closer to u

      Дверь в спальню распахивается, впуская на порог двух целующихся мужчин. Страсть окутывает их с головой, пока одежда ненужными тряпками валится на пол. Звуки поцелуев наполняют комнату, отталкиваются от стен, растворяясь в её атмосфере. Желание быть ближе растёт, властвует и ему невозможно противостоять.       Кровать прогибается под весом двух тел, поскрипывает, но это никак не мешает возлюбленным, что сполна заняты друг другом. Любовью и долгожданной близостью. Неизвестно, когда им ещё выпадет возможность увидеться, посему они нацелены взять от этой встречи всё.       Они обнажены, как и их чувства, желания, мысли. Они открыты друг перед другом. Доверяют. Любят. Чувствуют себя любимыми. Оглядываясь назад: на все те пролитые слёзы, долгие разговоры, минуты сомнения, трудные периоды в отношениях в связи с их нелёгкой работой айдолами, они понимают, что не жалеют ни о чём. Не жалеют о своём выборе, о преодолённом и невероятно сложном пути к истинному счастью и искренней любви.       Пухлые губы припадают к шее, спускаясь к ключицам, широкой груди. Язык обводит каждый изгиб столь прекрасного и любимого тела, вызывая приятные мурашки по коже. Уши греют тихие стоны, пока пальцы сжимают широкие плечи. Чонгук прогибается в пояснице, пока с губ срывается особо громкий стон, стоит почувствовать поцелуй на возбуждённой плоти. Широкие ладони сжимают бёдра, поглаживают, заставляя нечто тёплое скопиться внизу живота, а после растечься по всему телу. Горячо. До одури приятно, от чего голова начинает кружиться.       Чонгук чувствует себя как в тумане, словно не одна бутылка пива оказалась в его желудке. Сокджин дурманит, заставляет колени предательски трястись, а сердце отбивать бешеный ритм. Этот мужчина сводит его с ума раз за разом, но Чонгук вовсе не против лишиться рассудка от его поцелуев, обжигающих прикосновений и юркого языка. От одного лишь существования Ким Сокджина он готов сойти с ума. Любит он его чертовски.       — Как же ты прекрасен, Чонгу, — доносится до ушей тихий шёпот, пока невесомые поцелуи приятно обжигают внутреннюю сторону бедра. — Великолепен, — снова шёпот, снова поцелуй, но уже в коленку. — Очарователен, — поцелуй в низ живота. — Ты — моё восьмое чудо света, — горячее дыхание опаляет шею, а пухлые губы касаются родинки. — Моя звёздочка. Самая-самая яркая, — шепчет в самые губы Сокджин, обводит языком колечки пирсинга и целует Чонгука. Со всей трепетной любовью и нежностью, что скапливается в груди от одного лишь взгляда на него. Джин готов весь мир бросить к ногам Чонгука, а после покрыть их бесчисленными поцелуями. Заставить дрожать, выгибаться в спине, словно кошка, срывать со столь любимых губ сладкие стоны и любить-любить-любить. Бесконечно долго. Нежно. До звёздочек перед глазами и сбитого дыхания.       Комната постепенно наполняется звуками шлепков кожи о кожу, протяжными стонами, поцелуями и тихими признаниями в любви. Сокджин обнимает Чонгука, прижимая ближе к себе. Осыпает плечи, шею, щёки бесчисленным количеством поцелуев, а горячим шёпотом опаляет ухо. Темп его медленный, тягучий — тот, что нравится обоим. Они любят подолгу наслаждаться друг другом. Раньше, живя в общежитии, было труднее уединиться и приходилось обходиться быстрым перепихоном. А сейчас, когда каждый живёт в собственной квартире — это делать гораздо проще, хоть и нынешняя преграда в виде армии всё усложняет. Но даже в этом есть плюсы — больше искренности и чувств в эти редкие встречи. Они прошли тяжёлый путь как в карьере, так и в отношениях, но уверены, что ничто не способно заставить и толику сомнения зародиться в груди. Они доверяют друг другу целиком и полностью. Бесконечно.       