Смерть наступит с рассветом

      — Зачем ты пришла?       Нова стояла на пороге, кончиками пальцев хватаясь за вязанный плед, который так и грозился сорваться с плеч из-за сильного порыва ветра. Сегодня погода разбушевалась, выбивая из окон ревущие звуки, отдаленно напоминающие душераздирающие крики подбитых на ближайшем шоссе оленей. Вороны кричали вдали, поднимались над домами, а потом падали замертво, врезаясь в старые стволы деревьев. Густой туман, опустившийся на город, сбивал координацию животных, заставляя ходить кругами и умирать от голода и жажды.

      …Погода сошла с ума…

      …Как и всё вокруг…

      — Твой мобильник не отвечал, — женщина достала из сумки телефон, указывая на множество звонков, которые совершила несколько часов назад. Все они остались без ответа. — Если ты намерено решила проигнорировать меня, то стоило сделать видимость, что ты жива. Я ехала сюда три часа. Пробила колесо. Но я тут ради тебя, чёрт возьми, так что, сделай одолжение и скажи мне, что у тебя просто не было связи, Нова, — но Веспер не злится. Она настолько обеспокоена, что сжимая челюсть от разочарования, услышала незначительный хруст и сжала переносицу между пальцев, приподнимая запотевшие очки. — Прости. Я не хотела. Я испугалась, что с тобой что-то случилось.       — Единственное, что со мной может случиться — это нападение диких зверей, но я достаточно умна, чтобы закрыть все двери и окна, прежде чем, лечь спать, — Нова опускает голову, не в силах выдержать взгляд серых глаз, которые так и сквозили отцовским разочарованием. Девушка поджала пальцы ног, ощущая себя маленькой девочкой и благо пушистые носки умело скрывали жесты напряженного тела.       — Ты же знаешь, что я говорю не о диких зверях, Нова, — верховная ведьма размахивает руками в непонятном для девушке жесте и ловчая не может прочитать, что та так отчаянно хочет донести до неё. То ли «какого чёрта ты делаешь», то ли «я переживаю за тебя…» — Ты знаешь, что речь идёт не о местах вокруг, а о тебе, — указательный палец оказывается напротив груди.       — Я думала, мы всё уже разъяснили…       — Ты просто сбежала. Ты заставила меня перерыть весь город. И ты считаешь это разъяснением?       — Я не хочу об этом говорить, Веспер.       — Убегать вечно от разговора не получится.       — Уходи.       — Ты даже на чай не пригласишь? — Веспер согревает собственные руки, переминаясь с ноги на ногу и напрочь забывает о том, что может согреться самостоятельно. Это будет не то тепло, которого она хочет. — Всего одна чашка.       — Одна чашка и ты уезжаешь.

      …Сегодня 5 марта…

      …В календаре у Новы этот день обведён красным маркером…

      В доме намного теплее, чем на улице. В камине приятно постукивает тлеющая древесина. Веспер садится на пол, вытягивая руки и ноги к огню и блаженно закрывает глаза. Она скучала по этому месту так же, как однажды скучала по… Нова садится рядом, глядя на черты лица женщины и замечая, как приятно тени дополняют природную красоту верховной ведьмы. Она никогда не скажет этого вслух. Пускай их молчанка будет продолжаться до скончания дней.       Просто смотреть и наслаждаться — это не те ощущения, которые девушка хочет ощутить. Хочется протянуть ладонь и прикоснуться к мягкой, нежной коже. Веспер замечает на себе взгляд. Этот взгляд, который отличается ото всех других. Взгляд, который запоминается надолго и вспоминается с теми самыми чувствами, которые люди зовут любовью. Если бы недоговорённость между ними была решена, поцелуй под свет камина остался бы глубоко в памяти.       — Как там… — …тяжело…страшно…непривычно… — …у остальных дела?       Уголки губ женщины приподнимаются.

