Инь-Янь мир

"…надевая корону ты…"

***

Эстерн, или же Королевство Тьмы, зови его как твоей душе угодно, готовилось к важному празднику... В маленьких деревнях люди собирались вместе и дружно рассказывали какие-то истории из жизни, создавая эффект семьи. В сёлах городского типа появлялись маленькие ярмарки, в которых так и слышался смех и другой гам. В городах же было так же, только в больших масштабах, но всё это не сравнится со столицей. Фенисия гудела словно улей: кто-то бежал с ящиками апельсинов для глинтвейна, который продавали в честь «рождения» принцессы, кто-то спорил о цене тёплых носков с фениксами, в то же время где-то среди той шумихи ярмарки плакал ребёнок, потому что ему не купили гранатовый сок. По всей площади благоухал запах барбекю и разных специфичных пряностей. На некоторых лавках сидели фениксы, наблюдая за каждой душой: иногда сверлили взглядом дыру, а иногда спускались к детям, которые подносили им гостинцы, за что те позволяли себя погладить. А когда их гладили, они издавали звуки — что-то между мурлыканьем кошки и звоном колокольчиков.

***

В достаточно большой очереди к ларьку с горячими напитками и сладостями стоял высокий седовласый ангел. Рядом с ним — маленький, почти прячущийся в его тени мальчик. Каштановые волосы спадали ему на карие глаза, среди прядей мелькали крошечные чёрные рожки, а на лбу — чёрная четырёхконечная звезда, из-за которой люди задерживали взгляд чуть дольше, чем считалось вежливым. На мужчине был длинный чёрный плащ с блестящей подкладкой, двубортный крой пиджака с серебристыми пуговицами и декоративной вышивкой на манжетах и плечах. На груди блестел орден, а массивные погоны с цепями придавали костюму почти королевский вид. Чёрные брюки и высокие сапоги завершали величественный силуэт. Мальчик выделялся иначе — ярко, тепло, по-праздничному. Красная рубашка с тонкой золотой вышивкой, будто огонь, спрятанный в ткани. Чёрные брюки, где на одной ноге обвивался маленький дьявольский хвостик. Высокие тёплые сапоги и накидка с мягким мехом внутри, скрывающая перепончатые крылышки. На ушах — пушистые наушники, а на воротнике и краях рукавов поблёскивали золотые элементы с рубиновыми вставками — как маленькое, невесомое напоминание о том, кем он является, даже если сам об этом ещё не думает. — А что мы подарим Мироське? — спросил мальчишка, рассматривая яркую гирлянду, которая светила оранжево-жёлтым, будто маленькое пламя, добавляя тепла в морозный воздух. Толпа вокруг гудела: кто-то спорил о цене горячего какао, где-то слышался смех детей, а между лавками перелетали фениксы, издавая мелодичный звон крыльев, будто играя на колокольчиках. — Нууу... А что можно подарить только что появившемуся младенцу? — вопросом на вопрос ответил белокрылый, не отрывая взгляда от ценников. Слева продавец громко хвалил свой ассортимент, стуча по деревянному столу, и запах корицы и глинтвейна смешивался с ароматом жареных яблок. Мимо пролетел маленький феникс, лениво расправляя крылья, а рядом дети пытались протянуть ему кусочки печенья. — Какую-то игрушку... — говорил Богдан, оглядываясь по сторонам. — Например, вон там, на прилавке, сидит кофейный мишка с молочным бантом. Давай его возьмём: он как раз такой маленький, как и она, и вроде мягкий. — Беря за руку старшего, он показывал в сторону медведя, слегка вывернув руку. Мимо проплывали люди с яркими пакетами, в воздухе слышался гул разговоров, где-то колыхались гирлянды, а феникс на лавке недовольно взмахнул крыльями, словно напоминая: «Смотри аккуратнее». — Хей, Бодя, не делай так. Во-первых, это показывает, что ты невоспитанный. Во-вторых, для некоторых существ это может быть больно. И кто-то ведь хотел гранатовый сок, а очередь посмотри какая… Не думаю, что тебе захочется снова стоять в ней. — Забрав руку у наследника, Джодах мягко положил её на головушку, несильно постучал по наушникам и с лёгкой улыбкой тихо отчитал. — Хорошо, пап... — Не называй меня так… — он отрезал его словами, не дав договорить, и тихо добавил, чтобы не привлекать к ним ещё больше внимания, — я ведь тебе не отец. — А я хочу и буду так называть, — выкрикнул малец, обидчиво и показательно отворачиваясь от старшего. — Звезда во лбу... Давай лучше потом поговорим, когда всё купим и где-то сядем? — спросил старший, доставая кошелёк из кармана брюк. Тот в ответ лишь смущённо кивнул, возвращая свой взор на игрушку, будто гипнотизируя её.

