Цвета рубина

Пока полноценно разминаю конечности, привожу себя в порядок и перевязываю запястье, а Тесса суетливо кружит под боком, Томас и Леонард отходят в сторону и переговариваются. Я понимаю: необходимо время прийти в себя. Не могу достоверно резюмировать поведение демона, однако по моим скромным наблюдениям выходит следующее: он явно не дурак и его представление с коленопреклонением, вероятно, таковым и было — представлением. А вот Томас, несомненно, растерялся, утратив опору в виде самоуверенности и всезнания. — Ты не злишься? — словно невзначай произносит Тесса. Обращаю на демоницу взор. Самая настоящая чертовка в отношении других, но в моем — святая-святых. Невольно потираю зудящее бедро над раной, лишь краем глаза примечая собственное действие. — Как я могу? — улыбаюсь уголками губ. — И я не волен запрещать. Тесса складывает руки за спиной, покачивается с пяток на носки. «Как там Астарот?» — сглатываю интересующий меня вопрос, откладывая до времен, когда ситуация поуляжется и стабилизируется. Ни к чему сейчас отвлекаться. Перевожу взгляд на перешептывающуюся парочку. У меня много вопросов, у них, возможно, еще больше. Но начать планирую с наиболее важных вещей, относящихся к иному делу. — Что с девушкой? — говорю достаточно громко, привлекая к себе внимание. Леонард и Томас смолкают и синхронно оборачиваются. — Служительницей? — чуть хмурится Томас. — Она тоже здесь, пока только досмотрели. Встаю прямо и решительно. — А что планируете делать? Томас сдвигает брови к переносице сильнее, задумывается, взвешивает. Скрещивает руки на груди — с упреком, с вызовом. — Если ты думаешь, что мы отпустим ее… — Дайте мне с ней поговорить, — перебиваю, намеренно сбивая с мысли. — И потом я отвечу на все вопросы. Томас вздыхает, кривит губы. Но все же кивает в знак согласия. И еще раз — указывая следовать за ним. Перебрасываюсь с Тессой короткими взглядами, и она исподлобья взирает на Леонарда, показывая мне, что присмотрит за демоном. Леонард отвечает схожим взглядом. Взаимный надзор. За дверью меня встречает сеть длинных, тусклых коридоров, освещенных боковыми лампами. Оглядываюсь, ощущая, как шаг за шагом повязка пропитывается кровью. Усмехаюсь сам себе: Астарот был бы очень зол, если бы увидел меня сейчас. В следующий миг ощущаю, как рука по привычке тянется к кольцу, резко отдергиваю. Для меня прошел миг, а для него — целый год. Я бы уже начал сходить с ума. А ему… ему не привыкать. Не привыкать… — Что за туннели? — говорю, силясь избавиться от лишних в данный момент мыслей. За время пути мы сворачиваем пару раз, и иду я ощутимо более ровно. Стены темные, каменистые. Потолки укреплены балками. Оборачиваюсь, фокусируясь на обстановке. Такое чувство, что мы… — Иногда мне кажется, что ты знаешь все. А иногда — что совсем ничего, — хмыкает Томас. — Рытье этих тоннелей начал Себастьян после своей первой неудачи. Один человек, всего один, заложил строение связующих проходов между зданиями. Некоторые давно разрушены, но остальные укреплялись и расширялись год за годом, пока не переросли в целую сеть. Под землей. Да. Теперь стены и проходы занимают куда больше моего внимания: какой поразительный тяжелый человеческий труд. Я не существовал. Потом жил вдали, не имея представления, что происходит с жизнями людей. Потом опять не существовал. А потом… работал на Институт. Приносил клятву в верности Ашману — лично ему, теперь я в этом уверен. Как же нелепо. Мы поднимаемся по неровным, сколотым ступенькам и оказываемся в широком затемненном пространстве. Встречают люди в темных накидках и с колкими глазами, скашивающими заинтересованные взгляды. Озираются и перешептываются, но пропускают Томаса и, как следствие, меня. Возвращаются к своим делам. Так мы и оказываемся у комнаты с камерой внутри. Заглядываю внутрь и вижу Терезу, сидящую на полу за решеткой. Наручники на руках — безопасности в избытке. Поднимает голову, удивленно распахивает глаза. Но вмиг эмоции сменяются, становятся грубыми. Ее губы искривляются в презрительной улыбке. Когда-то мы уже встречались в подобных условиях. Но