И сново.
12 ноября 2024 г., 22:14
На следующий день, когда первый свет зимнего утра пробился сквозь окно, Колетт с трудом открыла глаза. Она долго смотрела на потолок, вспоминая вчерашний день, и медленно поднялась, чувствуя лёгкую сонливость. Едва дойдя до кухни, она услышала раздражённый голос отца.
—Ну и как долго ты собираешься продолжать это?—сказал Сэм, не поднимая взгляда от газеты. Его голос был холодным, в нём не было ни капли тепла.
Колетт насторожилась, инстинктивно напряглась и подошла к холодильнику, стараясь не встречаться с ним взглядом.
—Я не понимаю, о чём ты.— спокойно ответила она, стараясь не показывать свою неуверенность.
Сэм отложил газету и посмотрел на неё с откровенным неодобрением.
—Ты знаешь, о чём я. Учёба. Ты скатилась, Колетт. Ты вообще понимаешь, что никуда с этим не поступишь?
Она молча закусила губу и опустила взгляд, стараясь сохранить самообладание.
—Я стараюсь, и после того как Гас...— тихо сказала она, чувствуя, как от его слов внутри всё сжимается.
—Нужно жить дальше, Колетт.—он усмехнулся.—Если это твои старания, то ты тоже бесполезна.
Колетт с трудом сдерживала эмоции, опустив голову, чтобы скрыть своё разочарование и обиду. Она глубоко вдохнула, чтобы не поддаваться слабости.
—Я понимаю, что могла бы сделать больше.—тихо произнесла она.—Я постараюсь исправить оценки.
Сэм скрестил руки на груди, его взгляд был полон презрения.
—Ты всегда это говоришь, но ничего не меняется. Я даже не понимаю, зачем ты вообще учишься, если ни к чему не стремишься. Только позоришь меня.
Колетт сжала кулаки, чувствуя, как слова отца больно режут её изнутри. Она старалась сохранить спокойствие, но в глубине души бурлила смесь гнева и боли.
—Я не хочу позорить тебя, папа.— ответила она, стараясь говорить ровным голосом.
Сэм фыркнул, снова взявшись за газету.
—Посмотрим, как долго продержатся твои обещания на этот раз.
Колетт кивнула, стараясь как можно скорее закончить этот разговор. Она быстро взяла с полки кусок хлеба, чтобы хоть немного перекусить, и направилась к выходу из кухни.
—Надеюсь, ты не разочаруешь меня снова.— бросил Сэм ей в спину.
Она остановилась на мгновение, но не стала отвечать. Её сердце было тяжёлым, но она заставила себя выйти, сдерживая слёзы.
Колетт стояла перед зеркалом, быстро собирая волосы и поправляя рубашку. Утренний разговор с отцом всё ещё оставался тяжёлым грузом на душе, но выбора не было—ей предстояло идти в школу. Она взяла сумку и медленно пошла к входной двери.
На улице было холодной. Колетт шла по знакомому маршруту, сжимая ремень сумки и стараясь не думать о словах отца. Школа, которую она так ненавидела, и снова туда идти. Её шаги замедлились, когда она увидела высокое здание впереди. Сжав кулаки, Колетт заставила себя идти дальше.
Как только она вошла внутрь, ей стало неуютно. Шум, толпы учеников, насмешливые взгляды, но к её удивлению когда она зашла в класс места Эмз и Биби были свободны. То к счастью.
Их отсутствие немного её удивило, но, признаться, она чувствовала облегчение. Не нужно было терпеть их насмешки и язвительные взгляды сегодня—хотя бы на время, казалось, школа стала чуть менее враждебной.
Пока остальные ученики оживлённо общались и готовились к уроку, Колетт опустила голову, погружённая в свои мысли. Однако её внимание привлекли лёгкие шаги. Она подняла взгляд и увидела Фэнга, который подошёл к её столу.