      …Её улыбка остается столь же прекрасной, как и в день, когда их дороги разошлись…

      Нова хочет сбежать, закрыться где-то в коморке и никогда не покидать её. Почему человеку нельзя создать собственный панцирь? Ей бы хотелось иметь собственный панцирь. Хотелось бы жить в вечной защите и ничего не бояться. Тогда сбежав, ловчая мечтала о том, чтобы её никто не нашёл. Никто не узнал, что она умирает. Никто, никто, никто… Но в тот самый вечер Веспер нашла её. Стук в дверь, глупое молчание, рыдание в плечо и просьба никогда не приходить.       — О, знаешь, Хорхе передавал тебе привет… Он, представляешь, скоро станет отцом.       — Правда?       — Да.       — Это…чудесно…       Между ними только потрескивающие дрова, свист ветра сквозь окна, крики воронов, которые запутались и не знают куда летят. Они тоже не знают, куда лететь. Только крыльев нет. Запутавшиеся в собственных чувствах, копали гробовую яму, чтобы похоронить что-то внутри.       — Погода… — крик ветра, выбивающий слова из груди. — Хочешь остаться на ночь? — груз с души падает, позволяя вдохнуть.       — На ночь? — привычно выгибая бровь, Веспер раздумывает над тем, чтобы ответить. Целая ночь. Только они вдвоем. В душе затягивается струна, которая должна порваться с секунды на секунду. — Почему ты…       — Я хочу, чтобы ты осталась.

      …Я хочу, чтобы ты осталась…

      — Я останусь, — Веспер кивает головой, пальцами очерчивая круг на лежащем пледу под ними. — Останусь.       — Спасибо, — Нова не знает почему с ней происходит что-то подобное. Сначала говорит «уходи», потом просит остаться.       — Почему благодаришь?       — Другие бы стали задавать вопросы, — девушка пожимает плечами и привычные усталые глаза позволяют разглядеть смятенье на стальных чертах. — Ты же не стала этого делать.

      …Спасибо…

      Они продолжают сидеть около камина, иногда перекидываясь фразами. Их диалог не вяжется, а если что-то и получается, то сразу распускается, словно пряжа, за которой не уследили. Нова ощущает привычную боль в груди. Как вовремя. С этим стечением обстоятельств, она совершенно забыла принять таблетки. Убранные под замок в ванной комнате, множество баночек зовут, как сирены, сидящие на камнях.

      «Иди к нам… С нами тебе будет легче…»

      …легче…легче…легче…

      Нова извиняется, оставляет плед и уходит в ванную комнату. Вытягивает руку. В темноте находит спрятанный между шкафом и стеной ключ. Открывает. Зовущие голоса становятся сильнее. Первая банка за второй, третей и четвёртой… Голоса затихают сразу же, как только таблетки оказываются внутри. Возвращаясь, Веспер смотрит понимающим взглядом и молчит. Сброс веса оказывает сильное влияние на физическую оболочку. Живя в полном одиночестве, Нова не обращала на это внимание, но замечая в глазах женщины скрытый ужас, то должно быть, задумалась о том, как отвратительно выглядит.       — Я приготовлю тебе ужин, — Веспер поднимается, держа в руках плед и закутывает в него Нову, как маленькую девочку, которая нуждается в защите. Панцирь. Нова ощущает на себе панцирь и хватается за него, как за последнюю надежду остаться рядом с ней. — Хочешь чай или кофе? — а Веспер ведет себя так, будто девушка и не больна.       — Кофе. Я люблю, когда ты готовишь кофе. Он у тебя особенный.