за решеткой был я. Останавливаюсь напротив, сверху вниз глядя на девушку. Ожидаю, что она подхватится, более-менее уравнивая положения, но Тереза остается неподвижной. — Как ловко ты нашел с ними общий язык, — ядовито выплевывает девушка. — Демоны, убийцы — вот твой любимый контингент? Я сам нивелирую расстояние: опускаюсь на корточки и обхватываю ладонью металлическую решетку. Взгляд цепляется за размазанные полосы крови на бледной шее, за несколько белых, едва различимых шрамов. Почти незаметные, но я вижу, потому что знаю, где они должны быть. — Как ты? — негромко произношу, заглядывая в ясные глаза. Все такие же яркие, бойкие. У тех, кто сдается, не бывает таких глаз. Тереза удивленно моргает, и лицо ее становится смятенным. Робким. Но лишь на едва различимую долю секунды. — Как видишь, так себе, — презрительно фыркает девушка. — Но ты мог бы помочь мне сбежать, — ехидно улыбается она — напускно и ненатурально. — Или все твое благородство уже кануло в небытие, а? — Тереза, — все так же тихо произношу. Но она вздрагивает — слышит и понимает. — Я говорил: дай мне причину. Всего одну. Только одна и существует. Ты знаешь. Девушка супится, нервно трет друг о друга руки. — Тебе? — с вызовом бросает она. — Тому, кто, спасая демона, поставил на кон собственную жизнь? — Тереза вдруг смеется — резко. Так же резко и стихает. — Они убивают людей, Ноэль. Сотни. Тысячи. За всю историю невозможно счесть. Мерзкие твари, которые заслуживают лишь истребления. — Институт тоже убивает, — склоняю голову вбок. — Своих же, Тереза. — Единицы против миллионов. — И тем не менее никто не заслуживает такой участи. — Ты сравниваешь несравнимое. — Я разграничиваю. И там и там — зло, какой толк искать большее и меньшее. Нужно противостоять всему. От того, что кто-то совершает непросительные вещи, непростительные вещи другого не перестают быть таковыми. Не становятся лучше и не заслуживают оправданий. — Это все красиво звучит только на бумаге. В одном ты прав: есть большее зло и есть меньшее. И выбирать меньшее значит выбирать выживание, — Тереза прерывается на короткий вдох. — Порядок невозможен без страха перед карой. Убери наказания — и начнется хаос. Жестокость — это вынужденная мера, чтобы жестокости стало меньше. Вот и все. Поджимает губы и опускает взгляд. Внимательно наблюдаю за непроизвольными реакциями девушки, зачитывающей методичку. Не скажу, что она неправа. Мир, в конце концов, не чертова сказка, где сюжет строится на взаимном уважении и заканчивается любовью до гроба. Однако набор весомых фактов превращает меньшее в избыточное. И сама его концепция утрачивает всякий смысл. — Как много ты обо мне знаешь? — Только то, что ты нужен Ашману. Сначала я должна была лишь наблюдать за тобой. Потом — втереться в доверие. Через простодушного дурачка Остина сделать это было легко. А книжному мальчику Берту достаточно просто улыбнуться, чтобы он отключил мозг. Но именно они привлекали к себе больше всего внимания. Рано или поздно ты бы обратил. Или нет. В любом случае, подобраться к тебе через них было легче всего. Честно, Ноэль, я думала, будет сложнее. Но главная карта сыграла на славу: тебе тоже нужен был кто-то, кто просто будет с тобой разговаривать. Пау. И вот я уже в твоем кругу, руковожу. И ты играешь по моим правилам. Делаешь нужные мне вещи. И… — обрывается, с силой впиваясь ногтями в тыльную сторону ладони. — И принимаешь смерть как покорный слуга. Тереза искривляет губы, качает головой. — Ты не тот, кто способен. «Я тот, кто способен». Глубоко вдыхаю. — Но я всегда буду тем, кто попробует. Пальцы на решетке сжимаются сильнее. Тот, кому нечего терять, как и тот, кто утратил последние лучи света внутри, не станет говорить так много. Рассуждать о правильном и неправильном, о невозможности изменений. Не станет объясняться и сожалеть. — Тебе не нравится работать на Ашмана. — А еще мне не нравится мир, в котором существует насилие, — хмыкает Тереза. — Но без него он не будет возможен никогда. — Но может быть лучше. Ты можешь быть лучше, Тереза. Потому что ты видишь. А это уже много. На тыльных