Фэнг остановился рядом с её столом, скрестив руки и смотря на неё с лёгкой насмешкой, будто он знал что-то, о чём она не догадывалась. Колетт невольно напряглась, ожидая очередной колкости.
—Что, без своих подружек скучаешь?—ухмыльнулся он, качнув головой в сторону пустых мест Эмз и Биби.
Колетт лишь молча покачала головой, стараясь не смотреть ему в глаза. Она уже знала, что от него можно ожидать.
—Странно, да?—продолжил Фэнг, с лёгкой загадочностью в голосе.—Не просто так их вдруг нет… Хотя они ещё вчера строили какие-то планы на тебя.
Колетт непроизвольно нахмурилась, удивлённая его словами. Фэнг явно намекал на что-то, но говорить прямо, кажется, не собирался.
—Ты о чём?—спросила она, наконец взглянув на него.
Фэнг наклонился ближе, словно собирался рассказать тайну, но вместо этого лишь добавил с ухмылкой.
—Они последний раз были с тобой. Ведь не без причин пропали…
Колетт нахмурилась, пытаясь понять, что именно имел в виду Фэнг. Его слова звучали слишком загадочно, и от этого у неё появилось неприятное ощущение, будто он что-то знает, чего она не знает.
—Что ты хочешь сказать?— спросила она, стараясь держаться спокойно, хотя внутри всё закипало от тревоги.
Фэнг лишь усмехнулся, не отводя от неё взгляда.
—Дядя Эмз и отец Биби вчера приходили в школу.—ответил он, с игрой в голосе.—Бастер немного прислушался и услышал то что девочки не вернулись домой.
Его слова лишь усилили её тревогу. Она не знала, что именно он пытается ей намекнуть, но что-то подсказывало, что это не просто слова, и за ними скрывается что-то более серьёзное.
—Зачем ты это мне рассказываешь?.— Колетт пыталась держать голос ровным, но в нём проскользнула нотка беспокойства.
Фэнг бросил на неё долгий взгляд, будто взвешивая, стоит ли что-то ей рассказывать. Затем, с усмешкой, он отступил на шаг.
—Сам не знаю.— он выпрямился, готовясь уйти. — Но ты не забывай, что кое-кто всегда следит за тем, что происходит.
С этими словами он направился к выходу, оставив Колетт наедине с её мыслями. В голове закрутились вопросы и сомнения, и ощущение, что вокруг неё разворачивается что-то, что от неё скрывают, стало ещё сильнее.
Зазвенел звонок, и ученики начали рассаживаться по своим местам. Колетт, всё ещё размышляя о странных словах Фэнга, попыталась отвлечься и сосредоточиться на уроке. Учитель вошёл в класс, и наступила тишина.
Однако, несмотря на все её старания, мысли никак не покидали голову. И ещё более странным было то, что Эмз и Биби сегодня не пришли в школу. Хотя их отсутствие было облегчением, всё же оно казалось подозрительным.
Учитель начал объяснять новую тему, а Колетт украдкой оглядывалась по сторонам, чувствуя, как в её душе зреет неясное беспокойство. Её взгляд то и дело скользил к пустым местам Эмз и Биби, и она пыталась понять, связано ли их отсутствие с тем, о чём говорил Фэнг.
В какой-то момент учитель заметил её отвлечённость и постучал ручкой по столу, возвращая её внимание к уроку.
—Колетт, ты с нами?—холодно произнёс он.—Или что-то в классе интересует тебя больше, чем мой урок?
Колетт вздрогнула, услышав смешки одноклассников, и опустила взгляд, снова пытаясь сосредоточиться.
—Э... Можно выйти?—спросила Колетт с комом в горле.
—Выходи.—спокойно ответил учитель не отворачиваясь от доски.
Колетт встала, резко выдыхая, пытаясь подавить ощущения, которые охватывали её после слов Фэнга. Она не хотела оставаться в классе, где её взглядов не ждали, и пошла в сторону школьного туалета. Её шаги были быстрыми и отчаянными, она надеялась, что, может быть, несколько минут в уединении помогут ей прийти в себя.
