чужие глаза заблестели. – Я тебя обожаю, – Юра чуть замедляется, оставляя короткий поцелуй на его скуле и смотрит на дорогу. Пока они болтали, уже показался берег реки. Вода поднялась, поэтому он был ближе, чем летом, но это не было проблемой. – Вон туда пойдём, – он указывает рукой на место, где они обычно останавливались, и чуть ускоряется. Илья опускается на нагретые солнцем камни, вытягивая ноги и кладёт рюкзак рядом, опираясь на него локтем. Юра в это время достаёт свою многострадальную джинсовку и кладёт рядом, а после ложится на неё спиной, укладывая голову на колени Ильи, забивая на пыльные и грязные камни. Он жмурится из-за солнца, что теперь бьёт ему прямо в глаза, и в итоге просто закрывает их. – У тебя волосы прикольно переливаются, – тихо говорит Илья, запуская руку в русые пряди. Юра, словно кот, жмётся ближе к ладони, которая массирует его голову, и расплывается в улыбке. – Иногда мне кажется, что я услышу, как ты мурчишь, когда я в очередной раз так сделаю, – усмехается он, наблюдая, как Юра только больше откидывает голову назад. – Это пиздецки приятно, – отвечает Юра с придыханием и сгибает одну ногу в колене, чуть покачивая ей. – Верю. На фоне слышно, как течёт река. Она сейчас быстрая и холодная, но уже через несколько недель вода значительно замедлится и потеплеет. Они обязательно придут сюда летом, позовут друзей, будут слушать музыку, купаться, есть вредную еду и смеяться так, что будет слышать весь пляж, и, конечно, услышат это «молодые люди, можно потише». А сейчас они здесь лишь вдвоём. Тишину дополняет пение птиц, которые недавно прилетели обратно. Он чувствует, насколько здесь свежий воздух, в котором ощущается цветущая сирень. Илья взглядом перебирает немногочисленные веснушки на Юрином лице, ласково зачёсывая волосы назад пальцами. – Как ты думаешь, мы придём сюда в следующем году? Как будто нам будет не до этого, – спрашивает Илья, в конце тихо добавляя: – Если, конечно, поступим… Юра прикладывает руку ко лбу, прикрывая лицо от солнца, и смотрит на него: – Думаю, придём. Почему бы и нет? Это уже как традиция. А даже если не придём, значит, так было нужно. Знаешь, я верю в фатализм, в то, что в мире всё давно предрешено ещё до нас, и какое бы решение мы ни сделали, оно будет правильным. Тоже самое и с поступлением. Мы можем поступить или нет, но это не конечная точка. Есть миллионы других путей, возможно, это вообще не то, что нам нужно. Мы можем попробовать всё, что захотим. У нас ещё вся жизнь впереди, – заканчивает он, приподнимаясь, и теперь его лицо находится совсем рядом с лицом Ильи. – Спасибо тебе, – отвечает он, аккуратно прижимаясь к чужим губам. Поцелуй детский и искренний, со вкусом сладкой ваты, невинный, как румянец на щеках или прогулки по парку, как впервые взяться за руки, а потом общаться всю ночь напролёт. Илья немного отстраняется, переплетая их пальцы и заглядывая в голубые яркие глаза, которые подсвечиваются на солнце. Эти глаза напротив говорят больше, чем все слова мира, и он наконец вдыхает полной грудью. У них на самом деле ещё вся жизнь впереди.