Письмо к Виксарии

      После опустошения Виксарии, Трексия возвращалась к себе в квартиру с чувством победного удовлетворения. Она была в приподнятом расположении духа и чрезмерно горда собой. Горда, что наконец добилась от Виксарии открытости чувств, а значит, слабости, горда, что в очередной раз продемонстрировала свою силу, могущество и хитрость, горда, потому что чувствовала себя хорошим демоническим наставником и учителем. Да и свежие демонические силы другого суккуба приятно текли в теле демоницы. И сам секс был хорош, в разы превосходней, нежели со смертными.       Но недолго длилось приятное послевкусие. Вернувшись к себе домой, Трексия обнаружила беспорядок в спальне, вызванный телепортацией Винсента. Несмотря на нахлынувшее негодование, суккуб все же почувствовала смутное и вязкое чувство тревоги. Что-то произошло. И засыпала она уже далеко не такая довольная, какой уезжала с горы. Она чувствовала непонятную ей тяжесть в груди. Сон не шел.       На следующий день было несколько заказов. Однако с самого утра Трексия чувствовала ту самую тяжесть, с которой засыпала накануне. Тяжесть эта приносила ей ощутимый дискомфорт и не давала получать удовольствие от своей работы. Она чувствовала, будто внутри нее сгущается мрак. Все сегодняшние клиентки вызывали просто тошнотворное чувство раздражения и желание выставить их за дверь. Их мерзкий сальный смех, пьяные улыбочки, постоянное стремление приклеиться к Трексии, повиснуть на ней. Если раньше суккуб предавалась страсти со своими клиентками, то сегодня она их лишь терпела, на автомате применяя свои навыки обольщения, чтобы не потерять рейтинг. Тот факт, что она не хотела секса с ними, что их присутствие, вызывающее раньше предвкушение, теперь вызывает раздражение, и тот факт, что грудь все сильнее сдавливало это мерзкое тяжелое чувство, вызывали в Трексии беспокойство, и вскоре она больше была не в силах игнорировать это.       - Черт тебя подери, Виксария…, - демоница не понимала, что с ней происходит, но точно знала, что причина была в Викси и в их последней ночи.       Трексия не понимала, что это за чувство появилось в ней, но оно ощущалось чужеродным и не свойственным ей. Она никак не могла припомнить, испытывала ли вообще что-то подобное когда-либо. Оно словно плющ обвивало ее нутро сомнениями. В течение дня демоница то и дело вспоминала испуганный взгляд Виксарии, ее крик, полный ненависти, попытки вырваться и дать отпор, ее немой вопрос, ее ослабевшее после жатвы тело. Почему все это вдруг стало казаться Трексии таким неправильным? Почему так хочется вернуть время назад, чтобы этой ночи не случилось?       Демоница нервно расхаживала по комнате, потерявшая возможность сидеть на месте. Внутри нее вдруг вспыхнула борьба, ранее ей неведомая. Она металась. Металась между желанием связаться с Виксарией и поговорить с ней и своей гордостью, между страхом за себя и тревогой за Виксарию. Эти терзания набирали силу, пока не вырвались из уст Трексии гневной тирадой, то ли в адрес Виксарии, то ли в отношении себя, то ли в целом на ситуацию. Рыжая демоница прекрасно умела себя контролировать, но в этот раз приступ ярости ее утянул, и в этом порыве она разбила дорогой плазменный телевизор и оставила пару трещин в стене. Наблюдая за тем, как затягиваются ранки на ее кулаке, Трексия стала понемногу приходить в себя.       - Надо успокоиться…, - сказала она сама себе. Но как? Ранее от одной из клиенток в процессе очередной бессмысленой светской беседы, что бывают до или после секса, Трексия услышала, как та писала письмо своей бывшей, где высказала все, что накипело, а потом сожгла его, тем самым поставив точку для себя.       “Что ж, попробуем”. Демоница достала листок бумаги, села за стол и стала дергано выводить предложения. ***       “После вчерашней ночи, когда я провела с тобой жатву, со мной стали происходить странные вещи. Я еле заснула и секс на следующий день не приносил мне удовольствия. Нет, не потому что с тобой не сравнится ни одна смертная, хотя это и факт. А потому что мне не дает покоя чувство вины за содеяное. Боже, у меня чувство вины, какая мерзость. Я раньше его не испытывала и если бы не интернет, так бы и не узнала, как оно называется. И все из-за тебя и из-за твоей странной сущности. Я и раньше начала замечать за собой некоторые странности при общении с тобой, но после вчерашней ночи во мне будто поселилось что-то. Какая-то болезнь. Оно сидит в груди, в горле, из-за него я теряю контроль, меня будто рвет на части. И МНЕ ЭТО НЕ НРАВИТСЯ. Это чертовски мерзко, отвратительно, это мешает. Вместе с твоей силой я, похоже, втянула и твою слабость, твои чувства и твою уязвимость.       Неужели ты живешь с этими чувствами? Это неправильно. Так не должно быть. Для демона это чуждо, неестественно. Все мое существо сопротивляется этому. Я хочу выкорчевать эту заразу из себя, и я сделаю все возможное, чтобы вернуться к прежней жизни. И я хочу, чтобы ты тоже избавилась от этого, это для твоего же блага. ДЛЯ ТВОЕГО ЖЕ БЛАГА, Я НЕ ХОЧУ ЧТОБЫ ТЫ СТРАДАЛА. Будь сильной, рациональной, будь жестокой, горделивой и циничной, как все демоны. Возьми себя в руки, как возьму я, сжигая это письмо.       Что ты такое, Виксария? Ты не выходишь у меня из головы. Не выходит из головы твой крик, полный ненависти. Знаешь, что смешно? Смешно то, что к горлу подступает ком от того факта, что ты, вероятно, меня ненавидишь и мне больше не удастся с тобой поговорить. Мной двигал интерес, похоть, чувство единства с тобой и игра, соревнование, но теперь я стала понимать, что хочу, чтобы ты и дальше была в моей жизни, хотя бы в отдалении, но не пропадала окончательно. И теперь я хочу понять тебя. Странно признавать, но я переживаю за тебя и хочу узнать, как ты, не случилось ли чего.       Я лично тебе это не говорила, но ты великолепна, чертовски обольстительна, сексуальна, мудра, твои глаза будоражат меня, твои запах сводит с ума, твои фото помечены у меня как избранное и каждый раз при встрече я жду любой возможности прикоснуться к тебе. Каждый раз я хочу сделать тебе приятно. И да, меня это пугает.       Мне хочется извиниться перед тобой. Черт, какое презрение я испытываю к себе, написав здесь все это, хорошо, что ты никогда не прочитаешь это письмо.       На этом я закрываю эту тему. Я не позволю чувствам сделать меня слабой. ” ***       И Трексия подпалила бумагу зажигалкой. Она надеялась, что вместе с этим письмом сгорят и все эти переживания вместе со страхом потерять Виксарию. Но надежды не оправдались. Через какое-то время, скрипя сердцем, она все же принялась набирать сообщение на телефоне…