Секрет моего психолога.

      На улицах становилось всё меньше и меньше людей, чего не сказать об освещении – фонари старались создать атмосферу лишь наступающего вечера, а никак не одиннадцати ночи. Почти все уже вернулись по своим домам. Пятница. У некоторых наступили выходные, у других же стояла ещё завтрашняя смена на работе.       Но вот Энму, кой работал психологом, в собственноручно организованном кабинете, уже сегодня должен был отправиться на отдых. Удобно, когда ты, отучившись на деньги своих далеко не бедных родителей, смог создать почву для развития собственного дела. В его же случае это была помощь людям. Не сказать, что юноша прямо-таки мечтал быть врачом, но ковыряться в голове нездоровых людей ему определённо нравилось.       Особенно в голове Доумы. О, это был негласный любимчик психолога. Признаться, он ещё в самом начале знакомства поймал себя на мысли, что по данному мужчине не то что психолог, по нему психиатр давно плачет. Крайне запущенный случай. Аффектация в самой тяжёлой форме её проявления – настоящая морока для Энму. Сам по себе диагноз не так страшен, больше пугали вытекающие с ним не совсем здоровые наклонности, например, к насилию. По отношению к себе или другим людям – Доуме было плевать. Боль полюбилась пациенту во всех своих видах.       Энму знаком с блондином не первый месяц. Тот, как оказалось, тоже был не из скупой семьи, клиент также имел свой бизнес, только в более крупных размерах. Частенько они могли болтать на отстранённые темы, никак не связанные с проблемой, являвшейся первостепенным поводом для организации встреч. Иной раз вовсе казалось, что те просто виделись поговорить о жизни.       Безусловно, это было неправильно и крайне некомпетентно со стороны Энму. В конце концов, иметь тесные связи с больными – себе дороже. К тому же эта персона…она сильно отличалась от остальных. Чего только стоило поймать на себе этот изучающий, в какой-то мере даже голодный взгляд пары глаз в момент, когда психолог повествовал о своих умозаключениях. В точно такой же манере обычно смотрят хищники на добычу, которая вот-вот станет по праву их.       Энму неоднократно корил себя за это. Такое поведение просто недопустимо в его сфере деятельности. Но сердце наполнялось чем-то тёплым аккурат каждый раз, когда в дверях уютного кабинета появлялся светловолосый мужчина. Все возникающие чувства должны были быть умерщвлены ещё на ранней стадии проявления. Опыта, несмотря на всё старания врача и его углублённое изучение психологии, всех прилегающих к ней тем, было недостаточно. Настолько, что борьба с личным нутром стала бесполезной.       И именно с того самого момента, когда опустились руки, началось самое интересное. Некая «игра». Оба парня были осведомлены о чувствах друг к другу или, по крайней мере, догадывались о них. Но никто не говорил об этом. Ведь гораздо интереснее подавать «знаки», также входящие в смысл общей затеи. Все, казалось бы, случайные касания были отнюдь не случайны. Поддразнивания – именно это заводило их одинаково сильно, подталкивая на что-то более откровенное, но всё ещё не говорящее прямо.       Сегодня Доума был иным, странным, как чуть позже заметил темноволосый. Своего «излюбленного» посетителя он принимал самым последним. Каждая их встреча проходила не раньше пол одиннадцатого. Иногда даже в двенадцать. Как водится, на десерт всегда оставляют самое сладкое.              Стоит отметить, что под «странностями» Энму имел в виду манеру поведения блондина – необычайно возбуждённое настроение, возможно, тот днём был чересчур весел. Он не знал точно. Но в чём однозначно был уверен – сегодняшний сеанс станет финишем в их негласной игре.       -Что ж, Доума, мы с тобой остановились на.. – проговаривал психолог, аккуратно перелистывая вдоль и поперёк исписанные страницы толстого блокнота в поисках нужной информации, пометок. Закладки уже не помогали, в них было бы ещё сложнее разобраться, проще уж наугад открыть. Наконец глаза выцепили из написанного многообразия текстов нужные строки. Да, это точно было то, что нужно.       