***

Спустя некоторое время очередь дошла и до героев. Она бы подошла раньше, если бы какой-то мужик не скупил весь глинтвейн и торговцу не пришлось отправлять подчинённых за новой бочкой вина и ингредиентами. После этой покупки очередь мысленно проклинала того демона и его друзей — даже сейчас из глубины ряда доносилось протяжное недовольное: «Да сколько можно ждать…» Сбоку кто-то громко покупал жареные каштаны, впереди восхваляли шарфы с фениксами, а за прилавком стук кружек и разлив напитков сливались с тонким детским плачем где-то у ярко украшенной карусели. — Хорошо, что он не забрал весь сок, — злостно буркнул дьяволёнок, перекрикивая шум. Старший лишь тихо посмеялся и снова положил ладонь ему на голову, поглаживая — будто этим жестом смахивал чужое раздражение и весь гул вокруг. — Он бы не смог столько утащить, — вдруг раздался бархатный голос девушки позади. Гомон толпы на секунду будто провалился. Богдан подскочил от неожиданности и схватился за плащ опекуна, а затем всё снова нахлынуло волной звуков: смех, звон посуды, запах горячего шоколада и апельсинов. — Демоны хоть и сильные, но не настолько, чтобы утащить несколько десятков литров сока, — продолжила девушка с серыми глазами и жёлтыми зрачками, мягко улыбнувшись испугу мальчика. — Прошу прощения, но мне нельзя разговаривать с незнакомцами… — Да и нам уже пора, — ангел чуть склонил голову, незаметно обрывая разговор, и забрал с прилавка стакан вина и полулитровую бутылку сока. — Не хочется задерживать очередь, это неприлично. Звёздочка, бери санки, пойдём купим того мишку для твоей сестрёнки. Торговец протянул ещё угощение. На фоне всё так же гремели голоса, обсуждали декорации, кто-то выкрикивал цену на апельсиновые пироги. Феникс вспорхнул с крыши и, расправив крылья, осыпал прохожих снегом, из-за чего на него тут же начали кричать «пострадавшие». — Возьмите имбирный пряник для его величества. Бесплатно, в подарок, — с уважением предложил он. — Благодарю, — ответил седовласый, передавая пряник вместе с бутылкой в маленькие ручки наследника. Тот уложил угощение на санки, укутал одеялом, чтобы ничего не упало, и потянул их к лавке с игрушками. Джодах не стал задерживаться и последовал за принцем, время от времени отхлёбывая из своего напитка. Девушка лишь усмехнулась и повернулась к торговцу, чтобы озвучить заказ. За прилавком с плюшевыми зверюшками стоял седой старичок с кроличьими серыми ушами и маленькими очками на носу. Он ловко, почти играючи, сшивал детали новой игрушки. За его спиной на деревянной жердочке сидели феникс и ворон — оба необычайно спокойные. Они щебетали что-то друг другу на своём, словно давние приятели, которых ничто не могло удивить. Их беседу резко перебил звонкий голос русовласого мальчишки. — Здравствуйте, мистер Оливер Хайнс. Я к вам по делу, — с нарочитой серьёзностью произнёс юный дворянин, поклонившись бывшему королевскому портному. — Ох-хо-хо! Кого я вижу? Да это же сам принц Тьмы! — оживился Оливер, мгновенно отрываясь от работы. — Здравствуйте, ваше высочество, рад видеть вас в столь чудесный день. И поздравляю с появлением принцессы! — Рад видеть, что даже на пенсии вы продолжаете заниматься своим увлечением, — улыбнулся мальчик. — Я бы хотел купить вот этого мишку… — Здравствуйте, мистер Хайнс… — попытался вставить крылатый, но не успел. — Хватит уже перебивать! — возмутился малыш, оборачиваясь к нему с надутыми щеками. — Что ни скажу — ты сразу перебиваешь! Обидно вообще-то! Он топнул ногой, как маленький король, которому срочно нужно вернуть уважение к трону. Феникс за спиной Оливера едва слышно фыркнул, будто подавляя смех, а ворон издал довольное «карр», разглядывая сцену. — Ах, ваше высочество, вы растёте, а характер и вовсе расцветает. Будет из вас прекрасный правитель, — сказал портной, принимаясь пришивать последнюю деталь игрушки. — Так, — выходя из ступора, произнёс Джодах. — Почём медведь? — Пятнадцать лун и пятьдесят искорок. Но могу сделать акцию: если возьмёте второго, обе игрушки будут стоить двадцать восемь лун. — Ну что, хочешь два? — спросил ангел, обращаясь к принцу. — А как долго вы будете делать второго, мистер Оливер? — поинтересовался маленький дворянин. — А я его и делать не буду, — рассмеялся мастер. — Зачем, если он уже готов и ждёт своего владельца? Он достал из-под прилавка почти такого же мишку, только с тёмно-коричневым бантом вместо молочного. — Ваа! Какие красивые, они как близнецы! — вскрикнул мальчик. Архимаг лишь умилялся этой картине. Вокруг снова пробежала чья-то детвора, звонко смеясь и размахивая леденцами в форме разных животных. Кто-то из торговцев выкрикнул цену на горячие пироги, запах корицы на секунду смешался с холодным воздухом — и всё это будто приглушилось для Джодаха, когда мальчик воскликнул от радости. «Возможно, это к лучшему, что он считает тебя отцом», — раздалось в голове сразу несколько голосов демонов. Не в унисон — каждый со своей интонацией, но с одной мыслью. Они сами прикипели к мальчику за то время, что провели рядом с ним. «Джодах, ты единственный, кто относится к принцу нормально. Мы бы даже сказали — слишком хорошо», — добавил один. «И он это видит», — подхватил другой. — «Пусть не осознаёт, но чувствует». «Пожалуйста», — тише остальных, почти с мольбой. — «Защищай этого ребёнка и его сестру. Они слишком малы для борьбы с этим миром». Грудь неприятно сжалась, будто кто-то осторожно, но настойчиво сомкнул пальцы вокруг сердца. Он никогда не просил этой роли. Не хотел быть опорой. Тем более — для ребёнка королевской крови. Когда демоны умолкли, оставив после себя глухое, звенящее эхо, Джодах с пугающей ясностью понял: он не может представить, как кто-то другой держит мальчишку за руку — просто так, без приказа, без долга, без расчёта. Губы сжались в тонкую линию. Перед глазами всплыл тот день. Их первая встреча после появления Боди. И после его ссоры с Музой. Она почти убила младенца. Если бы не демоны — если бы не их крик, разрывающий голову ангела тысячами голосов, — он бы опоздал. Все они кричали одно и то же: ребёнок в опасности. И спасти его сможет только тот, кто уже поглотил слишком многое. С того дня он больше не оставлял принца одного надолго. Не потому, что должен. А потому, что каждый раз, уходя, ловил себя на странной, иррациональной мысли: если я отвернусь — мир сломает