Пот стекает вниз по щеке, стоны слетают с опухших от поцелуев губ, а разгорячённое тело пробирает приятная дрожь. Пара толчков и тёплое семя пачкает живот, пока Чонгук выгибается в спине с протяжным стоном. Хорошо. Чертовски хорошо. Ресницы трепещут, грудь вздымается от сбитого дыхания, а всё тело пронизывает лёгкая дрожь. Сокджин с трепетом смотрит на него и зарывается в отросшие волосы, нежно поглаживая потный лоб. Сердце учащённо бьётся в груди, пока желание зацеловать любимого растёт с каждой секундой. Окутать заботой, любовью. Обнять и никогда не отпускать.       Завязанный презерватив пролетает мимо мусорки, но это последнее, что сейчас волнует. Они вместе долгое время, но предохраняться никогда не перестают. Доверие доверием, но здоровье друг друга превыше всего, хоть и медицинские осмотры были пройдены не раз.       На душ сил нет, посему на такой случай пачка влажных салфеток покоится на прикроватной тумбочке, чем Сокджин и пользуется, заботливо вытирая живот Чонгука и оставляя невесомый поцелуй напоследок. Сонная улыбка трогает губы, переполняя сердце Сокджина нежностью. Сам вид разморённого и нуждающегося в ласке Чонгука, вызывает в груди трепет, побуждая Джина поскорее лечь рядом и заключить любимого в объятия. Нос тут же тычется в широкое плечо, пока руки и ноги обвивают всё тело Сокджина, подобно коале.       — Я люблю тебя, Чонгу. Скучаю по тебе безумно, но думаю, что военная служба укрепляет наши с тобой отношения, — шепчет Сокджин, ладонью зарываясь в волосы на затылке, нежно поглаживая кожу головы. — Мы будто больше начинаем ценить друг друга и время наших встреч.       — Согласен с тобой. После твоего ухода я понял, как мне сильно тебя не хватает, хоть и последние дни до призыва старался проводить рядом с тобой. Понял, как много ты для меня значишь. Не то, чтобы до этого не понимал, но твоя служба помогла мне это понять окончательно. И я рад, что как-никак дождался тебя и надеюсь, что и ты меня тоже, — так же тихо отвечает Чонгук и смотрит в глубину карих глаз. Улыбается от ответного взгляда, наполненного нежностью и искренней любовью, и прижимается к его губам, втягивая в ленивый, но чувственный поцелуй. Бабочки в животе постепенно просыпаются и начинают порхать в медленном танце, пока тепло скапливается в солнечном сплетении и растекается по всему телу.       — Дождусь, родной. Куда я денусь? — шепчет в поцелуй Сокджин, опаляя губы Чонгука горячим дыханием. Тот улыбается, получая мягкий поцелуй в уголок губ, пока зубы цепляются за колечко пирсинга, а язык проходится по прохладной стали.       — Вот именно, что никуда, — произносит Чонгук, посмеиваясь, но не думая отстраняться. Ему и самому нравится играться со своим пирсингом, а когда это делает Сокджин у него мурашки по спине пробегаются. — Я тебя тоже люблю, Джин-а. Безумно сильно. Ты — моя луна, и я люблю каждую твою фазу, — шепчет Чонгук и оставляет на пухлых губах невесомый поцелуй.       — Ты — моя звёздочка, Гу. Самая-самая яркая звёздочка, что спустилась прямиком с неба ко мне в руки. Моего словарного запаса не хватит, чтобы описать, как же сильно я люблю тебя и дорожу, — снова шёпот, признание в любви, за которым следует поцелуй. Трепетный, нежный, наполненный любовью, доверием и бесконечным счастьем.       Тепло окутывает их обоих, заставляя лишь ближе жаться друг к другу. Признания в любви слышатся меж поцелуев, пока сердца бьются в едином ритме.       Они любят. Трепетно. Бесконечно. До луны. До самых ярких звёзд.