Без проблем разобрав почерк, что был доведён до идеала бесчисленными прописями, юноша задал пару вопросов пациенту. Только вот, кажется, тот не особо спешил с ответами на них. Они сидели друг напротив друга. Энму, как и полагается, расположился в кожаном кресле. Для Доумы же было выделено больше места, в несколько раз больше – полноценный диван, с точно такой же обивкой. Приглушённый свет от напольной лампы неровно скользил по глянцевой поверхности сидений.       Меж ними стоял средних размеров кофейный столик, из тёмного дерева, со стеклянной поверхностью. На ней Энму оставил пару кружек с ещё пока горячим чаем, а поодаль от этих приборов ютилась небольшая стопка тетрадей. Также необходимые для работы сборники данных. В комнате, помимо комфортно обставленного уголка для приёма клиентов, располагались большие книжные стеллажи, с огромным выбором литературы, комод, стоящий у противоположной стены, пара горшков с растениями и окно. То выходило как раз на полки с книгами. Ну и куда же без полноценного стола, что был приставлен впритык к громадным деревянным пылесборникам. Иначе эти предметы мебели назвать нельзя, поскольку сам хозяин места почти ничем не пользовался. Изредка заглядывал за папками, в которых можно было откопать карточки давних посетителей да и всё.       -Энму, – спустя, по ощущениям темноволосого, бесконечное количество минут, чужой голос наконец разрезал воцарившуюся тишину. Он был мягок и приятен, с еле уловимой игривой ноткой. Блондин чуть склонился, тем самым сближаясь с психологом, поднял свои выцветшие глаза на него, -ты ведь понимаешь, что время переходить на новый уровень?       -О чём ты? – задал вполне логичный вопрос Энму. Несмотря на то, что он всё-таки озвучил его, осознание подтекста услышанных слов пришло сразу. Толстая тетрадь отправилась в стопку на столе. Теперь внимание юноши полностью приковал Доума. Эта интрига.. было в ней что-то до безумия цепляющее.       -Я ведь уже не нуждаюсь в лечении. Верно же? Но продолжаю появляться, вновь и вновь. Наши милые беседы, безусловно, дороги мне.. Знаешь ли ты истинную причину, по которой я это делаю? – двинувшись навстречу, тот уже почти не сидел на диване, держался навесу. Светлые пышные волосы спали мужчине на плечи, обрамляя их.       -Могу лишь догадываться. Не стоит самостоятельно ставить себе диагноз, тебе всё ещё нужна помощь. Но, тем не менее, ты стремительно идёшь на поправку. – держать зрительный контакт становилось труднее с каждой секундой. Хоть он и учился некоторым приёмам, даже те не могли помочь в сложившейся ситуации. Кажется, Доума стремился заглянуть в самую душу парня. А может и не только заглянуть, может что похуже. Кто знает, что у него на уме.       -О, всё лишь благодаря тебе. Ты, твое присутствие, твой голос.. абсолютно весь, ты стал для меня самым главным лекарством. А теперь мне необходимо получить остаточное количество.. лекарства. – неожиданно рука потянулась к чужому бледному лицу, желая коснуться его. На удивление, мужчина не получил сопротивления со стороны психолога, поэтому с большим энтузиазмом и, соответственно, усилием сжал нижнюю часть лица в пальцах.       Происходящее ошпарило Энму не хуже кипятка, но и рыпаться, честно, не хотелось. Постепенно проступающий румянец на щеках предательски выдавал удовольствие темноволосого от складывающейся ситуации, что заставило посетителя растянуться в довольной улыбке.       Спустя миг их губы резко смыкаются, сливаясь в поцелуе. Он был наполнен неподдельными желанием и страстью, что копилась уже очень долго. Языки то и дело переплетались между собой, губы подвергались покусываниям с обеих сторон, только раззадоривая. Жгучее дыхание заставляло плавиться, хотя и выдохнуть удавалось через раз.       Энму, всё не разрывая поцелуя, перелез с блондину на диван, делая довольно широкий шаг и одним лишь чудом не задевая стоящие, так ни разу и не тронутые чашки с травянистым напитком. В эту минуту у него были дела поважнее, поинтереснее. Теперь, сидя сверху на мужчине, стало в разы удобнее.       