его быстрее, чем должен. — Хей! — крикнул Богдан, выводя Джодаха из мыслей. — У меня денег нет, чтобы заплатить, займёшь? — ухмыльнулся он, сверкая глазёнками, пока портной отдавал птицам игрушку. Ангел вздохнул и достал кошелёк, вынув купюры номиналом двадцать и десять лун. — Займу, если ответишь на вопрос. Сколько будет тридцать минус двадцать восемь? — Два, — не задумываясь, ответил малец. — Вот я и хочу увидеть эти две луны, понял? — протянул купюры белокрылый, всё ещё витая в мыслях. — Да-да, — забирая деньги и оборачиваясь к прилавку, сказал младший. — Мистер? За соседней лавкой кто-то громко чихнул, над площадью прокатился короткий смех, и в этот момент воздух будто дрогнул — холодный, плотный. Несколько обычных фениксов, сидевших на крышах палаток, синхронно встрепенулись и замолкли, повернув головы в одну сторону. Оливер стоял спиной к посетителям и почему-то бурно ссорился с фениксом. Это могло продолжаться ещё несколько минут, если бы не появился другой. Он был крупнее, облачён в броню из тёмной стали, а его оперение, острое, словно кинжалы, почти сливалось со снаряжением. — Не думал, что встречу их, особенно сегодня. Они ведь не выходят в праздники… так ведь? — недоумённо спросил архимаг. Сколько бы он ни жил здесь, таких величественных птиц ему видеть не доводилось. На фоне младших собратьев они казались куда больше — почти вровень с Джодахом. — Наоборот, — грустно буркнул Богдан, подходя ближе к Ави. — В праздники шанс встретить их выше: многие наглые птицы выходят и делают плохие вещи. Могут, например, ребёнка напугать или еду отобрать. — Можешь взять меня на руки? Я немного их боюсь… — отвёл взгляд принц, спрятав руки под накидку. Архимаг вздохнул — скорее от умиления, чем от усталости. «Звёздочка» прижался тёплым боком, маленький хвостик обвил ногу стоящего рядом, выдавая настоящий страх, от которого наследник изо всех сил пытался сохранить достоинство. — Хм, ясно… Иди сюда, маленький трус, — засмеялся белокрылый, поднимая наследника на плечи и беря санки за чёрную верёвку. — Только деньги не потеряй. — Угу. Смотри, — Богдан ткнул пальцем в сторону продавца и приближающегося гвардейца. Толпу будто кто-то выключил. Смех, шарканье, звон тарелок — всё погасло. Остались лишь приглушённые перешёптывания. Даже музыканты замерли, держа руки над инструментами, наблюдая за сценой, словно за постановкой. Бронированный феникс остановился перед прилавком, тяжёлые перья-пластины тихо звякнули. Он смотрел на продавца так, словно спрашивал: «Что стало причиной беспорядка?» Младший собрат что-то выкрикнул, быстро защебетал на своём, но гвардеец оборвал его резким, почти унизительным криком. Затем повернул голову к Оливеру — ожидая объяснений. — Прошу прощения за нарушение порядка… и за ваше потраченное время, — начал седой портной, приподнимая очки. — Но он должен достойно заплатить за только что сделанную игрушку. Время сейчас дорого, а мне приходится одновременно обслуживать клиентов и шить эту «плюшку». Я даже не могу нормально уделить внимание его величеству, — он указал на Богдана, сидящего на плечах Джодаха. Тёмнокрылый страж уважительно наклонил голову в сторону принца. Затем выдернул из крыла длинное перо — оно мгновенно вытянулось, заострилось и превратилось в клинок. Он протянул его Оливеру. — Это… это слишком много за игрушку… — дрогнувшим голосом произнёс старик, рассматривая клинок. — Может, возьмёте что-то как сдачу? Например… вон того оленёнка со светящимися рожками. Знаю, ваши любят животных из эры междумирцев. Гвардеец кивнул. Забрал оленёнка аккуратно, будто это была реликвия, а не плюшевая игрушка, и коротким щелчком позвал обоих товарищей. Перед уходом он ещё раз наклонил голову — благодарность и прощание в одном движении. Толпа вновь оживилась, музыканты заиграли весёлую мелодию, а герои подошли ближе к прилавку. — Ваше величество, я никогда не думал, что фениксы смогут уважать кого-то из Рубиновой династии. Ваша бабушка и другие члены семьи сделали всё, чтобы это уважение исчезло. Простите за прямоту, но это правда, — тихо сказал старый кролик, стараясь не привлекать внимания рыцарей. — Согласен с вами, мистер Хайнс. Точкой отсчёта стал запрет говорить то, что думаешь о королевской семье. В основном — плохое. Иначе всё, — Джодах показал жест удушения верёвкой. — А я думаю, всё началось с запрета преподавания истории. Вы же помните: нельзя говорить об эрах междумирцев и трёх легендах… Вот сейчас и думаю — будет ли мне что-то за упоминание эры междумирцев? — Надеюсь, нет, мистер Оливер, — отозвался Богдан. — Кстати, вот вам тридцать лун. Я ведь за ними и пришёл, — он ткнул пальцем в двух плюшевых мишек. — Ах да, точно. Подождите минутку. Упаковать? — принимая деньги, мастер выглядел немного встревоженным. — Вы ведь не расскажете своим о том, что я говорил? — Конечно нет. Зачем мне это? — добродушно улыбнулся мальчик. — Я должен выстроить доверие с жителями королевства, прежде чем стану королём. А мишек не упаковывайте — они поедут на санях. — Как замечательно, что вы станете нашим королём, ваше величество, — протянул сдачу и игрушки их создатель. Архимаг забрал монеты, убрав их в карман, а мишек передал наследнику. — Можно вопрос? — Да, ваше величество. — Как вы понимаете фениксов? — спросил мальчик, обнимая мишек. Крылатый вспомнил про глинтвейн, который, к его сожалению, уже остыл, и ему пришлось согреть напиток магией. — Ха-ха, я думал, никто не заметит, — посмеялся портной, почесав затылок. — Когда учился, я любил наблюдать за птицами. Разными, но больше всего — за фениксами. Я ходил в их леса, записывал всё, что видел, пытался угадывать их эмоции и даже разговаривать с теми, кто был зол или грустен… Особенно с теми, кого не понимал. Он на мгновение задумался. — Спустя несколько лет, прямо перед тем, как я пошёл работать на вашу бабушку, господин Богдан, я закончил книгу о том, как понимать этих птиц и как с ними себя вести. Планирую передать её внучке — Руби. Она единственная пошла по моим стопам, гордость моя, — он прижал руку к сердцу. — А ссора с фениксом… это уже другая история. Простите, у меня появилась очередь — редкость для этих мест. Мне пора за работу. — Спасибо большое за ответ! До свидания! — помахал мальчик. — До свидания, мистер! — бросил напоследок ангел и растворился в потоке людей, потянув за собой сани.

