Укус русалки, поцелуй пираньи

      Воздух пронизывают запахи страниц свежих и более древних, пожелтевших изданий, а следом вдруг возникает аромат морской воды. В библиотеке прохладно. Кожа покрывается мурашками, стоит лёгкому ветру, скользнувшему по полу, коснуться голых щиколоток.       — Поцелуй меня, — тяжело дыша, шепчет Сокджин, прикусывает нижнюю губу и тянется к парню перед собой.       Бледноватые щёки старшего покрываются чешуйками, оттенка жемчуга, лежащего в глубинах моря. Тёмно-синий, глянцевый блеск ажурных вкраплений, контрастируя с пудровой кожей и чёрными глазами брюнета, вызывают дрожь. Юнги взволнованно подрагивает от прикосновений парня, боится сделать больно, но всё равно поддаётся порыву и позволяет языку Джина скользнуть между губ. Он проводит им по идеально ровным клыкам, острым, словно они — заточенные лезвия, и неожиданно стонет. Мин проглатывает томный голос русала, прокатившийся тягучей вибрацией от языка до горла и смешавшийся с тёплой бледно-голубой кровью Сокджина.

Он порезался об его острые зубы

      — Пожалуйста, хён, — хнычет парень, мягко отстраняясь, — я сойду с ума, если ты продолжишь.       Солоноватый привкус крови, стекающей тонкой струйкой с припухших губ Мина, постепенно пробуждает то самое жуткое чудовище внутри него, которое он ненавидит.       — Твой парень — русал, без безумств в наших отношениях не обойтись, — обхватив ладонями смущённое лицо младшего, улыбается Сокджин и заглядывает в глаза Юна, наливающиеся золотым отблеском. — Свихнись для меня, Юнги. Покажи то, что больше никто не видел.       Взгляд старшего будто гипнотизирует, на что, собственно, в первую очередь и способны русалки, он расслабляет, вводит в состояние какого-то сладкого спокойствия. Мин тянется за этим чувством и высвобождает свой главный секрет. Его радужки окрашиваются в оттенок грязного жёлтого, из-за чего взгляд полностью меняется. Вторая, неотъемлемая часть парня выползает из глубин разума, проявляясь прорезавшимися жабрами по бокам шеи, тёмно-бурой чешуёй, окрасившей миловидное лицо от лба до кончика носа и покрасневших щёк. На фоне этого обворожительного преображения, клыки Юнги ещё сильнее вызывают щекучущие чувство возбуждения у старшего. Его сердце бьёт по рёбрам, желание разрывает лёгкие, а всё, о чём может думать Джин, — это непреодолимое наваждение обзавестись парой шрамов от этих острых зубов.       — Выглядит ужасно, да? — стыдливо опустив голову на плечо Кима, дрожащим голосом произносит младший.       Ошарашенный услышанным, Сокджин резко дёргается, вновь обхватывает лицо Ги руками и, путаясь пальцами в алых прядях, отчаянно целует его. Они вновь соприкасаются губами, пачкая их в крови друг друга.       — Твои клыки, Юнги-я, не страшные, — шёпотом, поскольку в помещении, среди книжных полок, запрещено шуметь, на выдохе говорит Ким, — они возбуждающие.       Слюна и кровь смешиваются, стекают по губам на подбородок и капают брюнету на его чёрный свитер. Хлюпающие звуки от поцелуя аккомпонируют шуршанию, в спешке снимаемой, одежды, которую оба сбрасывают на немного пыльный пол. Длинные пальцы скользят по груди и плечам младшего, цепляют ногтями тёмно-алые чешуйки, привыкают к этой невероятной пиранье.       — Я люблю тебя.       Голос у Юнги теперь хриплый, спешный. Он ведёт себя более смело, что проявляется в касаниях ладоней, одна из которых обхватывает член Сокджина, а также в полнейшей несдержанности, касающейся слов или взглядов. Ким искренне наслаждается происходящим, отдавая всего себя их первому сексу, и, кажется, снова влюбляется в младшего.       — Умоляю, укуси меня, — ответно произносит он на ухо взбудораженному Мину, зная, что конкретно эти слова — для него выше прочих признаний.       На мгновенние Джин улавливает нечто схожее с жалобным хныканьем, когда Мин выдыхает после его слов. Ладони же, сосредоточенно продолжают ласкать перепачканный предэякулятом член и покрасневший от пощипываний правый сосок Кима. Юнги краснеет, смущается, неосознанно трётся собственным пахом через джинсы о бедро брюнета. Рассудок теряется среди похотливых мыслей, а тело само движется под влиянием непреодолимого возбуждения.       