Причмокивания, тяжёлые вздохи наполнили комнату вместе с лёгким, утончённым ароматом парфюма. Даже по своей текстуре воздух изменился, в разы потяжелев. Доума исследовал чужой рот, казавшийся возбуждающе сладким. С некоторое время он ощутил копошение сзади. Это бледные кисти рук парня невольно зарывались в копну пшенично-золотых длинных волос, кои так давно хотелось самолично ощупать.       Пока пальцы врача играли с волосами, то и дело перебирая их, зарываясь вглубь и вновь вытягивая длинные пряди, Доума в свою очередь проник под чужую водолазку. Чувствуя, как тонкая кожа покрывается мурашками, он только усиливал поглаживания, не скупясь на безобидное, но определённо заводящее царапанье. Вот мужчина подобрался к рёбрам. О, их можно было прощупать даже без особых усилий. Стоило провести полосу от них до живота, как тот моментально втягивался, а Энму снова задерживал дыхание.       Эта реакция, даже на простые касания, была просто крышесносной. На миг их поцелуй всё же пришлось прервать – чтобы Доума оголил верх. Психолог последовал примеру и тоже избавился от ненужной одежды. На теле уже проступали еле заметные красные полосы – следы кропотливой работы. Но этого ему показалось мало, критически мало. Такая идеально-фарфоровая оболочка просто создана для того, чтобы её украшали укусы блондина.       Первый пришёлся на ключицу. Немного оттягивая выбранный участок, он оставлял довольно болезненные отпечатки собственных зубов. Одна из любимых частей Доумы во время совокупления – метки. Это было его слабостью.       Энму уже открыто выражал своё удовлетворение, с уст срывалось бесчисленное множество стонов, мольб и еле слышимое в них имя – «Доума». Ладони оглаживали уже оголённые плечи, руки, торс, массируя их. Стоит сказать, его сегодняшний партнёр обладал хорошим телом. В меру подкаченное, оно сразу привлекло внимание темноволосого. Впрочем, он и до этого не раз обращал свой взор на вышеупомянутые части. Удержаться было крайне сложно.       -Пора приступить к тому, чего ты так ждал. Твои невинные глаза всегда были полны похоти. Каков извращенец. – прямо в измученную шею произнёс клиент, щекоча её своим дыханием, наощупь ища в кармане своих джинсов презервативы и смазку. Да, он основательно подготовился к этой ночи. Вообще, тот не привык заниматься сими делами в трезвом виде, был велик соблазн прихватить с собой ещё и бутылочку красного. Но Доума не знал, какое любимое спиртное у его многоуважаемого врача. Кто знал, может, у него и вовсе аллергия была.       Принадлежности на время отложили в сторону, пусть будут наготове, ибо сначала, как правило, прелюдия. Мужчина их любил. Да и Энму тоже. Порой те становились интереснее даже самого занятия сексом.       Блондин довольно легко оголил нижнюю часть своего тела, просто расстегнув и после приспустив штаны, а за ними и боксеры. Юноше же предстояло повозиться чуть дольше – как-никак, сидя сверху, было не так удобно снимать с себя одежду. Но когда тот от неё избавился, то почти сразу почувствовал на члене руку Доумы. Тот, не теряя времени зазря, стал интенсивно надрачивать орган, после возвращения партнёра на место взяв в одну ладонь и свой, и чужой.       Никогда прежде Энму не переживал подобных эмоций. Сильно закусив губу, тот бросил взгляд на светловолосого, выцепил глазами довольно растянувшуюся полосу розоватых губ. Кажется, понятие смущения было ему незнакомо. На минуту в голове возникла ассоциация мужчины с демоном-искусителем. А доктор… а доктор откровенно грешил. Грешил, но с каким удовольствием.       Постепенно тела приняли лежачее положение. Вернее, только тело Доумы. Волосы, точно пшеница, рассыпались по кожаной обивке, придавая виду соблазнительной небрежности. Темноволосый юноша остался сверху. Доума отметил в голове эту картину, она была не менее великолепной. Теперь тот увлечён нижней частью врача, охотно и с некоторой жадностью сминая в руках мягкую кожу, оставляя на ней отчётливые следы рук. Медленно переходя с изящной, подобно берёзе талии, ладони очертили ягодицы, бёдра. Такие пышные, пробуждающие жуткий аппетит. Наконец гость решил, что пора приступать к кульминационному моменту. Достаточно прошло времени с их первого поцелуя, более никто из присутствующих терпеть не сможет.       