Огонь на осколках

Прошло несколько дней, и вот, посреди ночи, Крессида проснулась в тишине своей маленькой квартиры, расположенной в маггловском районе Лондона. Слабый свет уличных фонарей просачивался сквозь высокие окна, отбрасывая мягкие тени на стены, отделанные светлой штукатуркой и молдингами в современном стиле. Вся обстановка квартиры дышала скромной изысканностью: тонкая мебель с округлыми изгибами, изящные, почти невесомые стулья с резьбой по дереву, небольшие столики с мраморными столешницами и мягкий ковер, приглушавший шаги. На стенах висели старинные зеркала с плавными рамами и несколько картин в стиле ар-нуво, с цветочными узорами и женщинами, будто вышедшими из другого времени. Крессида любила эту квартиру за её умиротворяющую атмосферу и вид из окна: городской пейзаж с крытыми черепицей крышами домов и извилистыми улочками, которые уходили вдаль, теряясь в ночной темноте.  На узкой кровати рядом с ней спокойно спал её сын, Кристиан. Он, казалось, был источником её тихой радости и одновременно боли, напоминая ей о всех пережитых днях и её настоящем, полном неопределенности. Крессида осторожно прикоснулась к своей спине, чувствуя, как раны от ударов, с каждым днём затягивающиеся всё быстрее, благодаря постоянному лечению и магическим зельям, оставляют лишь едва заметные следы. Малыш был безумно рад когда ему сообщили что мама уже вернулась с «секретного задания» и они могут быть снова вместе. Крессида никогда не говорила сыну о своих ранах, она хотела чтобы Крис пробыл в беззаботном детстве как можно дольше. Мысли о том что совсем скоро мальчик подрастет и отправится в Хогвартс, где жестокая реальность обрушится на него. Погруженная в свои мысли, она гладила его черные волосы . В ночной тишине раздался едва различимый шорох на кухне. Крессида замерла, напряженно прислушиваясь. Быстро и бесшумно, насколько позволяла боль, она поднялась с кровати, инстинктивно схватив палочку.  Это точно не Тео, Тео бы сразу включил свет в кухне.  Сжав зубы от резкой боли в спине, она сделала глубокий вдох, чтобы собраться с силами. На тумбочке рядом с кроватью лежала её портупея с ножами, и, не издавая ни звука, она потянулась за ней. Ловко застегнув портупею на бедре, она ощутила себя чуть увереннее. Пальцы привычно легли на рукоятки ножей, давая ощущение контроля и силы. Она быстро, но бесшумно подошла к двери спальни, стараясь не будить сына, и ещё раз прислушалась, определяя источник звука. Шорохи не прекращались. В тусклом свете, который едва освещал кухню, Крессида могла различить силуэты двух мужчин, что рыскали по шкафчикам, вероятно, в поисках чего-то. Они двигались с явным намерением, но без спешки, как если бы не ожидали, что кто-то может их обнаружить. С каждым шагом её сердце билось быстрее, и она напрягала все свои чувства. Мужчины не заметили её присутствия, и она, сдерживая дыхание, начала двигаться в их сторону, прячась в тени. Её разум работал быстро: она должна была понять, кто они, и что они здесь делают. В её руках палочка готова к действию, а ножи на бедре напоминают, что она всегда может защитить себя и своего сына. Звук их шагов и шум, исходящий от открытых дверок шкафов, стали громче. Они продолжали искать что-то, не подозревая, что их жертва уже готова к встрече. Крессида выхватила нож, её движения были молниеносными и сосредоточенными, не давая ему времени на реакцию Лестрейндж одним броском с яростной силой пригвоздила его руку к дверце шкафа. Мужчина вскрикнул от боли, но, прежде чем он успел среагировать, Крессида уже была готова к следующему шагу. Второй мужчина, услышав крик, моментально развернулся и метнулся к ней. Он быстро бросил несколько заклинаний в её сторону - ядовитое зелёное пламя и лязг металлических острий. Крессида едва успела уклониться, чувствуя, как воздух вокруг неё рвётся от мощных атак. Она отскочила в сторону, прячась за углом стены, и, понимая, что ей нужно действовать быстро, метнула в ответ парочку ослепляющих заклинаний, пытаясь выиграть несколько секунд. Мужчина отскочил назад, не ожидая такого яростного контрудара, и, используя эту паузу, она бросила нож в его сторону, надеясь застать врасплох. Бой стал всё напряжённее: заклинания свистели в воздухе, а Крессида, чувствуя, как раны на спине расползаются от движения, с каждым мгновением становилась всё более решительной. Она не могла позволить им одержать победу. В спальне, всего в нескольких шагах от кухни, спокойно спал Кристиан, не подозревая о происходящем в соседней комнате. Крессида, несмотря на всю свою решимость и ярость, не могла забыть о нём. Каждое движение в бою, каждое заклинание, которое она бросала, было пропитано страхом за своего сына. Она не могла позволить этим мужчинам добраться до него, и это чувство защищенности заставляло её действовать с ещё большей яростью. Она сжимала зубы, когда очередное заклинание пронзило пространство, отбрасывая её к стене. Но даже в момент падения её мысли оставались ясными — ей нужно было избавиться от этих людей как можно быстрее. Она быстро встала, оглядывая комнату, подбирая свой следующий ход, зная, что каждый момент может стать решающим. Вдохнув, она вновь выскочила из-за стены, готовая продолжить бой, но с каждым движением её глаза невольно метались в сторону спальни, где спал её сын. Палочка под действием экспелиармуса выскользнула из её руки, и Крессида почувствовала, как теряет важное оружие в этом бою. Мужчина, увидев её уязвимость, медленно наступал на неё, уверенный в своей победе. Но у Крессиды не было возможности паниковать. Лестрейндж перекатилась с пола, стремясь к ближайшей тумбочке, где под