мимими

Фука начал свою зловещую работу с расчленения тела Кики. Осторожно он провел продольный разрез от основания шеи до низа живота, а затем выполнил аккуратные надрезы на запястьях, заботливо следя за тем, чтобы кровь стекала, не мешая его действиям. Каждое его движение отличалось удивительной аккуратностью и даже заботливостью. Органы он извлекал с деликатностью, складывая их в пакетик, в то время как кровь, растекавшаяся по телу, земле и его одежде, тщательно вытиралась салфетками. Затем Фука приступил к разделке тела. С топором в руках он начал раскалывать его по суставам — с локтей и коленей, после чего с хирургической точностью отрубил остатки рук в плечах и ног в бедрах. Его методы восхищали, и даже самые опытные хирурги могли бы позавидовать его мастерству. Хруст ломающихся костей звучал для его ушей как симфония. Погруженный в процесс, он аккуратно перебинтовывал каждую отрубленную конечность, чтобы остановить кровотечение. Настало время отрубить голову: завязав аккуратный хвостик на голове уже мёртвой Кики, он плавно срубил её. И, наконец, Фука начал зашивать туловище.Фука, завершив свои действия, аккуратно осмотрел свою работу, гордясь безупречным порядком. На этой стадии его мысли начали бродить. Каждый элемент её тела, каждое отделяемое мясо служило частью чего-то большего, нежели просто убийства. Это была форма искусства. Он всегда считал, что физическое разделение тела — это своеобразный ритуал, возможность освободить душу от оков плоти.