Пальцы, предварительно смазанные, аккуратно проникли внутрь Энму, лишь с течением времени набирая желаемый темп движений. Голубоглазый старался расслабиться, ему также любезно в этом помогали – вторая, некогда свободная рука Доумы уже занималась удовлетворением юноши, что, кажется, пребывал на грани эйфории. Блондин на превосходном уровне доставлял приятные ощущения. Интересно, скольких таких же похотливых врачей этот больной уже совратил.       Когда время, отведённое на подготовку парня, закончилось, Доума медленно взял уже свой член, вводя его внутрь, аккуратно и медленно, то-ли заботясь о чужом самочувствии, то-ли растягивая собственное удовольствие как можно дольше. Бледные руки, трясясь и еле держа самого Энму, упёрлись в чужую сильную грудь, невольно процарапывая её, когда мужчина стал наращивать темп. Было сложно свыкнуться с давно не испытываемыми ощущениями. Особенно в такой, несколько нестандартной обстановке. И, тем не менее, расслабление невольно загребало в свои крепкие объятия.       Обладатель светлых волос постепенно опустил чужие бёдра, усадив юношу на себя до упора. Не сдержавшись, тот сам издал звук, очень походящий на стон, а может точно являвшийся таковым. Тем не менее, до психолога ему было ой как далеко – тот не жадничал на выражение ощущений. К тому же, проведённая в комнате звукоизоляция должна быть испытана.       -Доума, прошу.. – скулил Энму, осознавая, что вот-вот кончит. Он припал к чужим губам, занимая себя смазанным поцелуем. Частые шлепки по заднице только приправляли процесс не сколько болезненными, сколько приятными, желанными чувствами.       В момент долгожданной разрядки психолога силком заставили приподнять голову, чтобы помутнённый взор был устремлён исключительно на инициатора всего этого. А тот самый инициатор ощущал, как медленно чужое семя течёт по животу, как тело сверху подрагивает. Во взгляде не читалось ничего, кроме абсолютного безумия и удовлетворения процессом. Блондин со стопроцентной вероятностью не намеревался заканчивать процесс. Подхватив врача, он резко сменил позицию, оказываясь сверху. Кажется, его партнёру с трудом удалось уловить, как именно он теперь мог развалиться на уже нагретом месте. Ноги поневоле сводились друг к другу, но сильные пальцы не давали этого сделать. Вместо того, чтобы дать врачу хотя бы небольшую передышку, Доума придвинулся ближе, снова до упора входя в молодого человека. На плоском животе проступал бугорок, тем самым показывая не только худобу темноволосого, но и внушительные габариты светловолосого. Обхватив талию, большой палец слегка прикоснулся к нему, после чего до слуха донёсся новый и не менее развратный стон.       Такой возбуждающий парень, кажется, также не собирающийся останавливаться на одном эякулировании. Для адаптации потребовалась лишь какая-то жалкая пара мгновений, после чего Доума с новой силой начал входить внутрь, совершая резкие и грубые толчки. Теснота и тепло, предоставленные ему и только ему, побуждали двигаться именно таким образом.       Энму точно понемногу сходил с ума подобно своему же пациенту, если вовсе не становился хуже. Голубые глаза давно потеряли былой фокус, из-за чего перед лицом находился размытый силуэт с единственной чёткой деталью из всего образа – улыбкой. Парень улыбался в ответ, выстанывая имя, успевшее стать для него молитвой и запрокидывал голову, уводил горящее жаром лицо вбок.       -Хороший, очень хороший.. – тихо молвил Доума, пока измывался над худощавым телом. Языком тот провёл тонкую влажную дорожку от подбородка и до груди, схожей с женской, после болезненно прикусывая набухший сосок. Юноша был слишком вкусным. Будь у посетителя такая возможность – без раздумий поглотил бы его, не оставив и малейшего следа, отсылающего к проделанной работе.       -Доума, я.. я снова.. – темноволосый не договаривает – сбивается, задыхаясь. Его крепко прижимают к телу напротив, затягивают в развратный поцелуй. Прямо в губы блондин тяжело выдыхает, бросает краткий стон и разительно ослабевает, но всё ещё держит почти полностью на руках врача, кончившего уже второй раз.       -Я не ожидал, что ты окажешься настолько чудесным. – поглаживая чужую спину, нарочно цепляя чувствительную зону – позвоночник, Доума вплотную прильнул к коротким волосам, делая шумный вдох и продолжая похабную молву. -Настолько соблазнительным и узким. Я продолжу подобным образом измываться над тобой и твоим телом, пока эти чудные ножки полностью не перестанут тебя держать.       -Прекрати, прошу. – сквозь свои же всхлипы Энму пытался предотвратить унизительную тираду. Попытался вновь увести голову, замотать ею, чтобы поток слов слился с прочим шумом и стал менее заметным. Но средней силы удар, пришедшийся на розоватую щёку заставил посмотреть на блондина. Тот, не церемонясь, крепко сжал острый подбородок в пальцах, не прекращая толкаться во внутрь, нещадно раздвигая узкие стенки.       -Энму.. Энму, всё в порядке? – неожиданно беспокойно вопрошает пациент, будто бы не он неоднократно успел довести темноволосого юношу до предобморочного состояния.       -Почему ты спрашиваешь?       Аккурат последний слог был произнесён, как картинка перед глазами начала размываться: тёмно-желтоватые оттенки в комнате, ранее легко уловимые, стали собираться в однородную массу. А оголённый силуэт, ранее грозно возвышавшийся над Энму, стал постепенно отдаляться.       Одного мига стало достаточно для возвращения в реальность. Здесь же царила настолько стойкая тишина, что нервный вдох психолога можно было легко спутать с какими-нибудь недугом. Поёрзав на месте с минуту, рука, всё ещё пробиваемая дрожью, потянулась за папкой. Было ли то извращённой фантазией или чем-то ещё.. Энму не знал, что и думать в подобной ситуации. Нервно прокашлявшись, он обратил взгляд глаз на всё ещё сидящего напротив больного. На чужом лице читалось, удивительно, беспокойство. В голове пронеслись отголоски последней фразы, которую Тамио уловил прежде чем выйти из пограничного состояния.       -Со мной всё в норме, прошу прощения за то, что мог тебя напугать. – эти слова были сказаны от чистого сердца. Вина, кою он чувствовал за произошедшее, пусть и только в пределах собственной черепной коробки, была неизмерима.       -Как тебе? – вдруг произносит блондин, подпирая ладонью голову, чуть склоняя её. Это должно было придать его образу некой безобидности, но сейчас, в тусклом свете лампы, в купе с недавно пережитыми эмоциями, Энму стало страшно. Он бы не удивился, узнав, что в тот миг сердце приостановило свою работу.       -Я тебя совсем не понимаю. – хрипя выдавил из себя доктор, изо всех сил пытаясь сохранить ровный тон. На лбу выступила испарина. «Неужто он догадался..» пронеслось в голове прежде чем молодой человек понял – его с потрохами выдавал алый окрас лица и перевозбуждённое поведение, совсем не вяжущееся с привычным для него образом. -Доума, я не знаю, что это было, но мне стыдно. Могу поклясться, такого более не повторится.       -Почему же? – округлив глаза и чуть приподняв брови, мужчина изобразил эмоцию удивления, приправленную лёгким чувством непонимания. ‐Мне казалось, тебе очень понравилось. Поэтому у меня есть крайне заманчивое предложение.       Губы полностью открывают обзор на ряд белых зубов, точно то была не улыбка, а звериный оскал. Стоило бы отказаться от повторения прошлых действий, но собственные желания неумолимо просили о воплощении их в реальность. Энму на самом деле желал всё то, что происходило в грёзе. Удовольствие всегда было для него злейшим врагом, коему равных попросту не находилось. И именно оно зачастую вынуждало темноволосого принимать самые отвратные решения. Чем же он здоровее своего пациента?        Мозг было сообразил вразумительный ответ, точно тот являлся последней попыткой, предсмертным рывком рассудка перед тем, как он отойдёт на второй план, но этой гениальной формулировке было не суждено выйти за пределы мыслей: блондин в последний раз давит улыбку, в результате сменяя наигранное веселье нетерпением, и надолго заставляет замолкнуть Энму. С чужим языком во рту не слишком удобно говорить.