Когда Колетт вошла в туалет, она закрыла за собой дверь, сделав несколько шагов к раковине. Она посмотрела на своё отражение в зеркале. Лицо выглядело усталым, с тенями под глазами, а волосы были немного растрёпаны. Она прикоснулась к своему лицу, чувствуя, как её сердце всё ещё колотится в груди. Словно каждое слово, которое Фэнг или другие произносили, оставляло след на её теле.
Она вымыла лицо холодной водой, пытаясь успокоиться, но в этот момент двери в туалет резко распахнулись, и в помещение вошли Фэнг и Беа. Их улыбки были широко растянутыми, а глаза полны насмешки.
—Мы же знаем что это ты с ними что то сделала.— сказал Фэнг, подходя ближе.
Беа засмеялась, явно наслаждаясь ситуацией.
Колетт сделала шаг назад, но Фэнг схватил её за плечо и повалил к раковине. С его силой было трудно бороться, а Беа стояла рядом и наблюдала, как он её держит.
—Что ж ты такая худая.— сказала она с презрением, подходя ближе к Колетт проводя рукой больно надавливая на позвоночник.—Ты такая—худощавая, без силы и слабоумная. Всё, что тебе остаётся—это здохнуть.
—Ну так вскройся так же как твой брат.—продолжил Фэнг, опуская лицо Колетт в воду из раковины, начиная топить её.
Колетт пыталась вырваться, но её силы не выдерживали, и вода попадала в её нос, заставляя её задыхаться. Всё, что она слышала, было их смехом, их словами, которые снова и снова били по ней, оставляя в душе ещё более глубокие раны.
В ту секунду, когда Колетт почти потеряла сознание, её глаза с трудом открылись, и она заметила, как двери туалета открываются. В них стоял учитель. Его взгляд, холодный и оценивающий, быстро обхватил происходящее. Он не торопился вмешиваться, но его присутствие стало явным.
—Что здесь происходит?—его голос был низким и строгим.
Фэнг оторвался от Колетт, быстро отпустив её, она упала на холодный кафель перед этим ударившись об стену, а Беа сделала шаг назад, усмехаясь, будто ничего особенного не случилось. Взгляд учителя был направлен на них с таким намерением, что даже Беа почувствовала, как её уверенность начала шататься.
—Ничего, просто мы развлекаемся.—ответил Фэнг, пытаясь скрыть свою растерянность, но голос его звучал менее уверенно, чем обычно.
—Идите в свои классы.—учитель повернулся к Фэнгу и Беа, его лицо стало каменным.—Заниматься такими «играми» в школьных туалетах—это не то, что мы тут приветствуем.—он жестом указал на Фэнга и Беа.—Уходите в класс пока вашего учителя не позвал.
Беа прикусила губу, но ничего не сказала. Фэнг с недовольным выражением лица, но молча, направился к двери. Они быстро покинули помещение а учитель за ними.
Она закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на дыхании, но смех Фэнга и Беа всё ещё звучал в её ушах, как эхом. Это чувство унижения не уходило, и на её руках оставались следы борьбы—ссадины и синяки, которые она даже не заметила.
Скоро в коридоре раздались шаги, и Колетт вздрогнула, ожидая, что кто-то снова войдёт. Но шаги стихли, и тишина снова окутала её.
Она смогла подойти к зеркалу, скользнув пальцами по щекам, чувствуя, как лицо всё ещё мокрое от воды, которая едва не затопила её дыхание. Зеркало отражало девушку, которая едва могла смотреть на себя, лицо искажено не только от усталости, но и от того, что её внутренний мир был в полном хаосе. Колетт снова замерла, глядя на своё отражение.