***

Ветер бил холодом в лицо, заставляя щёчки Богдана краснеть. Они уже отошли от ярмарочного гама — запахи стали мягче, не такими навязчивыми. Джодах решил, что перекусить будет лучше у фонтана со статуей в честь Настоящего Правителя, той самой, которую, к сожалению, собирались демонтировать весной. Архимаг подошёл к лавочке, стянул с саней одеяло и, прежде чем постелить его, смахнул снег ладонью — простудиться сейчас было бы совсем не к месту. Затем он снял наследника с плеч и усадил на скамью, вложив ему в руки пряник и сок. Сам же забрал с санок вино, отложенное туда раньше, и устроился рядом. — Здесь на удивление тихо… — заметил младший, откусывая кусок пряника. — Тишина — это роскошь, — отозвался крылатый, делая глоток горячего напитка. — В шуме всегда кто-то слушает. Молчание легло между ними мягко, почти заботливо. Оно не давило, а согревало своей теплотой. Снежинка, сорвавшаяся с неба, попала Богдану в глаз, заставив его проморгаться. Холодная капля растаяла на ресницах, словно предупреждение: скоро их станет больше. — А почему мне нельзя называть тебя «папой»? Вопрос прозвучал буднично. Почти небрежно. Так спрашивают о вещах, которые кажутся очевидными. Джодах ответил слишком быстро: — Потому что я не твой отец. И сразу понял — сказал не то. Плечи напряглись, крыло дёрнулось, будто само потянулось прикрыть. Он упёрся взглядом в чашку, словно та могла удержать его на месте. — Но отец — это ведь не тот, кто… — Богдан запнулся, подбирая слова, как взрослый, хоть и маленький. Маленький взрослый. — Отец — это тот, кто рядом. Кто учит. Кто защищает. Кто остаётся, когда страшно. Он замолчал. — Ты ведь всегда так делаешь, — тихо добавил он. — Даже когда злишься. Джодах уже открыл рот для ответа, но не смог вымолвить ни слова. В груди что-то сжалось — болезненно, до хруста. «Он прав», — прозвучало в голове слишком громко. «Ты уже им стал». «Ты просто боишься это признать». — Отец ещё и тот, благодаря кому ты появился… — выдавил он, сам не зная зачем. Богдан не ответил. Он просто опустил голову. Сок был отставлен в сторону. Маленькие пальцы вцепились в медвежонка с тёмным бантиком, будто в якорь. Всхлип. Потом ещё один. Он пытался сдержаться — вытирал щёки, закрывал лицо ладонями, как делал всегда, когда оставался один. Слишком рано научился плакать тихо. Джодах смотрел — и не мог больше. Воин Тьмы, архимаг, Ави — всё это рассыпалось прахом перед маленьким существом, которое просто хотело иметь право на слово «папа». Он сдвинулся ближе. Сначала осторожно, будто боялся спугнуть. Крыло легло поверх плеч — защита, рефлекс, правда тела. Богдан поднял на него глаза. — Я ведь уже так тебя называю, — прошептал он. — Только не вслух… Это стало точкой. Джодах понял: если сейчас отступит — это останется с ребёнком навсегда. Как холод. Как пустота. Как имя, которое нельзя произнести. Он выдохнул. — Забудь всё, что я говорил раньше. Он взял мальчика к себе — крепко, по-настоящему, усадил на колени, прижал к груди. — Если тебе нужен отец… — голос дрогнул, но не сломался. — Я рядом. Всегда. Рука медленно скользнула по спине, успокаивая — нежно, размеренно, поглаживая по позвонку через одежду. Прошло несколько минут, прежде чем ребёнок полностью успокоился. Разрывая объятия, он потянулся за соком, продолжая прижимать к себе игрушку. — Успокоился? — неуверенный кивок. — Тогда, может, слезешь с меня? Или не хочешь? — Не хочу, — шмыгнув носом, ответил мальчишка. Сейчас и не скажешь, что он из королевской семьи. Сейчас он — маленький, заплаканный мальчик, который наконец получил любящую семью, пусть и построенную вокруг одного человека. — Как скажешь, звёздочка. Со временем начал падать снег, покрывая землю вторым слоем собственного пледа, а ветер завывал, как раненый волк. Сидеть под открытым небом стало слишком холодно. — Нам бы уже пойти домой, — спустя паузу сказал ангел, делая последние глотки вина и выбрасывая стакан в стоящую рядом урну. — Холодновато. — Мне не холодно. — Конечно, тебе не холодно — прижался ко мне и греешься, — посмеялся старший. — Ну пап! Если мы пойдём домой, ко мне будут приставать двоюродные братья, а ты будешь занят… Слово всё ещё звучало непривычно, но приятно. — Не будут, не переживай. Тем более ты же будешь рядом со мной. — Ага-ага, мало верится, — скрестив руки, пробурчал принц. — Я обещаю, что не дам тебя в обиду. Хочешь, в знак обещания… — Джодах задумался, оглядывая себя. — Я дам тебе свой орден, — гордо добавил белокрылый, снимая его с пиджака и вкладывая в маленькую ладошку. — Ну что, пойдём? — Хорошо… — сжимая орден, как самую ценную вещь в жизни, ответил ребёнок и спрыгнул с колен. Он подошёл к урне и выбросил бутылку. Джодах же встал, сложил одеяло на сани и положил туда мишку со светлым бантиком. Затем рядом со светлым Богдан уложил и второго — с тёмным. Доев печенье, мальчишка выбросил обёртку.