сторонах ладоней девушки остаются небольшие кровоточащие полосы от ногтей. — Что с Остином и Бертом? — перевожу тему я. — Вероятно, мертвы, — со злостью бросает Тереза, резко вскидывая голову. — Не знаю, черт бы тебя подрал! Сбежали после твоей казни! И больше я их не видела! Так что, если тебе так интересно, можешь пойти и попытаться найти их! Потому что я осталась одна! Одна… Неосознанная искренность рвется наружу. Тереза почти кричит и срывается на шепот, и я ощущаю, как рвется ее душа на части. Ее все оставили. Друзей не было, остались лишь приказы. Склоняюсь ближе к решетке, упираюсь в металл щекой. — Дай им то, что они хотят. Тереза вздрагивает, затравленно вдыхает. Грязное оружие, нечестное. Но работает. — Ответь на вопросы. Помоги. И они поверят. Не сразу, но поверят. Потому что ты хочешь ровно того же. Исправить этот чертов мир. Ведь там, где тучи и беспрестанно льет дождь, сквозь завесу рано или поздно пробиваются солнечные лучи. — Хочешь мне помочь? — брезгливо цедит сквозь зубы Тереза. — Как божественный спаситель заплутавшей душе? Чуть склоняю голову и заглядываю в глаза девушки. Прямо и открыто. — Как человек человеку. Тереза порывисто отворачивается в сторону. Буравит взглядом темную стену. Отчего-то хочется коснуться ее руки, сжать пальцы. Отчего-то очень хочется доказать, что она может принять правильный выбор и спасти не только себя, но и меня, не желающего для нее худшего исхода. — Ноэль! — раздается голос за спиной. И я распрямляюсь. Бросаю на служительницу последний взгляд и покидаю помещение, не дожидаясь ответного. У входа стоит Томас, окидывающий недоверчивым взглядом. — Долго, — хмыкает он. Захлопывает за моей спиной дверь. — Не вздумай тронуть ее, — неожиданно для себя говорю. Не могу растолковать столь внезапный порыв. Томас озадаченно смотрит на меня. — С чего бы? — произносит, вздергивая бровь. Интересная выходит задачка: Терезы, которую я знал, не существует — первый вывод, который я сделал. Второй — не существует, на самом деле, другой Терезы. Потому что внутри она та, какой пыталась себя выдавать, пока исполняла поручения Ашмана. Ее внутренний мир давно дал трещину, разошелся по швам. Стремления и действия оказались разными полюсами, и то, что Тереза видит их противоположность, выливается в жгучую злость. Разум идет вразрез с телом. Но если она направит их в одно русло, диссонанс сменится равновесием. — Она поможет. Томас вздыхает, упирает руки в бока. Качает головой. — Если не будет дергаться, — бросает, отворачиваясь. — Иди за мной. Думаю, я готов тебя выслушать. Думаю, я тоже готов все обсудить.

~

В небольшой комнатке располагаемся вчетвером: я, Тесса, Леонард и Томас. В углу стоит пыльный диван, на коем вальяжно раскидывается демон, закинув ногу на ногу. Тесса стоит у плотно занавешенного окна, неотрывно наблюдая за Леонардом — ему она не доверяет ни на грамм. Томас умащивается на краю стола рядом с керосиновой лампой, тускло освещающей помещение. Я занимаю место на стуле с высокой спинкой, располагаясь к ней боком и опираясь на нее плечом. Держу в руках газету со статьей годичной давности. «Особо опасный преступник» — одна из самых броских надписей на ней. «Живым или мертвым» — вторая. Все остальное — сводка угодных новостей. «Вступил в сговор с демоном». «Убил командира». «Сбежал, прикрываясь заложником». Благородный Институт не стал рисковать человеком, а я по имеющимся данным враг человечества номер два. Под номером один всегда остаются демоны. — Как может человек владеть оружием князя? — не выдерживает Леонард. — Высшие демоны редко удосуживаются возможности. Чего там просто демоны, не каждый советник получает шанс прикоснуться к доспехам владыки. Но человек. Я впервые такое вижу! Отрываю взгляд от газеты, смотрю на демона, чья поза теряет непринужденность и превосходство, становясь суетливой. Выбивает подошвой ботинка быстрый ритм. — Ты не думаешь, что я мог просто украсть его? — прищуриваюсь я. Громкий смех Леонарда разносится по помещению. Демон бьет бледной ладонью по обивке дивана, склоняясь лбом к высоко задранному