      …Особенный…

      Горячий напиток обжигает горло. Нова впервые различает вкус еды. Теперь не всё похоже на однородную серую массу, которая остается во рту некоторое время. Руки пытаются удержать ложку в руках, но телу не прикажешь. Вечно бушующее против своего обладателя, как корабль не слушает своего капитана в шторм. Веспер забирает штурвал, когда кормит её с ложечки и хвалит каждый раз, когда невзирая на адскую боль, Нова прожевывает еду. Распространение метастаз так же отразились на её функцию что-то сжимать челюстью.       Зрение с каждым днём становилось хуже, но Нова позаботилась об этом, когда каждый день ходила с завязанными глазами и руками ощупывала каждую часть дома. Теперь, даже когда она ослепнет, то не упадёт с лестницы. Что на счёт вкусовой части? Еда перестала быть такой… яркой. Обычно девушка кормила себя через трубку, но потом попросила врачей удалить её. Тяжело было каждый день видеть себя в отражении, когда из твоего живота торчит гастростома. Использование морфина в домашних условиях тоже оказалось невыполнимой частью и Нова перешла на таблетки. К сожалению, они заглушали только малую часть той боли, которую она выносила.       Каждый день девушка считала дни до своей смерти. Когда человек умирает, он знает в какой именно день смерть придёт забрать его. Сегодня пятое. Завтра на рассвете смерть придёт к ней. Будет шестое. По всему дому оставлены записки, что делать после её смерти.       1) Вещи раздайте нуждающимся.       2) Мягкие игрушки спрятаны на втором этаже в коробке. Отдайте в детские дома.       3) Дом продайте. Отправьте в фонд поддержки борющимся с раком.       4) Тело кремируйте. Прах развейте над морем.       5) Передайте отцу, что я его любила.       6) Надеюсь, что всё, что я хочу сказать, успею сказать при жизни. Если нет, конверты спрятаны под матрасам в спальне.       Усвоенная еда в организме придаёт немного сил. Какой-никакой, но румянец проявляется на щеках девушки и Веспер чувствует тепло разливающееся по телу. Потирает костяшкой указательного пальца сухую кожу ловчей и сдерживает слёзы, которые заставляют глаза блестеть на свету лампочки.       — Румянец тебе к лицу, — шепчет женщина, убирая волосы ей за ухо и замечая, что половина осталась у неё между пальцев. Нова замечает, но вместо страха приближающейся смерти, просто улыбается. Уголки губ давно потрескались и капли крови показались на поверхности, словно хотели, чтобы их заметили. — Думаю, я могу что-нибудь сделать с твоими волосами.       — Я хотела сбрить их, — признается Нова, вытаскивая из распущенных волос несколько выпавших прядей и скатывает в небольшой кружочек. — Но так и не решилась. Помнила, как ты любила к ним прикасаться.       — Я люблю твои волосы будь они длинные или короткие.       — Ножницы в нижнем ящике, — с уверенностью говорит девушка. — Избавь меня от лживой смерти. Я тебе доверяю.       Нова и правда ощущает себя лучше, когда остается без длинных волос. Теперь на расчёске нет прядей, которые вечно напоминали о том, что она умирает. Веспер не парикмахер и никогда им не была, но с изяществом освободила девушку от бремени. Глядя на собственное отражение, Нова не чувствовала себя уродиной или что-то в этом духе. Ей нравился новый образ, даже если он произошёл не от хороших последствий.       День продолжается на втором этаже. Там намного спокойнее. Теплая, уютная, напоминающая о хороших временах кровать, позволяет лежать в обнимку. Женщина водит ладонью по позвоночнику, остро ощущая сплетение под кожей. Нова прижимается к ней, когда очередная дрожь приходит весьма внезапно. Веспер готова разрезать собственную грудную клетку, обнажить бьющееся сердце, которое обливается густой и тёплой кровью, желая забрать всю боль себе, но к сожалению, верховные ведьмы не обладают такими навыками, отчего становится тошно и комната перестаёт быть такой уютной.       Нова молчит. Греет охладевшие руки около лица, поджимая ноги.        День, когда можно перестать быть сильной.        День, когда Веспер напоила своим фирменным кофе.        День, когда согревающий плед превратился в защитный панцирь.        День, когда холодная кровь стала вновь тёплой.        День, когда боль выталкивает оставшиеся в горле слова перед смертью.       — Прости, что я тебя так… Тогда на пороге… — шепчет девушка, кончиками пальцев вырисовывая что-то на синеватой одежде. — Не особо могу контролировать себя… Таблетки перестали помогать…       — Я знаю.       — Просто знай, что я бы не хотела в твоих глазах выглядеть слабой и немощной. Ты ведь знаешь, я совсем не такая.       — Я знаю.       — Я люблю тебя.       — Я знаю.       Знать можно всё на свете. Знать, когда родились великие люди. Знать, когда они умерли. Знать, что такое луна и солнце. Знать, что раньше не было ничего из того, что есть сейчас. Знать можно всё, но нельзя знать, что внутри человека. Что твориться в его голове, когда близкий человек умирает.       Веспер думала, что знала всё. Знала, что такое боль и счастье. Знала, что такое поражение и победа. Но что будет потом? Этого она не знала. Одно дело — предполагать. Другое дело — проживать. В некоторые проблемы её бросало словно ребенка и она терялась, оглядываясь назад, ожидая увидеть того, кто ей поможет. За спиной никого не было. Только она. Так, в чём смысл предугадывать будущее, если настоящее тут и сейчас? Держа в объятиях человека, за которого жизнь готов отдать, Веспер улыбнулась. Прижалась губами к коротким волосам.       — Я знаю, что твоя смерть близка и я к ней готова, Нова. Если ты скажешь мне остаться тут, я останусь. Буду с тобой до самого конца. Только бы тебе не было одиноко и страшно.       — Укради мой последний вздох. Поверь, я умру самой счастливой, — девушка откашливается в ладонь, замечая брызги потемневшей крови. — Но я пойму, если ты не захочешь. Не думаю, что стоит целовать меня после такого.       Но Веспер целует. Нежно, ласково, долго. Положив пальцы на подбородок и забирая штурвал у капитана, продолжает вести корабль, который вот-вот разобьётся об скалы. Ощущает в собственном рту привкус гадкой крови. Забрать бы всю боль себе, как жаль, что это невозможно.       — Я сделала тебя счастливой?       — Да.       И снова целует, сводит с ума, позволяя вдыхать жизнь, которой ей так не хватало.              Нова знает, что умрёт на рассвете. Но сейчас она так жива, что это уже неважно.