Появление учителя не решило её проблемы. Всё, что она чувствовала, это одиночество. В туалете, среди этой пустоты, её мысли стали ещё мрачнее, чем раньше. Одиночество, которое её окружало, казалось таким реальным. Но что ей оставалось делать?
Собрав остатки сил, Колетт попыталась вытереть слёзы, но они снова потекли, когда она поняла, что ей нечего ожидать от тех, кто должен был её поддерживать. Эдгара не было, учитель ушёл, а Фэнг и Беа оставили свои следы. Всё, что оставалось—это стоять и пытаться стоять, несмотря на боль и тяжесть внутри.
В этот момент ей пришло в голову, что она не может оставить это так. Даже если на сердце было тяжело, она не могла сдаться. Слишком много было на кону.
Колетт стояла перед зеркалом, её глаза были пустыми и усталыми. Она пыталась осмыслить происходящее, но каждое воспоминание, каждое слово, каждый жест казались ей болезненными и пустыми. Особенно мысли о Эдгаре. Когда она думала о нём, она чувствовала что-то сладкое и тёплое, что заполняло её изнутри. Он был её другом, человеком, с которым она могла быть собой, с которым она делилась моментами радости и грусти.
Но теперь, после того, что произошло, Колетт почувствовала себя преданной. Она не могла понять, почему его не было рядом, когда ей было так трудно. Они были близки, они делились друг с другом такими моментами, и она всегда могла на него рассчитывать. Он целовал её, говорил, как любит, обещал быть рядом—и она верила ему. Но сейчас, когда ей нужна была поддержка, его не было. Где он был? Почему он не пришёл, чтобы защитить её? Эти вопросы терзали её.
“Может быть, он играл со мной, как с игрушкой”—эти мысли промелькнули в её голове. Она чувствовала, что его холодное молчание было знаком того, что он не ценит их дружбы, или даже больше—что он использовал её ради удовлетворения своих желаний. Может быть, он просто не заботился о том, что с ней происходит.
Колетт сжала кулаки. Она так сильно хотела верить, что Эдгар был тем человеком, который не предаст, тем, кто будет рядом, когда её мир рушится. Но теперь ей было больно думать, что он мог её просто отпустить, не поддержав, не придя на помощь, когда она этого так нуждалась. Она была разочарована.
Но в глубине души, как и всегда, она всё ещё чувствовала, что её чувства к Эдгару были настоящими. И именно это делало боль ещё сильнее. Возможно, ей было трудно понять, почему он не пришёл, потому что она всё ещё верила, что его чувства к ней были такими же искренними.
Но мысли о его возможной равнодушности мучили её. И теперь, когда она стояла одна в туалете, она чувствовала себя ещё более одинокой. Её мир начал разваливаться, и всё, что ей оставалось—это попытаться найти в себе силы двигаться дальше, несмотря на разочарование и боль.
Колетт шла домой после школы, её шаги были медленными, почти как в трансе. Она ощущала странное предчувствие, как будто туман, который окутывал её разум, стал чуть гуще, и чем ближе она подходила к дому, тем сильнее становился этот холодный страх. Внутри неё бушевали эмоции, перепутанные мысли о том, что произошло в школе, о том, как она чувствовала себя покинутой и одинокой. В голове крутились обрывки разговоров с Эдгаром, его поцелуи, его слова о любви, но сейчас всё казалось таким далеким и пустым.
Она подошла к дому и почувствовала странное беспокойство. Везде была тишина. На улице уже вечерело.
Зайдя в дом, Колетт сразу почувствовала, что что-то не так. Тишина стала гнетущей. Она прошла по коридору, не в силах избавиться от предчувствия, которое сжимало её грудь. Кажется, всё было в порядке—ничего не выглядело необычно. Она повернулась к ванной что бы помыть руки.
Она вошла в ванную и замерла.
Свет тускло падал через силуэт, но всё остальное было скрыто в полумраке. Колетт почувствовала, как её сердце сжалось, как будто воздух вокруг становился едким. А затем её взгляд остановился на верёвке, свисающей с потолка. И на её конце… её мать.