***

Собравшись, они направились к тёмному, почти мрачному замку — и трудно было поверить, что в нём вообще кто-то живёт. Атмосфера, исходившая от здания, тянула неприятностью и даже вкусом крови. Впрочем, это было очевидно — стоило лишь вспомнить, кто именно там обитал. Династия Рубиновых славилась своей кровожадностью и жестокостью в самом сердце. Никто, кроме Оливера, не доживал до старости — да и то его не убили лишь по одной причине: Джодах. После решения воспитывать Богдана он остался жить в замке, хоть и не хотел этого. В мире, где он жил раньше, мужчина создал двойника, чтобы тот присматривал за его «Орденом Великого Древа Жизни». Ави стал для слуг настоящим щитом — благодаря ему портной ушёл из замка живым, а вместе с этим уважение к архимагу распространилось по землям Эстерна. Войдя внутрь дворца, двоих встретили суетящиеся слуги — они бегали, украшали и приводили особняк в порядок. Всем этим процессом командовала молодая девушка из расы эльфов. Удивительная дама: сильная и добрая — впрочем, это было присуще всему её роду. Выглядела она не менее удивительно для эльфийки: светло-шоколадная кожа и длинные кудрявые шатеновые волосы, собранные в конский хвост с аккуратно уложенной чёлкой. Чёрные, словно мазут, глаза сверкали от усталости, но добрая улыбка всё равно не сходила с её лица. На ней был костюм дворецкого: белая шёлковая рубашка и такие же перчатки, чёрные брюки и жилетка, подчёркивающая бюст. Кожаные туфли под цвет глаз поблёскивали, словно ночь. — Привет, ну что там у тебя, Влада? — поприветствовал архимаг мисс. — Привет-привет, хорошо, что вы сейчас пришли. Идите в детскую принцессы, вас ждёт Междумирец. Господин Апеп уже ушёл, сказал, что у него дела, — протараторила Владислава, что-то проверяя в своём блокноте. — Там ещё Фриск сидит и пьёт чай с господином Мирцом, — добавила она, показывая рукой, куда идти. Это у неё уже было на автомате. — Хорошо… Удачи тебе с работой, — сказал Джодах, пока Богдан брал на руки игрушки, оставляя сани около дверей, чтобы те оттаяли от снега. Принц с названным отцом шли коридорами к жилой части особняка, наследник то и дело отвлекаясь на картины, развешанные вдоль стен. Портреты сменялись пейзажами, пейзажи — чужими лицами, но дьяволёнка злило не это. Его бесило то, что старые полотна сняли. Те самые — с древними драконами, фениксами, междумирцами и другими божественными существами. Картины, которые когда-то внушали хоть каплю надежды. Напоминали, что власть может быть чем-то большим, чем жадные руки и пустые слова. Теперь же всё выглядело так, будто её оставили на столе, забыв убрать в холодильник: дали заветриться, заплесневеть, а потом делают вид, что это был специальный рецепт — будто плесень была частью блюда.

***

И вот перед носом — те нужные двери, сделанные из тропического дерева венге: тёмные, но идеально подходящие для нарисованных на них орхидей разных цветов. Войдя внутрь комнаты, можно было увидеть разрисованные профессиональными художниками стены. Хвойный лес был изображён нежно-розовым цветом, местами играя оттенками, создавая тени и отблески солнца. Среди леса можно было разглядеть, как бегают животные, на ветках сидят птицы и щебечут, а бабочки… Они были повсюду — их нарисовали так, будто эти букашки светятся. Рядом с окном стояла детская кроватка-люлька с ребёнком, а вокруг — игрушки и одинокий шкаф, стоящий в углу, с всякими вещичками для новорождённых. В центре детской находился журнальный столик, с одной стороны — пепельно-розовый диван, а с другой — такое же кресло. И вправду, в покоях принцессы сидели они: Фриск сидел в кресле, попивая зелёный чай. На нём был простой фиолетовый свитер с голубыми полосками и коричневые брюки — такие, что совершенно не выдавали его титулов, кроме лежащего белого халата на подлокотнике мягкого кресла. Очки покоились на столике недалеко от чайного сервиза: без них учёный почти ничего не видел, из-за чего предпочитал ходить с закрытыми глазами, когда оставался без важного аксессуара. Каштановые волосы были собраны в низкий пучок, а шевелюра украшена маленькими детскими заколками-бантиками — подарком маленькой больной девочки, чтобы украсить причёску врача и чтобы пряди не торчали в разные стороны. Иногда Фриск открывал свои золотистые глаза с чуть более тёмным оттенком зрачков, в форме искры, — на резкий шум. Напротив же сидела не менее важная персона. Мирец читал книгу с рецептами, лениво перелистывая страницы и прикидывая, что приготовить на ужин себе и своей мелкой тройке пакостников-воспитанников, у которых шило в пятой точке и которые постоянно куда-то встревали. Одет он был в свой привычный чёрный плащ-пальто с фиолетовыми вставками. Те выглядели как броня, но ею не были — вся одежда была сшита из особой ткани, не пропускающей солнечный свет. Из-за этого она казалась холодной, почти стальной, даже в движении. Капюшон, как всегда, скрывал часть его внешности. Остальное от сжигающего солнца прятала маска на всё лицо. Сейчас она была приподнята — иначе тот бы остался без напитка… — Я думал, вы дольше будете, — прошептал винодел, откладывая книгу на столик. — Привет, Джодах, — так же тихо поприветствовал старшего Фриск. — И вас приветствую, ваше величество, — добавил он. В ответ вошедшие тоже поприветствовали отдыхающих. Джодах сел на диван рядом с Мирцем. Богдан же на носочках подошёл поближе к колыбели, заглядывая внутрь через прорези. В комнате витала атмосфера умиротворения — по сравнению с другими частями замка. Присутствующие говорили о всяких разных мелочах: о быте, о маленьких радостях, о мимолётных наблюдениях за другими. — …Другими словами, не ребёнок, а будущий стратег растёт, да ещё и анализировать умеет хорошо, — хвалил своего маленького пациента доктор. — Прости, что перебиваю, — произнёс белокрылый, переводя взгляд с златоглазого на сидящего рядом мужчину. — Господин Междумирец, вы же сделали то, что я просил? — немного нервно спросил архимаг; нервозность выдавала его трясущаяся нога. — Конечно. Только я не понимаю, зачем было складывать вещи и еду в рюкзак? — ответил Междумирец, поглаживая принца по голове, пока тот играл с игрушками. — Предчувствие у меня плохое, вот и, так скажем, перестраховался с вашей помощью, — улыбнулся пернатый, но улыбка вышла кривой, выдавая внутренние переживания. — Ну ладно… Мне бы уже пойти, а то мои три предвестника апокалипсиса съедят меня, если я им кушать не сделаю, — посмеялся самый старший из присутствующих. — Мне бы тоже на работу вернуться. Бумажки сами себя не заполнят. Так что бывай, Джодах, не скучай тут с детьми. — Ага, иди давай, — протирая переносицу, сказал ангел. — До свидания, господин Междумирец, — добавил он, провожая двоих взглядом. — До свидания, господин Междумирец и доктор Фриск, — помахал на прощание мальчик. В ответ помахал только Мирец, так как второй уже скрылся в коридоре. — Звёздочка, слушайся Джодаха, хорошо? — Хорошо, — наклонил голову вперёд в знак повиновения.