рукой оказалось нечто неожиданное - строительный пистолет, оставленный после недавних ремонтных работ. Быстро схватив его обеими руками, она перевела взгляд на приближающегося мужчину, его шаги всё громче отдавались в её ушах. Он был близко, слишком близко. В этот момент времени казалось, что всё, что она успевает сделать - это одно единственное действие. Она резко выстрелила, не задумываясь, направив пистолет прямо в его лицо. Из оружия вырвались несколько гвоздей с невыносимой скоростью, вонзившись прямо в череп мужчины. Он замер, глаза широко распахнулись от удивления и боли, и прежде чем он успел упасть, Крессида отскочила в сторону, едва успев избежать его падения. Затихшая тишина, после того как мужская фигура рухнула на пол, только усилила пульс её сердца. Она знала, что бой не закончился, но в этот момент, глядя на кровь и на разрушения вокруг, Крессида осознавала: она смогла выжить. И теперь ей нужно было позаботиться о своём сыне. Крессида стояла, глядя на упавшее тело мужчины, её дыхание было тяжёлым и прерывистым. В ушах ещё звенело от напряжённого момента, а руки тряслись от адреналина, не успевшего уйти. Она не могла думать о чём-то другом, кроме того, что только что произошло. В её голове непрерывно вертелась одна мысль: Что бы было, если бы я проснулась позже? Она почувствовала, как её тело холодеет от страха, от мысли, что эти мужчины могли бы сделать с ней и её сыном, если бы они успели обнаружить их раньше. Каждая клеточка её тела сжалась от ужаса. Что если бы она не услышала шорохи, не успела бы схватить нож и палочку, что если строительно пистолета не оказалось там? Что если бы не было этой решимости, этой ярости, этой мгновенной реакции? В её груди заколыхался тяжёлый ком. Сын спал, не подозревая о том, что происходит в соседней комнате, и именно мысль о нём заставила её двигаться. Но что, если он проснулся бы и вышел? Что если бы она не успела защитить его? Первый мужчина, который всё ещё стоял у шкафчиков, моргал глазами, шокированно пытаясь осознать происходящее. Его лицо исказилось от боли и недоумения, а его движения стали более нервными. Он начал вертеть головой из стороны в сторону, как будто пытаясь найти ответы на то, что только что случилось, и понять, как он оказался в такой ситуации. Его глаза были устремлены на тело товарища, которое теперь лежало без сознания на полу, а гвозди торчали из черепа, и это добавило ещё больше паники в его взгляде. Он явно пытался собраться с мыслями, но не знал, что делать дальше. Страх и растерянность медленно завладевали им, пока его тело, казалось, было готово на мгновение замереть, не решая, что делать с этой угрозой, с этой женщиной, которая была способна так быстро и решительно действовать. Крессида подошла к мужчине, вглядываясь в его лицо, пытаясь понять, где она его уже видела. Что-то в его чертах было знакомо, но не дававшееся в память. Она продолжала стоять перед ним, и в какой-то момент, резким движением, схватила клинок, который торчал из его руки. Мужчина вздрогнул от боли, его лицо исказилось, и он едва удерживал крик. -Что вам нужно? Почему вы здесь?-  спросила она холодно, не отрывая взгляда. Он молчал, сжимая зубы, не отвечая на её вопросы. Его глаза метались от боли к растерянности, но он продолжал держать молчание, как будто пытался скрыть что-то важное. Крессида почувствовала, как его молчание только усиливает её злость. Она прижала клинок сильнее, ощущая его дрожь, и снова потребовала ответа, зная, что слишком много зависит от того, что он скажет. Крессида, не медля, начала проворачивать клинок в его руке, заставляя его выкрикнуть от боли. Он не мог сдержать стон, и его глаза наполнились паникой, когда он понял, что она готова продолжить это мучение. - Если сюда сейчас выйдет мой ребёнок, я отрежу тебе обе руки, -сказала она тихо, но с такой яростью, что её слова, как остриё ножа, проникли прямо в его сознание. Мужчина застыл, лицо его побледнело от страха, но он не мог ответить. Каждое движение Крессиды заставляло его ещё сильнее ощущать боль, но всё, что он мог делать, это пытаться молча вытерпеть. Внутренне он понимал: теперь его жизнь полностью зависит от того, будет ли её ребёнок в безопасности. - Мы пришли от Лестрейндж, выдохнул он, его голос дрожал от боли, и он хныкал, изнывая от мучений. - От Лестрейндж... Его слова, как тяжёлый камень, упали в воздух. Крессида почувствовала, как напряжение в её теле немного ослабло, но только на мгновение. Она усилила давление на клинок, заставляя его ещё сильнее кричать от боли, но её глаза не покидали его лица. - Почему вы здесь? - спросила она снова, голос её был всё таким же холодным, а её глаза горели решимостью. - Что вам нужно от меня? Мужчина с трудом выдохнул, его дыхание сбивалось от боли, но он, похоже, не мог уже скрыть то, что было скрыто в его словах. — Вы…— прошептал он, его голос стал хриплым, полным страха и мучений. — Сердце за сердце. Она ещё сильнее сжала клинок в его руке, зная, что в этот момент от неё зависит не только её будущее, но и будущее её сына. Крессида с силой вытащила нож из его руки, и мужчина сразу же выдохнул, как если бы он наконец избавился от мучительной боли. Его рука покачнулась, и он зашатался, но продолжал стоять, едва сдерживая стоны. Он поднял глаза на неё, и в их взгляде, переполненном страхом и отчаянием, было что-то, что не могло оставить её равнодушной. Но она не позволяла себе ни малейших эмоций. Вместо этого, её взгляд был острым, как клинок. — Если Лестрейндж хочет сердце, — сказала она, её голос был холоден и прям, как всегда, — сука его получит. Мужчина не смог ответить, его дыхание было тяжёлым, а руки тряслись от боли и страха. Крессида внимательно следила за ним, резким движением, клинок впился в его горло.  *** Когда Крессида узнала, что за покушением стоит Беллатрисса, её сердце словно сжалось в ледяной тиске. Это была не просто угроза её жизни — это был удар в самое сердце её мира. Беллатрисса, родственница, пусть и по браку, та, кто должен был быть соратником, посмела посягнуть на её самое дорогое — её сына. Ярость разгоралось внутри, пульсируя в каждой клетке её тела. Эта эмоция была чистой, как раскалённый металл, и едва ли не осязаемой. Она не чувствовала страха или боли, только жгучее желание наказать. Её руки дрожали, но не от слабости — от удерживаемой силы. Крессида старалась обуздать эту лавину эмоций, чтобы не потерять контроль. В её голове звучал лишь один вопрос: “Как она могла? Как посмела?” Память услужливо напомнила ей лицо Беллатриссы, её безумную улыбку, сверкающие глаза. Всё это теперь вызывало лишь отвращение и ненависть. Не было места прощению. Крессида знала, что если позволит этой ярости затмить её разум, то потеряет себя. Но, возможно, в этот момент она и не хотела оставаться прежней. Как только часы пробили семь утра, Крессида медленно поднялась с кресла, в котором провела остаток ночи. Сон был невозможен — её ярость не утихала, и каждая минута только подливала масла в огонь. Она надела чёрное обмундирование Пожирателей смерти, с точностью проверяя каждую деталь. Элегантность и холодность её образа говорили не только о принадлежности к элите Волан-де-Морта, но и о её внутренней решимости. Она взяла с собой «подарки» для Беллатриссы — тонкий намёк на то, что её визит не будет простым разговором. Каждый предмет был тщательно выбран, чтобы передать её послание. Трансгрессировав, Крессида оказалась перед величественным поместьем Лестрейнджей. Огромное строение возвышалось над землёй, словно монумент могущества и древности. Сводчатые окна, вырезанные в камне гобелены герба семьи, мраморные колонны — всё это было создано для того, чтобы внушать страх и подчинение. Но Крессиду этот показной блеск больше не впечатлял. Её зелёные глаза холодно оглядели фасад здания. В этом доме всё кричало о превосходстве и власти, но для неё теперь это место стало символом предательства и угрозы. Крессида глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бурю внутри, хотя знала, что подавить её до конца невозможно. Сегодня её визит будет напоминанием Беллатриссе, что даже величие этого дома не спасёт её от последствий. Когда массивные чёрные ворота, украшенные витиеватыми узорами герба Лестрейнджей, остались запертыми, Крессида даже не замедлила шаг. Её ярость требовала выхода, и препятствие лишь усилило её решимость. Схватив палочку, она произнесла заклинание с холодной чёткостью: — Бомбарда Максима! Громкий взрыв разорвал тишину, и ворота с треском сорвались с петель, ударившись о землю. Осколки металла и камня разлетелись в стороны, но Крессида даже не поморщилась. Она решительно двинулась вперёд, игнорируя звон в ушах от взрыва и запах сгоревшего металла. Роскошные дорожки из белого камня, опоясанные идеально подстриженными кустами, вели к величественному входу в поместье. Каждая деталь здесь была создана для демонстрации богатства и статуса: мраморные ступени, золотые светильники, массивные двери с выгравированными рунами. Но Крессида видела только цель. Её шаги были быстрыми и уверенными, каблуки сапог отбивали громкий ритм по камню. Она не обратила внимания на домовых эльфов, мелькнувших в тени, или на завтрашние увядания идеальных роз вдоль тропинок. Всё, что её волновало, находилось за этими дверями. Как только Крессида приблизилась к величественному входу, массивные двери распахнулись, и на пороге появились двое Пожирателей смерти. Их взгляды были строгими, но в голосах слышалась неуверенность, когда они заговорили: — Леди Лестрейндж, вам сюда нельзя. О визите нужно сообщать заранее. Госпожа Лестрейндж не намерена вас принять сегодня. Крессида остановилась на секунду, её зелёные глаза холодно скользнули по ним, будто изучая, стоит ли они вообще её внимания. Атмосфера вокруг неё словно сгущалась от напряжения, а её пальцы легко, почти небрежно, скользнули по рукоятке палочки. — Не намерена принять? — её голос прозвучал тихо, но в этой тишине была скрытая угроза. — Тогда пусть знает, что я пришла не для приглашения на чай. Она сделала шаг вперёд, не обращая внимания на то, что Пожиратели смерти невольно подались назад, явно чувствуя, что сопротивляться ей было бы неразумно. Крессида остановилась, её взгляд стал ещё холоднее, а губы растянулись в ледяной усмешке. Она посмотрела на Пожирателей смерти, словно на назойливых насекомых. — Вы забываетесь, — произнесла она спокойно, но в её голосе звучала стальная нота. — Я Лестрейндж. Полноправная хозяйка этого поместья, жена Рабастана Лестрейнджа и мать наследника. Её слова прозвучали как удар, напоминая всем о её статусе. Она сделала ещё один шаг вперёд, и мужчины невольно отступили. — У меня не спрашивают разрешения, чтобы войти в мой собственный дом. А вы, — её взгляд обжёг их, — либо уберётесь с моего пути, либо я разберусь с вами так же, как с теми, кто посмел напасть на меня ночью. Её рука уверенно сжала палочку, готовая в любой момент применить её. Мужчины замерли, их лица выражали смесь страха и нерешительности. Сомневаться в словах Крессиды явно было не в их интересах. Её спокойствие было страшнее любой крики. Пожиратели бросили быстрый взгляд друг на друга, но, видимо, решили не рисковать, оставаясь на месте. Крессида не собиралась тратить время на тех, кто не