колену. Перевожу взгляд на хихикающую Тессу, прикрывающую рот рукой. Боковым зрением вижу нахмуренное лицо Томаса. — О, нет! Ты и впрямь думаешь, что это возможно? — Леонард рывком распрямляется, и глаза его сверкают неприкрытым весельем. — Правда? — Ноэль, — мягко произносит Тесса. — Если бы кто-то смог обокрасть князя… Какой вздор, подобное исключено! Но чисто теоретически если да, то он не смог бы продержать оружие владыки в руках и двух секунд: сгорел бы на месте. Обращаю взор на меч, лежащий на столе недалеко от Томаса. В целях безопасности и всеобщего спокойствия я согласился оставить оружие. Томас скашивает на оружие взгляд, смещается чуть дальше. Невольно усмехаюсь, наблюдая за чужой реакцией. Но лишь периферийным зрением — взор мой все так же прикован к изысканным ножнам, рукоятке. К резьбе, в которой угадываются витиеватые узоры и символы. Клинки не украшены подобным образом: гладкий металл, с виду не выдающий принадлежности никоим образом. — Скажем так, у тебя есть разрешение на пользование, — доходчиво объясняет Тесса. Выдыхаю, вынуждая себя отвести взгляд. Леонард испаряется в воздухе, появляется у стола. Склоняется к мечу, с интересом разглядывая артефакт, который, по всей видимости, никогда прежде не видел вблизи. Его пальцы зависают над оружием, и демон резко отдергивает руку, не смея тронуть. В его глазах почитание, восторг. Как много значит для демона прикоснуться к искусству? Хмыкаю. У демонов также есть то, перед чем они добровольно склоняют колени. Чему не могут противиться, и что лишает их легкие воздуха. Демоны ведь тоже дышат. Отсутствие кислорода не лишит их жизни, пока они полны энергии. Но, находясь в другом мире, теряя связь с источником, предпочитают не растрачивать силы впустую. Становятся более похожими на людей. Тесса возникает рядом с Леонардом, оттесняет плечом демона и опускает ладонь на ножны. Сжимает в пальцах прохладный металл, задерживается. Отвечает на мой озадаченный взгляд усмешкой. — Но главную роль в этом всем играет умысел, — размеренно произносит демоница. — Украсть, присвоить себе, использовать в неблагожелательных целях против владельца или по непредписанному назначению. Обычные касания не влияют никоим образом. Это сложная сила, многогранная. Она трудна в понимании, но она работает. Обращаю взор на текст в своих руках, чуть сминая края бумаги. Бегло перечитываю еще раз и выявляю для себя несостыковку: Томас говорил о ранении командира, но в новостной сводке указан только Михаэль. Возможно, не во всех источниках информации оглашался этот факт. А возможно, Томас мог узнать данные иным способом. Например, с чьих-нибудь слов. — Это все полный бред, — говорю, возвращаясь к насущной теме. Хлопаю ладонью по столу, припечатывая к поверхности пожелтевшую газету. Все взгляды оказываются обращены на меня. — Помог ли я демону? Да, помог, — глубоко вдыхаю, прокручивая в голове следующую фразу и заранее представляя, какой хаос она создаст. В первую очередь, от неосведомленного Леонарда. — Этим демоном был Астарот. Леонард медленно распрямляется, моргает. Смотрит на меня пару долгих секунд. И в очередной раз разражается хохотом. — Лео, хватит, — фыркает Томас. — Ведешь себя как избалованное дитя. — Как жалкий червь, — хмурится Тесса. А демон все смеется, складываясь в три погибели. Еще чуть-чуть — и начнет задыхаться. — Ложь! — неожиданно возникает напротив меня, сверкая злыми глазами. В тот же миг за ним появляется Тесса, заламывающая руку Леонарда за спину. Но тот даже не думает шелохнуться. — Какая может быть нужна помощь владыке от человека? Желтый цвет тонет в оранжевом, насыщается. Мне даже кажется, что еще чуть-чуть, всего миг, и восполыхает алым. Но этого, конечно, не случается. Подобное и невозможно. — Я и не говорил, что ему нужна была моя помощь, — спокойно произношу, отвечая на сердитый взгляд. Вероятно, громким заявлением я посмел опорочить честь Астарота. Задел демоническое эго, бережно хранимое как мыльный пузырь. — Лео, — пресекает грозный голос Томаса. На плечо демона опускается рука. — Ты сам видел меч. Леонард вздрагивает, теряет