***

Прошёл где-то час. Джодах нервно ходил по детской, бросая взгляды на детей — то на старшего, то на младшую. За это время он успел их переодеть и проверить рюкзак несколько раз, добавляя туда немного медикаментов и припасов. Демоны, будто улей, полный шершней, жужжали, пытаясь успокоить своего владельца, хотя скорее старались успокоиться сами. Ладони сжимались в кулаки, ногти впивались в кожу, оставляя на ладонях следы в форме полумесяцев. Голова болела от сильной, отвыкшей тревоги, понемногу перерастая в злость. Всё это показывало: ангел знает, что будет дальше — благодаря тем самым демонам в своей голове. Но даже зная это, даже имея пусть и грубый, но план, архимаг не мог успокоиться. Сейчас на весах ответственности лежала не только его судьба, но и судьбы этих двоих невиновных детей, которые не понимали ничего. Богдан стоял у кроватки, одетый будто на Северный полюс. Коричневая дублёнка, под которой было ещё три слоя — свитер, футболка и майка. Снизу ситуация была получше: тёплые штаны, колготы и тёплые носки, закрытые лёгкими, но не стесняющими движения невысокими ботинками. На голове — шапка-ушанка, на шее — шарф, намотанный так, что были видны только глаза. Рожки и хвостик выглядывали через специальные для них отверстия, а крылья накрывала тёмная накидка, пряча ещё и рюкзак, находящийся под слабым заклинанием левитации, чтобы он не был таким тяжёлым. Малышка тоже была одета в тёплую одежду и закутана в маленькое, но при этом тёплое одеяльце. — Пап… — послышалось со стороны мальчишки, возвращая белокрылого в реальность, к нему. — Что? — немного грубо спросил мужчина, но тут же повернулся к сыну лицом, опускаясь на одно колено. — Прости… Звёздочка моя, послушай меня сейчас и пообещай, что сделаешь так, как я скажу, хорошо? — Хорошо, — встревоженно ответил ребёнок. — Сейчас я дам тебе сестрёнку, и ты пойдёшь… нет, лучше побежишь с ней к чёрному выходу. Ты же помнишь, где он? — беря маленькие ручки в свои огромные, спросил Ави, получая в ответ кивок. — Молодчина. Когда выйдешь из замка, беги домой к господину Междумирцу, только постарайся идти не по главным улицам. Твоя миссия — добраться туда живым вместе с сестрой. Ты ведь сможешь? — Я… я постараюсь… Пап, а ты где будешь? — Я сделаю всё, чтобы вы дошли живыми. Просто… издалека. Не переживай… Пол вздрогнул — совсем чуть-чуть. Стёкла в окнах зазвенели. Где-то в другом конце замка, там, где находились многие, раздался страшный глухой удар, от которого старший напрягся, а младший замер. От толчка посыпалась пыль, где-то с грохотом захлопнулись двери. Названый отец быстро поднялся, достал из кроватки на удивление тихую девчушку и передал её брату. Принц прижал её к себе, а Джодах напоследок обнял их — крепко, чуть дольше, чем нужно. Он наклонился и поцеловал наследника в лоб — туда, где под шапкой была звезда тьмы. Архимаг не хотел говорить, но и не позволил бы себе просто уйти. — Я буду тебя защищать. Издалека. Не бойся, моя звёздочка… но сейчас нам нужно идти. Жаль только, что в разные стороны, — с грустной улыбкой проговорил крылатый. Когда он открыл дверь, в комнату ворвался ужасный, едкий запах жжёного камня и пыли, пробирающийся в лёгкие и царапающий горло. Первым вышел Ави, за ним — принц. Глава ордена подал знак, чтобы младший бежал изо всех сил.

***

Бежать было тяжело: ноги казались ватными, каждый шаг будто тянул вниз. Дым и гарь висели в коридоре плотным слоем, пряча всё вокруг в одеяло боли и ужаса. Вдох резанул лёгкие, кашель срывался с горла, глаза щипало от едкого запаха. Когда парень распахнул спасительные двери, мороз ударил в лицо — колючий и острый. Лёгкие сжались от резкого перепада температуры, сердце стучало так громко, что казалось, его слышат все вокруг. Снег под ногами скрипел и прилипал, руки и ноги дрожали. Сердце колотилось, грудь подскакивала при каждом шаге, будто тело само знало: промедление может стоить жизни. Сзади послышался шум, но обернуться было невозможно — взгляд мутнел, мысли исчезли, остался лишь один сигнал: беги. Взрывы, выстрелы, треск, падения — всё давило одновременно, словно стены замка рушились прямо внутрь груди. Шестилетний мальчик, едва дыша, бежал сквозь сад. Снег лип к обуви, мороз жёг лицо, руки прижимали к себе девочку, чтобы случайно не выпустить. Каждая клетка кричала: спасайся. На дальнем мосту сердце снова гудело в висках, ноги подкашивались, руки дрожали, а тело коченело от холода. Казалось, сама смерть притаилась рядом, шепча сквозь вой ветра и гул выстрелов. Но впереди была безопасность — хрупкая, как лёд под ногами. Его целью были переулки: там их не словят, так думал принц, оглядываясь назад. Мороз бил в нос, заставляя его краснеть, дышать было сложно. Взгляд немного прояснился, но ноги всё так же оставались ватными.

***

Шаг за шагом мальчик перебирал ножками, стараясь не попадаться на глаза. Из тени в тень быстро перебегал светлые участки, иногда останавливаясь из-за боли от страха в груди. Мальчишке нужно было перебежать главную улицу — ту, где утром проходила ярмарка. Сейчас там вместо людей ходили холодные гвардейцы, у одного из них был флаг с эмблемой Серости. Разрушенные ларьки спасали от взглядов чужих глаз, которые с лёгкостью могли лишить жизни. Снег начал заметать всё вокруг, будто скрывая следы. Вместе с замёрзшими кристалликами воды пришёл густой туман, ослепляя всех. Пелена была парнишке на руку — из-за неё казалось, что сердце стучит не так громко. Или же Боде так только казалось. Ступая между разрушениями, держась ближе к стенам, чтобы в случае чего сразу спрятаться, он увидел, как на снегу лежит девчонка — где-то его же возраста. — Хей?.. — тихо прошептал малец, приседая на корточки перед незнакомкой. Он протянул к ней руку, но тут же отдёрнул её: девочка была холодной, как снег, а красная жидкость у головы заставила принца вздрогнуть и сжать губы в тонкую полоску. Богдан поднялся и продолжил путь, переступая мёртвое тело в испачканной шубке, на которой были видны следы сапог. Кристаллики слёз появились в уголках карих глаз, стекая по красным от мороза щекам. Ветер стал заметно сильнее. Парень шёл медленно, но тихо, стараясь расслышать сквозь гул ветра чужие крики и шаги — чтобы знать, когда нужно бежать, не оглядываясь. Сознание пыталось пропускать взрывы мимо ушей.