стоил её внимания. Крессида не стала терять время на дальнейшие разговоры. С её внутренней яростью не было места для колебаний. Она взмахнула палочкой, и двери, такие тяжёлые и внушительные, как будто смущённые её присутствием, с грохотом распахнулись, едва не вырываясь с петель. Каждый шаг Крессиды был уверен и решителен. Она не обращала внимания на Пожирателей смерти, которые оставались сзади, едва держа свои позиции. С каждым её движением они отступали, будто не решаясь встать у неё на пути. Крессида шагала в дом, её взгляд был полон ярости и решимости. Она не была здесь для объяснений или переговоров — её цель была ясна. Каждая клетка её тела требовала мести, и дом, где когда-то царила её родня, казался теперь чуждым, полным предательства и тьмы. Входя в холл, она огляделась, словно искала Беллатриссу, как хищник, который точно знает, где искать свою добычу. Роскошные картины на стенах и позолоченные элементы интерьера теперь выглядели ей нелепо — все эти атрибуты былой мощи Лестрейнджей не стоили того, чтобы терять ради них себя. Палочка оставалась в её руке, готовая к действию, и её присутствие в доме уже означало, что никто не осмелится помешать её пути. Крессида с яростью распахнула двери просторного зала, тяжелые створки ударились о стены, оглушительно разлетаясь эхом. Внутри, за большим, идеально накрытым столом сидели Беллатрикс, Рабастан и Севиль. Комната наполнилась запахом тёплого хлеба и свежего кофе, но для Крессиды всё это мгновенно растворилось в её ярости. Белла подняла на неё взгляд, едва приподняв бровь, и уголки её губ растянулись в насмешливой ухмылке. - Не хочешь присоединиться к нашему семейному завтраку, дорогая? - с издевкой протянула Белла, её голос звенел колкой язвительностью, как удар стекла по металлу. Крессида не ответила. Её глаза, сверкающие ледяной зеленью, прожигали Беллу насквозь. Шагнув ближе, она резко вытащила из мешка отрубленную голову одного из Пожирателей. В гнилую, окровавленную плоть были вбиты длинные гвозди, и она выглядела так, будто смерть застала её в ужасной агонии. С силой она швырнула голову на стол, и та покатилась по идеально белоснежной скатерти, оставляя за собой алый след. Она остановилась прямо перед Рабастаном. - Сердце за сердце, - холодно произнесла Крессида, её голос резал тишину, словно кинжал. - Приятного аппетита. Севиль закричала, выронив ложку, которая громко звякнула о тарелку. Её лицо мгновенно побелело, как мел. Вскочив, она отшатнулась, хватаясь за спинку стула. - Ты... Ты сошла с ума! - задыхаясь, почти визгом выдавила она, руки её дрожали, как листья на ветру. Белла, напротив, не шелохнулась. Её губы растянулись в зловещей улыбке, а в глазах вспыхнул азарт. Она наклонила голову, рассматривая голову на столе, словно это была просто неуместная шутка. Рабастан, который до этого сидел молча, лишь медленно положил нож и вилку, откинувшись на спинку стула. Его взгляд остался таким же бесстрастным, как и всегда, но в уголках глаз мелькнуло едва уловимое презрение. - Это от твоих друзей, Белла, продолжила Крессида, не обращая внимания на крики Севиль. Её голос был ледяным, а лицо - как высеченная из мрамора статуя. Севиль начала что-то шептать, её слова терялись в панике. Белла, не сводя с Крессиды взгляда, наконец встала из-за стола. Она подошла ближе, её движения были медленными, как у хищника, готовящегося к атаке. - Ты думаешь, что этим напугаешь меня? - прошипела Белла, её голос дрожал от подавляемой ярости, но в глазах сверкало безумие. Крессида сделала шаг вперёд, почти касаясь Беллы, её лицо оставалось неподвижным. Она смотрела прямо в глаза своей сестре по крови, видя там пламя ненависти и безумия, но сама была ледяной стеной. - Я не жду, что это тебя испугает, - прошептала она, в её голосе прозвучала опасная угроза. - Но я хочу, чтобы ты хорошо поняла: больше не смей приближаться к моей семье, к моим имениям и, особенно, к моему сыну. В противном случае.. - Крессида наклонилась чуть ближе, её голос стал ещё тише, почти ласковым. - в рядах генералов появится новое лицо. В комнате повисла тяжёлая тишина. Лицо Беллы исказилось на миг - смесь злости и презрения. Рабастан резко поднялся, его движения были чёткими и спокойными. - Довольно, - холодно бросил он, прерывая накал. Его голос был тихим, но весил больше, чем чьи-либо крики. - Белла, Крессида, мне надоело это представление. Крессида повернулась к нему, её взгляд впился в его лицо, но она сдержала вспышку ярости, видя, что Рабастан не намерен вступать в долгий спор. - Последнее предупреждение, - бросила она через плечо, прежде чем выйти из комнаты, оставив за собой напряжённое молчание и алое пятно на белом столе. *** Крессида проводила каждую минуту в тренировочном лагере. Она приходила на рассвете, едва солнце успевало подняться над горизонтом, и уходила поздно ночью, когда остальные уже засыпали. Её дни были наполнены изнурительными тренировками: она отрабатывала каждое заклинание, каждый удар, доводя своё мастерство до совершенства. Она требовала того же от новобранцев. Блейз и Тео часто оказывались рядом — один, чтобы поддержать её в тренировках, другой — чтобы обсудить стратегию или просто помолчать рядом. Драко тоже вынужден был находиться в лагере. Хотя его изначально раздражало присутствие Крессиды, он понимал, что уйти от этого нельзя. Их общей задачей было подготовить новобранцев, превратить их в бойцов, способных приносить души врагов к ногам Темного Лорда. Раны на спине Крессиды медленно заживали. Даже магические мази не могли полностью облегчить боль, и каждый день, проведённый в доспехах и постоянных движениях, лишь