напряжение и сосредоточенность. И руки Тессы склоняют его к полу. — Все-все, — шепчет он, пристыженно отворачиваясь. — Я понял, можешь отпустить, госпожа. — Это в последний раз, нечестивый, — шипит Тесса. — Если еще раз распустишь руки, я тебе их сломаю. Отпускает Леонарда, и тот вновь оказывается на облюбованном диване. Тесса скашивает на него взгляд. — Можешь, — широко, но искусственно скалится демон. — Хоть сотню раз. — Не трать энергию впустую, — серьезно говорит Томас, вынуждая Леонарда скривиться. Поворачивается ко мне. — Расскажи, как все было с твоей точки зрения. — Астарот сразился с Асмодеем, — говорю, приваливаясь к спинке стула. Тесса перемещается к окну. — Так это правда… — негромко произносит Леонард, словно размышляет сам с собой. Опускает ладонь на лоб, откидывает пряди черных волос. С усилием трет. — Я давно не был в мире демонов, но слышал, что они воюют. А еще… что Асмодей бросил Астароту вызов… и Астарот принял его. Это так? — Верно, — кивает Тесса. — Не хотелось бы такое пропустить, — тяжело вздыхает Леонард. — Историческое событие. Когда в последний раз подобное случалось? Во времена правления Люцифера? Мать моя демонесса, сколько воды утекло… — Покончим с лирикой, — пресекает Томас, гневно поглядывающий на демона. — Свои хвалебные оды прибереги на потом. — Какой ты жестокий, — с грустью тянет Леонард. — Какой ты… демон, — хмыкает Томас. Тесса не сдерживает усмешки. — Давайте к сути, — говорю, загибая край газеты. — Они сильно ранили друг друга. Я был на миссии, прибыли служители. В итоге мне пришлось открыть портал, чтобы переместить Астарота. — На глазах у служителей? — недоверчиво спрашивает Томас, приподнимая брови. Внимательно наблюдаю за его реакцией, получая схожий взгляд в ответ. Мы оба сосредоточены друг на друге. И вопрос вот в чем: Томас удивлен моими действиями или знает, что в вышеизложенных утверждениях есть прорехи? Знает, что я ранил Донована и уехал, из другой газеты или со слов кого-то, кто владеет данной информацией? То есть — со слов служителей? Прикрываю глаза, вспоминая обстановку. Мог ли быть в зоне действий кто-то еще, следить? Кто это был, Томас? Обычный человек, который исполнял поручение либо оказался там случайным образом, или свой человек в рядах служителей? — Нет, — отсекаю, распахивая глаза. — Если говорить в хронологическом порядке, то со служителями прибыл Донован. Мы сразились, впоследствии чего он получил ранение. Уже после я уехал и открыл портал. Недоверие сходит с лица Томаса, тени отступают, и разглаживается складка между бровями. Его устраивает такой ответ, он соответствует имеющимся данным. — Опережая вопросы: мы с Астаротом давно знакомы, — продолжаю, ощущая, как что-то внутри грозно трепыхается. — И к делу это отношения не имеет, так что я не планирую объясняться и вдаваться в подробности. Выкладывать все карты я тоже не намерен. — Считаешь хорошей идеей начать сотрудничество с недомолвок? — серьезным тоном произносит Томас. «Личное», — единственное слово, что приходит на ум. Жжет под ребрами от выводимых незамысловатых, но выразительных символов. Не для всех. И уж тем более не для тех, кого я знаю от силы пару часов. — Еще раз, — холодно говорю, неотрывно глядя в потемневшие глаза. — Это к делу отношения не имеет. Плечи Томаса напрягаются, но он сдерживается. Уводит взгляд в сторону, крепко сжимает челюсти, отчего выделяются желваки. — Пока что, — сухо произносит Томас, упирающийся ладонью в столешницу, — отложим. Объясни свой побег. Острое чувство сменяется тихим разочарованием. — Его не было, — произношу со вздохом, приглушенно. Удивленные взгляды Томаса и Леонарда пронизывают меня насквозь. И я получаю ответ: они не знают. Будь информатор в рядах служителей, не стал бы скрывать появление Астарота. Соответственно, делаю ставку на затесавшегося между домами зрителя. Однако… что это был за человек, какими навыками он обладает, раз смог остаться незамеченным и для демонов, и для служителей, и для меня? Ему удачно сыграл на руку происходящий хаос, сосредоточенность на обстановке. Но улизнул все же