***

Уже перейдя улицу, парень увидел, как на лавочке, стоявшей неподалёку, сидели две девушки. Одну он вспомнил — это была та дама, которая говорила с ним в очереди, а вторая, наверное, была её подругой. Неприятная жидкость на пальто девушки с серыми глазами заставляла смотреть на бездыханные тела сквозь пелену смешанных чувств. Вздрогнув от крика какого-то гвардейца, наследник ринулся в тень зданий, ступая дальше.

***

Усталость подкашивала ноги; она же помогала игнорировать панику людей и крики детей, у которых горло уже разрывалось от боли. Дьяволёнок смотрел себе под ноги — на землю, а точнее, будто сквозь землю. Сфокусировать взор заставило тело молодой девушки, через которое мальчик чуть не упал. Он ужаснулся картине под ногами и невольно прижал сестру к себе. Барышня лежала на телах детей, видимо, защищая их перед своей отправкой на тот свет. Ком невольно встал в горле: глядя на это, хотелось просто лечь и уснуть. Но, мысленно решив, что нужно идти дальше, несмотря ни на что, он заставил себя двигаться. Оглядевшись по сторонам, парень заметил ещё одну девушку — бледную, как сам снег. Она сидела у стены; рядом лежал лук, которым, кажется, она оборонялась. «Почему же так?» — подумал принц, глядя на белолицую. Из её лба торчала стрела, откуда понемногу стекала багряная жидкость, капая на серебряную шубку. Аквамариновые глаза навсегда останутся смотреть затуманенным взглядом в одну точку. Отходя от мимолётного ступора, мальчик перевёл взгляд сначала на лежащую даму, затем снова на сидящую у стены девицу — и заметил, как к ней бежит какой-то парень с чемоданчиком. Выстрел пронзил тишину, заставив вздрогнуть и невольно согнуть ноги. Хотелось закрыть уши и ничего не слышать. Снова посмотрев в ту сторону, Бодя увидел: парень уже лежал бездыханный у ног девушки. А сзади послышались шаги — холодные, тяжёлые, чужие. Такие, от которых хочется бежать, не оглядываясь. Вскочив в тень, мальчик бросился бежать так быстро, как только мог. Он прижимал сестру к себе, пока сердце не давало покоя и билось в ушах, отодвигая внешний шум на задний план. Снег, смешанный с грязью, хлюпал под ногами ребёнка. Свист рассёк тишину — и сразу же резкий толчок пришёлся в плечо, заставляя принца споткнуться. Острая боль кольнула не сразу, но когда это случилось, рука онемела. Однако конечность лишь сильнее вцепилась в свёрток с младенцем, который, к слову, находился под действием заклинания сна и потому не плакал. Не успел наследник опомниться, как его толкнули в спину, вынуждая упасть на колени и согнуться. К затылку приставили холодный металл, готовый в любой момент выстрелить. Глаза округлились от шока, из уголков потекли слёзы, падая на холодное одеяло. Рот застыл в немом крике. Тело дрожало от страха, не давая возможности сделать хоть что-то. — Повезло же словить тебя… — низкий голос мужчины ударил по мальчику, будто молнией, заставляя сжаться. Богдан уже слышал этот, до боли знакомый тембр, но надеялся, что ошибается. — Как думаешь, сколько мне вручат медалей за твоё убийство? — в ответ была лишь тишина, перемешанная с шумом в ушах. Внутри мальца всё застыло. — Сейчас вот и узнаем. — Даже не видя лица гвардейца, можно было ощутить самодовольную ухмылку. Холод у затылка не успел стать выстрелом. Что-то просвистело в воздухе — резко, неотвратимо. Гвардеец дёрнулся; тяжесть навалилась сверху, сбивая Богдана с ног. Тело рухнуло на него, накрывая целиком. Оружие выскользнуло из ослабевших пальцев и упало в снег, так и не выстрелив. Чуть дальше, в снегу, торчало знакомое фиолетовое копьё. С того, что осталось от головы, потекла горячая жидкость, быстро темнея на снегу и одежде ребёнка. Скинув с себя бездыханное тело, дьяволёнок поднялся, всё ещё держа маленькую сестрёнку, которая медленно шевелила губками во сне. Оглядев всё вокруг, он снова посмотрел на мертвеца — особенно на открытую часть шеи, где виднелась красная татуировка с розой и мечом. Он знал её. И, к сожалению, догадки оказались верны: это был двоюродный дядя. В голове бушевала буря, а на лице застыла неконтролируемая усталость. Хотелось спать. В ушах будто стояли беруши, отрезая мир и создавая странное, пугающее умиротворение. В покрасневших от слёз глазах легла пелена пустоты — она не позволяла до конца осознать, что произошло с родственником. Ноги были ватными, но всё же находили в себе силу продолжать путь.