растягивал процесс выздоровления. Но, несмотря на это, она ни разу не позволила себе показаться слабой. После изнурительных тренировок они оба молча возвращались в шатёр. Этот странный ритуал стал негласной частью их распорядка. Крессида никогда не просила помощи, но Драко, сохраняя холодное выражение лица, брал в руки мази и бинты. Его прикосновения были уверенными, но ровно настолько, чтобы не причинить лишней боли. Крессида не задавала вопросов, не благодарила и не жаловалась. Она просто молчала, иногда закрывая глаза, когда холод мази касался свежих шрамов. Драко тоже не говорил. Всё, что происходило между ними в эти моменты, оставалось за пределами слов. Их молчание было тяжёлым, наполненным недосказанностью, но при этом казалось каким-то естественным. Они оба знали, что за пределами шатра снова начнутся споры, холодность и недоверие. Но в эти короткие мгновения они оставались просто людьми, без войн, предательств и старых ран. Крессида верила, что однажды, когда Кристиан вырастет, он поймёт её выбор. Поймёт, почему она так редко бывала рядом, почему порой возвращалась поздно, измотанная, и почему не всегда могла обнять его так долго, как ему хотелось. Она надеялась, что он простит её за усталость, за недосказанные слова, за то, что жизнь вынуждала её быть сильной, а не просто матерью. Каждую ночь, когда она тихо входила в его комнату, чтобы украсть хотя бы несколько мгновений покоя рядом с ним, её сердце разрывалось от чувства вины и любви. Смотря на его лицо, такое мирное во сне, она находила силы для нового дня. Крессида знала, что её жизнь — это битва. Но в глубине души она верила: однажды Кристиан поймёт, что всё это — кровь, пот, слёзы и невыносимая усталость — было ради него. Ради того, чтобы дать ему мир, где он будет свободен. Где его не тронут ни враги, ни прошлое их семьи. Её вера в прощение сына была её единственной слабостью. Она надеялась, что его детское сердце вырастет достаточно большим, чтобы вместить её ошибки, её недостатки, её непростую, но искреннюю любовь.  Тренировки с каждым днём становились тяжелее. Блейз Забини стоял перед новобранцами, его голос звучал твёрдо и уверенно: — Сегодняшняя тренировка подразумевает рукопашный бой. Я знаю, что вы все отлично владеете своей магией и палочками. Именно поэтому вы стоите здесь. Но когда вашу палочку выбьют из рук, ножи и стрелы закончатся, вам придётся бороться за свою жизнь голыми руками. И тогда покажется, кто из вас достоин остаться в этом лагере. Взгляды новобранцев метались между собой. Дерек Шилдс с его огненным характером уже сжимал кулаки, готовясь к бою. Аслан Халид сохранял спокойствие, но его движения выдавали опыт и уверенность. Айла Линн-Лоу и Беатрис Ле Пьеро переглянулись, их лица выражали смесь волнения и решимости. — Начнём с разминки, — добавил Блейз, сложив руки на груди. — А потом посмотрим, кто способен выстоять до конца. Напряжение в воздухе росло, но это лишь подогревало боевой дух каждого. Новобранцы разошлись по парам, и Блейз с жесткой усмешкой наблюдал за их первыми неуклюжими попытками вступить в схватку. - Леон, держи стойку! - громко крикнул он. - Если ты наклоняешься так сильно вперёд, тебя одним движением положат на землю! Леон Рейтер нахмурился, пытаясь исправить ошибку, но его противник, Дерек Шилдс, не собирался ждать. Он резко двинулся вперёд, схватил Леона за руку и уверенно повалил его на землю. - Вот так! - произнёс Дерек с ухмылкой, поправляя рукава. Учись быстрее, или в следующий раз кто-то переломает тебе кости. Блейз хлопнул в ладони, привлекая внимание. - Достаточно! - его голос пронзил гул тренировок. - Дерек, ты быстрый, но не забывай, что в реальном бою противник может быть сильнее. Если ты не будешь думать наперёд, тебе конец. Шилдс надменно хмыкнул, но замолчал. Блейз перевёл взгляд на остальных. Аслан Халид сражался с Александром Долоховым. В отличие от остальных, их бой выглядел выверенным и методичным. Аслан избегал атак Александра, двигаясь плавно и точно, словно хищник, готовящийся нанести смертельный удар. В какой-то момент Долохов ошибся: он попытался нанести удар по корпусу, но Аслан мгновенно схватил его руку, вывел из равновесия и уверенно положил его на землю. Хорошо, Аслан, - похвалил Блейз.Но будь внимателен: слишком долгая оборона делает тебя предсказуемым. Айла Линн-Лоу, напротив, оказалась в трудном положении. Её соперница, Эленика Коупер, уверенно атаковала, не оставляя пространства для манёвра. Айла пыталась защищаться, но слишком медленно реагировала на движения Эленики. Айла, выше руки! - крикнул Блейз.Ты должна двигаться быстрее, если хочешь остаться в Живых! Когда тренировка подходила к концу, многие из новобранцев валялись на земле, измождённые и покрытые синяками. Блейз прошёл вдоль ряда, его взгляд был холодным и оценивающим. - Сегодняшний урок прост: ваша сила - это не только магия. Вы должны быть готовы защищаться в любых условиях. Если вы упадёте, вас никто не поднимет. Запомните это. Он остановился, посмотрев на Дерека и Аслана. - А теперь... - его голос стал ещё жёстче. - Халид и Шилдс, покажите остальным, как надо драться. Без жалости. Дерек усмехнулся, скидывая верхнюю часть тренировочной формы, а Аслан спокойно шагнул вперёд. Остальные новобранцы разом умолкли, чувствуя, что сейчас произойдёт что-то захватывающее. Teo, стоя в стороне, скрестив руки на груди, едва заметно усмехался. Решение Блейза выставить двух самых сильных новобранцев друг против друга показалось ему не только смелым, но и крайне интересным. Дерек и Аслан были похожи на двух львов, готовых броситься в бой - каждый со своим стилем и гордостью. Их