складно. — Да как бы я мог сбежать от воли Института? — размеренно продолжаю параллельно иным умозаключениям. — Убей я десятки, пролил бы лишь незаслуженную кровь. Я многое не знал, не осознавал. Не мог оценить по-настоящему. Поэтому просто принял неизбежное. Но… Астарот не был согласен. Он явился на казнь. — На территорию Института? — вздымает брови демон. Хмыкает сам себе. — Ну да, князья. Для них законы не писаны. — Он убил Михаэля? — раздается задумчивый голос Томаса. — Да, — на пару мгновений смолкаю, задумываясь. — Астарот спас меня, Институт не стал оглашать свою беспомощность перед ним на весь мир. Это грубое подрывание репутации — демон, явившийся на священную территорию. Поэтому… — Им проще было списать смерть командира на тебя, — уверенно кивает Томас, понимая ход моих мыслей. — Ты не смог бы сбежать за ворота с чистыми руками. И им выгоднее всего очернить тебя как можно сильнее. Томас раздраженно качает головой. Голоса стихают, и комната ненадолго погружается в раздумья. — Все равно не пойму, зачем Астароту помогать человеку… — бурчит Леонард. — Потому что иногда люди, — раздраженно бросает Тесса, скашивая на демона взгляд, — вверяют нам свое теплое добродушие. Не потому ли ты сам здесь, безбожник? — Я? — усмехается Леонард, закидывая руки за голову. — Я здесь, потому что Том клево в карты играет. — О нет… — причитает Томас, закатывая глаза. — Не начинай. — Почему? Крутая история, — скалится демон. — Я свинтил из своего мира, потому что… да осточертел мне он, вот почему. Я жил тихо-мирно, незаметно, играл в покер. Обыгрывал людишек, получал купюры и монеты, на них покупал вкуснейшие пирожки с грибами. О, князь мой повелитель, эти мягчайшие булочки свели бы с ума любого! А потом… появился этот, — кивает в сторону Томаса. — И обыграл меня. — Так ты попал в рабство? — вскидывает брови Тесса. — Ну конечно нет! — возмущается Леонард, хлопая ладонями по коленям. — Потом я начал следить за ним, потому что никто не может меня обыграть. — Ой ли никто, — закатывает глаза Томас. — Никто. Я демон азартных игр, победы у меня в крови. — Ты говорил что-то про беспорядочные совокупления, — отбивает Томас. — Это так, не для души, — кривится Леонард. — Азарт — мое второе имя. Нет, первое. Но суть не в том! Вы только представьте: этот человечишка, обыгравший меня, посмел угодить в ловушку! И что, я должен был позволить ему погибнуть победителем? А вот и ни в жизнь! Пришлось спасать. — В общем, так и притерлись… — Он пробил мне живот, — в унисон с Томасом говорит Леонард. — Пришлось тратить энергию на заживление. А я, между прочим, не люблю тратить ее задаром: не бесконечная. — А ты представляешь, как подозрительно это выглядит, когда от демонов тебя спасает другой демон? — взмахивает руками Томас. — Я решил, что ты убрал конкуренцию! — Мне ж нечего делать! — картинно восклицает Леонард. — Один человек на весь белый свет! — Один — не один, а сомнительности твоих действий это не отменяет. Косил под слепого, проиграл как профан. Я просто на тебе заработал, а ты оказался высшим. Три сотни совпадений на один квадратный метр. — А под кого я еще мог косить, чтобы не выдать свое происхождение? — Ребят… — присвистывает Тесса. — А вы близки. — Пф, — Леонард закатывает глаза. — Обыграю его — и распрощаюсь навек. — Ну-ну, — улыбается Томас. — Я раньше состарюсь. Впервые вижу улыбку на лице Томаса. Странное чувство: смотреть на нее весьма приятно. Как будто весь свет изнутри окрашивает лицо, смягчая черты. Делает его ребяческим и далеким от мирских реалий. Она быстро исчезает — за короткое мгновение. Но отпечатывается свидетельством в моей голове. Людям свойственно улыбаться. Даже когда все плохо, даже когда проигрыш неизбежен. Потому что они знают: после всегда будет кто-то другой. И у него, возможно, будет больше шансов. — Томас, — негромко произношу, вынуждая его обернуться. — Что ты планируешь? Томас со вздохом поджимает губы, отворачивается. Сцепляет пальцы в замок, чуть пригибая плечи. — Как и все — побороться за правду. Его слова звучат тихо, срываются легко. Как простой, но абсолютный факт.