***

            «Если ты читаешь это письмо, значит, я нахожусь там, где мне стоит находиться. Я не буду жалеть о том, что не нашла в себе сил признаться. Поверь, тогда я думала, что это самый лучший вариант — сбежать ото всех и умереть в полном одиночестве. Нельзя вернуться в прошлое и исправить ошибки. Стоит признать, что все мы ошибаемся. Если мы всё-таки увиделись до моей смерти, я умерла счастливой. Возможно, с улыбкой на лице.

      Веспер, мне бы хотелось сказать тебе так много слов, но я скажу лишь самое главное: не держись за прошлое, позволь себе побыть слабой и подпусти к себе других людей. Не всю жизнь можно держать груз на плечах. Однажды плечи сломаются в самый неподходящий момент. Я очень надеюсь, что этого не случится.

      Веспер… ты первая и последняя женщина в моей жизни. Ты первая любовь, которая засела в сердце и пустила там корни. Ты останешься вечностью во мне.

      У нас не получилось, как у всех — счастливо и долго. Но знай: если бы мне дали выбор расколоть временной континуум и вернуться к тебе — я бы вернулась.

      С уважением, твоя шпионка…»

      Веспер дочитала письмо, а потом подожгла его, развивая пепел над морем, где когда-то похоронила свою любовь. Рассвет коснулся лица, позволяя природе увидеть засохшие слёз. Женщина открыла глаза, улыбкой повстречала рассвет и коротко кивнула. Она верила, что Нова где-то там, счастливая и живая, как никогда раньше.       — Здравствуй, моя любовь.       И лучи встречали её ярче всего, стоило Веспер протянуть к солнцу руки.