схватка обещала стать не просто тренировкой, а демонстрацией мастерства и воли. Крессида, держа руки за спиной, медленно шагала вокруг импровизированной арены, её взгляд был сосредоточен и цепок. Она изучала движения каждого из новобранцев, отмечая их сильные и слабые стороны. - Халид, не дай ему увидеть твои намерения, - спокойно бросила она, пройдя мимо Аслана. Её голос прозвучал тихо, но достаточно громко, чтобы каждый услышал и почувствовал лёгкий холод в её словах. Аслан коротко кивнул, не отводя глаз от Дерека. Шилдс, в свою очередь, хищно усмехнулся. Его горячий нрав буквально пылал. Он не мог дождаться момента, чтобы доказать, что никто в лагере не сравнится с ним. - Ну что, Халид, покажешь, на что ты способен? - бросил он, сжимая кулаки и чуть наклоняясь вперёд. Аслан лишь поднял бровь, его лицо оставалось невозмутимым. Покажи сам, если тебе не терпится, - спокойно ответил он, заняв оборонительную стойку. Начали! - резко скомандовал Блейз, хлопнув в ладони. Сразу же зал наполнился звуком ударов. Дерек рванул вперёд, его кулак целился прямо в лицо Аслана, но тот, как будто предвидя этот манёвр, увернулся, сделав лёгкий шаг в сторону. Шилдс развернулся мгновенно, пытаясь захватить оппонента, но Аслан перехватил его руку, быстро вывел из равновесия и попытался уронить. - Отличная реакция, Халид! - бросил Тео, наблюдая с видимым удовольствием. Но Дерек не собирался сдаваться. Используя свою силу, он резко выбросил локоть, заставив Аслана отпустить его. Следующая атака последовала мгновенно: Дерек нанёс мощный удар в корпус, но Аслан вновь увернулся, как тень, и нанес ответный удар, который заставил Шилдса пошатнуться. Но Дерек не собирался сдаваться. Используя свою силу, он резко выбросил локоть, заставив Аслана отпустить его. Следующая атака последовала мгновенно: Дерек нанёс мощный удар в корпус, но Аслан вновь увернулся, как тень, и нанёс ответный удар, который заставил Шилдса пошатнуться. Крессида остановилась у края арены, её лицо оставалось хладнокровным, но в глазах блеснул интерес. Они оба прекрасно владеют техникой, - спокойно заметила она. Но кто из них способен сохранять самообладание до конца? Блейз только усмехнулся. - Это мы сейчас и выясним. Схватка становилась всё более ожесточённой. Аслан использовал свою гибкость и точность, нанося удары с минимальными движениями. Дерек, напротив, полагался на грубую силу и скорость, атакуя яростно и без остановки. Наконец, оба остановились, тяжело дыша, их лица покрыты потом. Ни один из них не собирался уступать, но напряжение уже ощущалось в воздухе. - Достаточно! - раздался голос Блейза. - Хорошо. Вы оба показали себя достойно. Дерек с усилием подавил разочарование, а Аслан молча выпрямился, его дыхание постепенно выравнивалось. Вы двое - образец для остальных,добавил Тео, выходя из тени. - Но помните: настоящая битва начинается, когда вы думаете, что уже выложились на сто процентов. Крессида скинула амуницию, портупею с ножами и палочку в сторону Тео, ее движения были быстрыми и решительными. Легко ступая по песчаной арене, она поднялась на её центр, и её взгляд, холодный и беспощадный, скользнул по толпе, которая замерла в ожидании. Смех в голосе Блейза был едва слышен, но все вокруг почувствовали его ехидную усмешку, когда он поспешил повторить действия Крессиды — скинул свою амуницию, палочку и подошел к арене, но в этот момент с другой стороны появились иные шаги. Малфой вышел, скидывая свою одежду, и с легким кивком в сторону Блейза сообщил: он готов. Без лишних слов, его движения были точными, все внимание сосредоточено. Он быстро разомнул плечи, кинул палочку в сторону Блейза, и в его взгляде было отражение полного контроля, готовности к тому, что ему предстоит. Его глаза встретились с глазами Крессиды, и между ними возникло напряжение, будто напряжённые струны, готовые лопнуть. В этот момент все, кто находился в лагере, в том числе новобранцы, стояли, как по мановению магии, в абсолютной тишине, будто затаив дыхание. Их взгляды были устремлены только на арендующихся, ни один звук не нарушал этот момент. Крессида, стоя в центре арены, ощущала, как земля под её ногами пропитывается энергией. Это был момент концентрации, почти нереальный в своей напряжённости. Её взгляд не отрывался от Малфоя, который стоял напротив неё с тем же холодным и уверенным выражением на лице. Каждое движение, каждый шаг, каждый взгляд - всё имело значение. Она чувствовала, как её тело напрягается, готовое к любой реакции. Малфой слегка скривил уголки губ в невидимой усмешке, потом, не теряя времени, начал делать первые шаги вперёд, наблюдая за Крессидой. Он был быстрым и точным, как всегда. Его движения не были лишены грации, но за каждым из них стояла огромная сила, готовая разрушить. Крессида в свою очередь сделала шаг влево, ловко избегая его атаки, и сразу же нанесла быстрый удар локтем в его бок. Малфой слегка качнулся, но сразу же выправился, не давая ей времени на новую атаку. Она могла почувствовать, как его магия пытается проникнуть в её тело, но она была готова, её магия обвивалась вокруг неё, словно защитная оболочка. Толпа наблюдала молча, каждый из новобранцев держал в себе смесь страха и восхищения. Они понимали, что то, что происходит перед ними - это не просто тренировка. Это был момент, в который сталкиваются не только тела, но и духи, воля и сила, безжалостные, как сама война. Вдруг Малфой атаковал с такой яростью, что воздух вокруг них казался раскалённым. Он использовал каждую возможность, чтобы сбить с толку Свою оппонентку. Но Крессида оставалась невозмутимой, каждый её шаг был уверен и