Она висела. Безжизненно, неподвижно. Колетт не могла поверить своим глазам. Это было как холодный удар в грудь. Снова.
Она не понимала, как это возможно, как могла её мать, которая всегда была рядом, так уйти. Весь мир вокруг неё потемнел, и она почувствовала, как что-то в её душе сломалось.
Мать была подвешена в ванной, её тело висело, а лицо было спокойным, будто она просто уснула. Но это не было сном. Это был конец. Колетт не могла дышать, её ноги подкосились, и она рухнула на колени, не в силах понять, что происходит.
—Нет… нет, нет…—её голос был слабым, но повторяющимся, как в отчаянной попытке поверить в то, что это всего лишь кошмар. Она протянула руки к матери, но всё внутри неё было пусто. Что ей делать? Как её вернуть? Как объяснить себе, что её мать ушла, и что она больше никогда не вернётся? Она ушла туда же куда и Гас.
В её голове проносились обрывки воспоминаний о последних днях—о странной тишине в доме, об отчуждённости, которую она чувствовала в отношениях с матерью. Она не знала, что происходило. Может, она не заметила, как её мать теряла силы, как страдала? Может, она что-то могла бы сделать? Но теперь было поздно.
Слёзы, наконец, прорвались. Она не могла больше сдерживаться. Все эти вопросы, эта боль, эта пустота—она всё охватила её, и Колетт не могла найти в себе сил подняться. Она сидела в полумраке, поглощенная своим горем, не понимая, что ей делать, как двигаться дальше, когда весь мир вокруг неё рухнул.
Отец Колетт стоял в проеме входных дверей, его силуэт был неясным в тусклом свете, что проникал через маленькое окно в прихожей. Он выглядел необычно—измученный, с темными кругами под глазами, как будто не спал уже несколько дней и множественными синяками на руках остающиеся от шприцов. Его лицо, когда он увидел свою дочь около ванной всю в слезах, исказилось от страха, но сразу же скрылась за жесткой маской. Он подошел к ней и посмотрел что случилось.
Сумка в руках сразу же со звуком выпала с рук.
Колетт снова посмотрела на безжизненное тело своей матери, и это зрелище пронзило её холодом, от которого не было спасения. Весь её мир—всё рухнуло в этот момент. Она снова сжала кулаки, чтобы хоть как-то справиться с внутренней болью, которая, казалось, стала физической. Глаза её отца невольно тоже остановились на матери, и его лицо исказилось от горя и шока.
Он стоял, не двигаясь, словно сковало ледяное осознание потери, которую они оба не могли изменить. Было видно, как ему трудно выдерживать этот взгляд, но он не мог отвести глаз. Колетт смотрела на его напряжённое лицо и чувствовала, как злость и отчаяние переполняют её.
—Ты никогда не любил ни меня, ни маму, ни Гаса.— прошептала она, не в силах больше сдерживать боль.—А теперь… Теперь пришёл, когда уже ничего не изменить.
Её отец с трудом перевел взгляд на дочь, его губы дрожали, но он всё равно попытался заговорить.
—Колетт… я… я не хотел, чтобы так вышло…
Но Колетт не могла больше слушать оправданий. Всё это казалось пустыми словами. Как бы она ни ждала его поддержки, его утешения—сейчас всё это значило так мало. Она отползла назад, закрывая лицо руками, чувствуя, как новая стадия слез начала стекать по её щекам.
—Ты всегда был далёк от нас.— её голос дрожал от горя и разочарования.—А теперь пришёл, когда уже поздно. Она уже не услышит, не узнает…
Отец молчал, его взгляд потускнел. Ему было нечего сказать. Он знал, что больше не может вернуть её мать, не может исправить прошлое. Колетт стояла с отцом будто в одиночестве перед трупом собственной матери.