Юнги аккуратно приспускает бежевые брюки старшего вместе с его нижним бельём и обхватывает губами головку члена. Сокджин протяжно, но сдавленно стонет от ощущения горячей слюны и клыков. Парень осторожен, он вовсе не задевает Кима зубами, однако одно лишь их присутствие ощущается фантомными прикосновениями. Вбирая старшего с каждым движением всё глубже, подстраиваясь под ладонь Джина, лежащую на своём затылке, Ги дотрагивается собственного члена, с намерением снять хотя бы часть того напряжения, что не сходит вот уже четверть часа, которые они находятся здесь.       Среди книжных полок, скрытых за закрытыми дверями библиотеки, и мрачной темноты, разгоняемой лишь слабым лунным светом, всё воспринимается иначе — куда острее, опаснее и, вероятно, ярче. Даже мастурбация для Юнги не была столь приятным процессом, как конкретно здесь и именно рядом с Джином. Вздохи и стоны брюнета становятся громче, несдержанней, предвещая скорую разрядку. Он цепляется за бордовые локоны, кусает губы, создавая на них ещё больше темнеющих кровавых подтёков, а его обычно бледные, почти болезненно-белые, щёки окрашиваются насыщенным синим, контрастирующим с микроскопическими каплями крови, что проступают через трещинки на губах. Горячий язык Мина, оставивший влажные следы на члене Сокджина, медленно проходится от основания до головки, проводит по ней, провоцируя новую волну дрожи. У самого же младшего каждая мышца в теле напрягается.       — Хён, извини, — подняв глаза полные похоти и слёз от смущения, виновато шепчет Ги, — я кажется…       — Всё хорошо, — Сокджин понимает причину такого состояния, буквально видит её, а потому наклоняется к Мину, пальцами придерживает его лицо за подборок и голосом, похожим на шелест морских волн, бьющих о песчаный берег, произносит в раскрытые губы парня, — кончи для меня, Юнги.       Сперма пачкает ладонь и капает с неё на пол. Парень помутневшим взглядом мажет по лицу брюнета, облизывает губы при виде голубых капель, стекающих с обольстительных губ, и поднимается с колен. Он вновь притрагивается к члену Кима, ласкает его, моментами переключая внимание на яички, обхватывает их пальцами и нежно сжимает, из-за чего Джин вскрикивает от экстаза, опускаясь спиной на столешницу. Юнги пользуется данным положением, наклоняется к груди старшего, слегка прикусывает бусинку левого соска, а по правому медленно, практически издеваясь, проводит фалангами, срывая с любимых губ всё более жалобные и звонкие вздохи.       — Укуси меня, — на выдохе, зашлёбываясь своими стонами, настойчиво шепчет Сокджин. — Я хочу от тебя шрам, Юн-и, безумно хочу.       От услышанной просьбы парень испуганно вздрагивает, хмурится. Всегда страшась вызвать даже банальный страх в глазах посторонних от вида клыков и скрывая свой подвид, Юнги не ожидал когда-нибудь услышать нечто подобное.       — Чёрт, — севшим голосом хрипло ругается Ги, — ты просто потрясающий, хён.       Более тридцати заточенных, пилообразных клыков медленно впиваются в кожу, намереваясь сомкнуться в плотный замок и вырвать кусочек плоти. Сокджина из-за этих мыслей ведёт, перед глазами загораются тысячи ярких вспышек. Юнги всего-лишь слегка прикусывает, но старшего одним только фактом происходящего накрывает до самого умопомрачительно оргазма, растёкшегося по всему телу тягучей сладостью. Длинные ноги парня рефлекторно сгибаются в коленях и обхватывают спину миниатюрного гибрида.       В памяти неожиданно всплывает момент их первой встречи и испуганное выражение лица Юнги, когда старший, положив свою руку ему на плечо, дабы привлечь внимание студента, случайно довёл миловидного парня до обморока. Тогда то он и начал догадываться о физиологии Мина, а после уже постепенно сокращать расстояние между ними в стремлении увидеть лицо симпатичной пираньи, вечно скрытое за медицинской маской.       — О боже, хённим, ты в порядке? — взволнованно лепечет Юн, осматривая старшего.       — Более чем, как видишь, — хихикает Сокджин, указывая на следы своей спермы, перепачкавшей излюбленные светлые брюки. — Вот настолько мне хорошо с тобой.       Под томным взглядом искрящихся тёмных глаз Кима, Юнги смущённо поджимает губы и прячет покрасневшие щёки и кончики ушей, положив голову на плечо старшего, и тихо, слышно для одного только Джина, произносит:       — Спасибо, что не боишься меня.