точен, каждый манёвр просчитан до мелочей. - Ты не обижайся, Лестрейндж, -сказал он через зубы, когда уклонился от её удара и в ответ попытался схватить её за запястье. Крессида в ответ хмыкнула и с усилием вырвала руку, нанося резкий удар в живот Малфою. Он слегка пошатнулся, но снова оказался на ногах, не теряя ни секунды. - Вижу, ты не утратил своей сноровки, - прошептала она, и в её голосе проскользнуло нечто большее, чем просто соревнование. Эти слова прозвучали как вызов, как утверждение того, что её боевой дух не был сломлен ни временем, ни тяжкими испытаниями. Малфой выпрямился, его взгляд стал ещё более решительным. Он отступил на шаг назад, обводя её взглядом, словно оценивал её силы. В следующий момент он резко атаковал, его движения были стремительными, как у хищника, готового вонзить зубы. Он схватил её за руку и резко потянул, пытаясь повернуть её корпус, но Крессида, ощущая его намерения, мгновенно среагировала, выкручивая запястье и толкая его плечом в сторону. Толпа вздохнула, когда Малфой едва удержался на ногах, но это было лишь временное преимущество для Крессиды. Вслед за её манёвром он оказался наготове, словно чувствовал каждый её шаг. Его лицо снова стало напряжённым, а губы сжались в тонкую линию. Он атаковал снова, пытаясь зацепить её за ногу, но она быстро отпрыгнула в сторону, уворачиваясь от его ударов. - Ты не обижайся, Малфой, -сказала она, её голос был наполнен уверенностью, хотя её тело уже начало чувствовать усталость от интенсивных движений. Малфой не ответил, но на его лице появилась едва заметная усмешка. Он знал, что каждый удар требует огромной концентрации и силы, и что каждый манёвр - это не просто физическая нагрузка, а игра в выдержку и стратегию. Он снова атаковал, но Крессида с точностью уловила его движения. Она увернулась и использовала его собственную силу против него, когда он снова пошёл в атаку. С быстрым движением она направила его вниз, повалив его на землю, и тут же оказалась сверху. Малфой оказался на спине, дыхание тяжёлое, глаза полные ярости и неохотно принимающей поражение. Но вместо того чтобы сразу нанести удар, Крессида остановилась, наклонившись ближе, так, что их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Она могла почувствовать его пульс, его напряжение, его гнев. - Ты хорошо сражаешься, - тихо сказала она, как будто признавая его силу. - Но ты должен понять одно: я не уступлю. Она отпустила его, помогая подняться, и он, всё ещё пыхтя, встал, не сводя с неё глаз. Крессида, стоя напротив, сделала несколько глубоких вдохов, её тело все ещё дрожало от напряжения, но она сохраняла спокойствие, не выдавая усталости. Толпа новобранцев, наблюдавшая за этим боем, не скрывала восхищения. Этот поединок был не просто боем между двумя сильными бойцами - это было столкновение воли, силы, магии и интеллекта. И хотя результат был очевиден, момент оказался для всех захватывающим и оставил чувство того, что с каждым из них можно было ждать ещё больших испытаний и побед. Драко, с яростным блеском в глазах, подхватил свои вещи из рук Блейза, не замечая ни одной секунды слабости в своих движениях. Его голос эхом прокатился по арене, проникая в каждую щель лагеря, подстёгивая новобранцев. — Свежая кровь никуда не расходится! — крикнул он с вызовом, его слова поднимались с невероятной силой. — Ваша тренировка продолжается! До последнего пота и последнего вздоха! Крессида, уже одевая амуницию, со скрытой усмешкой наблюдала за этим сценарием. Она не спешила, не выдавая своих мыслей, но её холодные глаза скрывали улыбку. Она чувствовала, как вся эта жестокая сила тренировки проникает в самую глубину. Она знала, что в этом лагере нет места слабости. Когда-то и она оставалась тренироваться сутками. Не говоря ни слова, она спокойно направилась в шатёр, не спеша, её шаги были уверены и размерены. Время для отдыха не наступало, а вызовы продолжались. Всё, что она делала, было частью большой игры, частью войны, где каждое движение, каждое слово было оружием. Внутри Крессиды царила странная смесь ощущений.  Теперь стало ясно, что это был момент, когда она впервые за долгое время почувствовала что-то живое внутри себя. Эмоции, которых она так давно забыла, пронзили её вдруг — радость, удовлетворение от победы, гордость за свою силу. Эти чувства, давно ставшие для неё чуждыми, вернулись в её жизнь, и она не могла не заметить, как это странно для неё. С каждой тренировкой она превращалась в машину, в созданного для жестокости и дисциплины солдата, который не знает усталости и не позволяет себе никаких слабостей. Но сегодня было иначе. Она чувствовала себя живой, настоящей, и это чувство захлестывало её. Возможно, это было связано с тем, что она давно не сталкивалась с подобным вызовом, когда каждая клеточка тела была на грани, когда победа не была гарантированной. Она почувствовала напряжение в воздухе, желание выйти за пределы своих возможностей и добиться чего-то, что она не могла бы сделать на автомате. Это не было просто очередной тренировкой — это была проверка её пределов, её силы, и она прошла её, ощущая себя в этот момент сильнее, чем когда-либо. С этой мыслью она остановилась, позволив себе минуту, чтобы ощутить ту мощь и живую энергию, что бурлили в её теле. Да, это было нечто большее, чем просто победа. Это было доказательство себе, что она всё ещё способна чувствовать, что она не потеряла того, что делает её человеком, а не просто оружием. В шатре стало заметно прохладнее, воздух словно стал плотнее, тяжелее. Крессида почувствовала, как мурашки пробежались по её коже, и это было знаком того, что кто-то есть рядом. Она