***

Со временем на улице жути начало медленно темнеть. Взрывов стало меньше, людей, кроме гвардейцев, почти не осталось, а если и оставались — их быстро находили, после чего раздавались выстрелы. Богдан шёл медленно между улочками, стараясь не выходить на главную. Дойдя до последнего района, состоявшего из богатых домов, парень остановился и посмотрел назад — на здания, из которых валил тёмный, едкий дым, будто прощаясь с останками былой роскоши великой столицы Эстерна. Продолжив путь между домами, мальчик наткнулся на довольно большой парк, огороженный чёрным забором. Зайдя внутрь, принц остановился у зимних роз — как раз в период их цветения. Синие цветки выглядывали из-под белого покрывала. Здесь было спокойно. Запах хвои — сосен и елей — успокаивал. Но было и одиноко: ни души вокруг, по ощущениям, даже гвардейцев здесь не было. Идя по заснеженной тропинке, Богдан с тихим восхищением смотрел на кусты, цветущие так, будто сейчас лето. И вдруг из кущей выпрыгнул коричневый, короткошёрстный пёс в серой кофточке. Бодя вздрогнул от тихого, жалобного скулёжа. В глазах мелькнуло недоумение. Ушки пёселя были прижаты к голове, хвост — поджат. Пушистик настороженно подошёл к детям, обнюхал их, а затем, гавкнув, прыгнул обратно в кусты — будто звал за собой. Дьяволёнок, оглянувшись вокруг, пошёл следом, отодвигая боль от выстрела на второй план и выводя вперёд любопытство, засиявшее в карих глазах. Ступая за собакой по снегу, они вышли к площадке для выгула. Калитка была приоткрыта. Богдан сделал шаг внутрь — и остановился. Воздух будто стал гуще. В груди что-то сжалось так резко, что дыхание сбилось. Ноги внезапно потеряли твёрдость, колени дрогнули. Пёс тут же развернулся и вернулся к нему, встав вплотную и упираясь боком в ноги мальчика. Бодя машинально ухватился за ошейник, не отводя взгляда от того, что было впереди. На снегу площадки лежали тела зверушек. Неподалёку — тела их хозяев. Но больше всего пугало бездыханное тело девушки, проткнутое под грудью копьём: она безвольно свисала на нём. Древко было вогнано в землю с другой стороны. Принц не стал заходить дальше. Он не мог. Боль в плече напомнила о себе, и рука рефлекторно прижала младенца к груди. Отвернувшись, парень начал взглядом искать второй выход. Собака, будто понимая, напоследок тихо проскулила телам, прощаясь, а затем снова повела их за собой, принюхиваясь к окружению.

***

Выйдя через второй вход, четырёхлапый уселся на снег, ожидая детей, и грустно смотрел вглубь парка. Догнав пса, наследник решил рассмотреть ошейник. — Так тебя зовут Зевс… — вздохнув, парень осмотрелся, куда его вывел маленький друг. — Слушай, Зевс, пойдём-ка со мной, — добавил он, попытавшись выдавить из себя хоть какую-то улыбку. У пёселя радостно замахал хвост, и тот поднялся, следуя за дьяволёнком. Они шли вместе: иногда Зевс выбегал вперёд на осмотр, а мальчишка лишь послушно замирал. Лёгкая улыбка сама появилась на маленьком личике ребёнка оттого, что он был уже не один.

***

Почти у выхода из города собака остановилась, обнюхивая и оглядывая местность так же, как и в прошлые разы, но на сей раз будто что-то было не так. Зевс резко рванул куда-то в сторону, оставляя за собой лишь пустоту в груди и следы на снегу. Постояв немного, парень продолжил путь, шагая в тени и прислушиваясь, надеясь, что пушистик вернётся. Пройдя уже последние дома, парнишка заметил машины с чем-то внутри, а вокруг стояли гвардейцы. Их было не так много, но достаточно, чтобы с лёгкостью словить детей. Как вдруг из ниоткуда раздался громкий собачий лай, отвлёкший гвардейцев. Шума шагов по снегу хватило, чтобы скрыть присутствие Богдана на их территории. Быстро пробежав между машинами, прячась за ними же, мальчик успешно прошёл, но сердце едва не выпрыгивало из грудной клетки. Спрятавшись в кустах, он пытался успокоиться — и так бы и было дальше, если бы не раздавшиеся выстрелы и внезапно оборвавшийся лай. Сердце пропустило несколько ударов, а слёзы сами падали на тельце принцессы, лежавшей на коленях брата.

***

Когда всё затихло, гвардейцы пошли отдыхать, пока снег медленно танцевал в воздухе. Принц выбрался из своего укрытия и направился в лес, где находился большой особняк винодела. Парень медленно шагал по снегу, иногда проваливаясь и набирая его в сапоги. Зверей нигде не было, отчего в воздухе ощущалось одиночество. Сердце стабилизировалось, но боль в плече заставляла тяжело дышать. Тёмные глазки снова засияли, увидев знаковый дом. Пробравшись через на удивление открытые двери, парень положил свёрток с младенцем в гостиной, а сам пошёл раздеваться. Сапоги он поставил у тёплой батареи, после чего притянул рюкзак к дивану, где лежала сестра. Усевшись, принц открыл рюкзак, доставая оттуда того маленького мишку с тёмным бантиком, а под ним лежал орден, который он сразу же достал, увидев, и прижал к себе, вспоминая то знакомое копьё. — Не соврал… — тихо прошептал малец, детально рассматривая дорогую вещицу. — Спасибо… Острая боль кольнула в плече, рефлекторно заставив сжать медаль в ладони, напоминая о себе. Отложив вещи на журнальный столик, стоявший напротив дивана, Бодя начал искать в рюкзаке аптечку и, когда нашёл, достал оттуда перекись. Богдан отошёл в ванную, чтобы постараться обработать рану. Сняв с себя часть одежды, оставаясь в штанах, он открутил крышку — и его осенило. В доме никого не было, ни души, только он и Мира. Когда ему наконец удалось обработать рану, он постарался как-то примотать вату с жидкостью к плечу с помощью бинтов. Закончив, мальчик надел футболку, а остальное взял с собой. Вернувшись в гостиную, малец кинул одежду на диван, а сам пошёл осматривать все комнаты, начиная со спальни владельца дома. Там был погром: одежда валялась на полу вместе с некоторыми книгами, будто кто-то в спешке собирал только важное и ушёл. Осмотрев и другие комнаты, парень снова зашёл туда, где лежала младшая. Он уселся в кресло рядом с окном, захватив с собой медвежонка и орден со столика. Наследник наблюдал за снегом за окном — как он медленно, но элегантно кружился на ветру. На улице уже темнело, и вместе с темнотой вернулась былая усталость. Откинувшись на большом и мягком кресле, Богдан начал рассказывать себе свою любимую сказку, которую не раз слушал от папы. Под собственное бормотание мальчик медленно засыпал, прижимая к себе игрушку. *Холодный взгляд ??? выражает жалость*

***

— Ещё раз спасибо, что спас их, Джодах. — аметистовый взгляд скользнул к тёмнокожей эльфийке, сидевшей рядом и поглаживавшей братьев. — Не за что. — устало выдохнул мужчина, думая о своём. «Ты волнуешься за них», — констатировали демоны, разглядывая живых. «Да… Как они?» Ответа не было. Тишина сказала больше. Маленькие крылышки за ушами медленно сомкнулись, пряча лицо.