не нуждалась в магии, чтобы понять, что присутствие этого человека ощущается буквально физически, как невидимая угроза, которая настигает её в самый неожиданный момент. Она не поворачивалась, но могла почти физически ощутить его взгляд, сосредоточенный, проникающий. Это был Драко. Он появился в шатре бесшумно, как всегда, и сейчас его присутствие казалось почти ощутимым, как тень, что висела в воздухе. Крессида выдохнула, пытаясь не выдать своего ощущения, но внутренний гул в груди не мог её обмануть. Она ощутила, как её нервные окончания напряженно отреагировали на его приближение. Всё внутри неё напряглось, будто её инстинкты пытались настроиться на его присутствие. “Что он хочет?” — мысль пронеслась быстро, но она всё же не обернулась. Понимание того, что он был рядом, и что они оба знали, что сейчас между ними не просто пространство, а как будто тянущееся напряжение, заставляло её ещё больше сосредоточиться. Она сделала шаг вперёд, не оборачиваясь, но чувствовала, что Драко следил за каждым её движением. Крессида неуверенно присела на стол напротив зеркала, как делала это уже не один раз, но сегодня что-то было иначе. Она оголила спину, не зная, чего ждать. Её движения были несколько замедленными, а ощущение в воздухе — тягучее, почти физическое. Она сама не могла точно понять, что это за чувство. Напряжение, тревога — и всё равно странное, не совсем знакомое ощущение. Словно интуитивно, она почувствовала, что его взгляд неотрывно следит за её спиной. Каждый шаг, каждое движение. Крессида выдохнула, не в силах разогнать это странное беспокойство, которое стало нарастать с каждым мгновением. Она не знала, будет ли он сейчас как всегда молчаливо обрабатывать её раны, как это было раньше. Будет ли его рука столь уверенной и холодной, как обычно? Или же этот момент будет каким-то иным? Она не могла этого предсказать. В зеркале её отражение было спокойным, но в глазах читалась напряженность. Раны на спине зажили, но даже сейчас, когда она касалась их, оставались болезненные воспоминания. Она закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание. Будет ли он молчать, как всегда? Или, может, сегодня он заговорит? — мысль пронеслась в её голове, и она снова ощутила, как тяжело дышит от волнения. Малфой подошел к столу в привычном темпе, его шаги звучали ровно и уверенно, как всегда. Он не спешил, не показывал ни малейших признаков беспокойства. В руках он держал бинты и мази, как будто это был просто еще один рутинный день. Его взгляд был сосредоточен, но не напряженный, он знал, что нужно делать. Это был момент, когда каждый их жест и движение, казалось, несли с собой скрытую значимость. Он тихо положил всё на стол рядом с ней, не говоря ни слова. Пауза была долгой, и в воздухе висела тяжесть, которая будто бы оставалась даже в самых простых действиях. Крессида не могла не заметить, как его движения были точными, даже без лишних слов. Он наклонился, чтобы развернуть бинт, его дыхание стало чуть более слышным, но всё оставалось как будто на грани между спокойствием и чем-то больше. Крессида почувствовала, как её спина напряглась, несмотря на всю свою привычку к этой рутинной процедуре. Всё было как обычно, но с каким-то новым оттенком, который она не могла понять. Конечно, вот как будет выглядеть начало с вашим предложением: Малфой нарушил тишину.  — Я не бью женщин, не поднимаю рук и не ввязываюсь в бои, — произнёс он, его голос звучал спокойно, не как всегда. Его голос не отражал холода и отстраненности. Просто ничего. Крессида, не сразу реагируя, подняла глаза на него, и на её губах появилась лёгкая усмешка. — Зачем же тогда ты вышел со мной? — спросила она, взгляд её был острым и настороженным, словно она ожидала услышать что-то большее. Малфой, не меняя выражения лица, коротко ответил: — Мне было интересно посмотреть, чему учат во Франции и Италии. Её глаза расширились, и она слегка наклонила голову, сдерживая эмоции. — Так вот оно что, — тихо произнесла она, — ты просто пришёл посмотреть. Она ощущала, как его слова проникают в неё, но скрывала все внутренние переживания за маской уверенности. — И что, по твоему мнению, я умею? — спросила Крессида, её взгляд был острым, в голосе чувствовалась лёгкая ирония. Малфой, как всегда, не спешил с ответом. Он молча осматривал её, оценивал, прежде чем произнести: — Ну, учиться, конечно, ещё есть чему, — ответил он с привычной усмешкой. Эти слова вызвали лёгкую усмешку на губах Крессиды. Она немного наклонила голову в сторону, будто в задумчивости. — Где ты обучался, Малфой? — её голос был спокойным, но в нем сквозила едкая нотка интереса. Она ощущала, как его сдержанность и холодность оставляют её в напряжении, но одновременно она была заинтригована тем, что он будет делать дальше. -Меня обучала Белла. -У Крессиды пробежал ледяной табун мурашек по спине, которые Малфой сразу почувствовал кончиками пальцев, перетягивая бинтом спину. Крессида бы никогда в жизни не отдала свое чадо проходить обучение у Беллы. Она наслышана о жестокости в методах Лестрейндж. Пожирательница использовала круциатус как для наказание так и для улучшения навыков легилименции и оклюменции. -Многому я научился в России.  Крессида встала со стола, натягивая вверх одежды, скрывая перевязку.  — И что ты думаешь о её методах? — холодно спросила она, не отводя глаз. Малфой скомкал бинт в руках, убирая лекарства в ящики с одинаковым спокойствием. В его голосе скользнула едва заметная усмешка. — Честно говоря, я думаю, что она обучала меня не так уж и плохо. А методы… методы всегда нужны пожестче, чтобы сделать бойца. Не цветочки же выращиваем.