Love is... или Покажи свою любовь

— На этом собрание окончено, — Цинъюань поднялся из-за стола, собирая и выравнивая стопку документов. — Директор, так что по поводу просроченных медикаментов? — Вежливо поднял руку и осведомился школьный медбрат, глядя на старого друга. — Да, точно... — Помассировав складку меж бровей, Цинъюань кивнул, — давай обсудим этот вопрос в моем кабинете, Цинфан. Не считая медбрата, большая часть учителей тут же поспешила направиться по своим кабинетам или к столам, чтобы собрать вещи, накинуть плащи и уйти домой пораньше. В их числе был и Шэнь Цинцю. Учитель истории заглянул в телефон, едва заметно усмехнулся прочитанному сообщению, отбил ответ в мессенджере и, быстро попрощавшись с коллегами, захватил с рабочего стола сумку с документами, направившись к выходу. — «Учитель... если вы не придете вскоре домой, я умру от тоски по вам!» — «Бинхэ, *смайлик с закатанными глазами* если достаточно свободного времени на бесконечные слезливые сообщения, то иди займись ужином, я голоден» Когда по дороге домой в кармане пиджака почувствовалась вибрация от начавших во внушительном количестве приходить ответных сообщений, Цинцю цокнул языком и слегка закатил глаза уже в реальности. Никто из коллег не заметил довольной улыбки на лице вечно серьезного и даже отчасти хмурого мужчины. Еще в коридоре на подходе к квартире Шэнь Цинцю почувствовал два запаха, что раздавались явно из-за их двери. Первым был соблазнительный аромат жареного мяса с овощами и соевых бобов. Видимо, Бинхэ решил добавить изюминку к спокойному вкусу рисовой лапши. Но вот второй запах... — Ло Бинхэ, ты... — начал было больше шокированный, чем раздраженный, Цинцю, но договорить ему не дали. — Учитель! — Подобно большой и вообще-то довольно опасной, но до одури верной собаке, Бинхэ, только услышав звук открывающейся двери, вылетел в прихожую и набросился на мужчину с объятиями. На несколько секунд прямо возле входной двери разразилась настоящая битва — Шэнь Цинцю изо всех сил оборонялся от похотливых нападений Ло Бинхэ, не желавшего сдаваться и все с большим усердием пытавшегося хотя бы бегло, но поцеловать возлюбленного. После нескольких резких движений раздался звук целомудренного короткого поцелуя в щеку, а после — легкой пощечины и недовольного стона Бинхэ. — Ну Учииитель, — своей улыбки от победы в этой небольшой битве юноша даже не скрывал, еще активнее прижимаясь к Цинцю и потираясь своей щекой о его, словно сытый маламут. — Бинхэ... ты что, снова пользовался моим одеколоном? — Наконец закончил фразу мужчина, строго посмотрев на мальчишку, что вечно трепал ему нервы с одной и той же темой. — Ну... да, — сконфузился пойманный с поличным парнишка, — просто когда я наношу его на одежду и нюхаю, кажется, будто Учитель со мной! — Восторженный возглас сменился невинным выражением лица и самыми настоящими щенячьими глазками, — а вам не нравится? — Н-не в этом дело... — Смутившись, Шэнь Цинцю выдавил, — когда ты им пользуешься и лезешь ко мне, не могу отделаться от ощущения, что целуюсь сам с собой. Это как-то... странно... Повезло историку в тот момент не увидеть, насколько ярко в сумеречном свете маленькой лампочки в прихожей блеснули глаза его бывшего ученика. Чужие, уже совсем не по-детски сильные, руки обхватили тело мужчины и прижали к себе, а губы вкрадчиво прошептали, едва касаясь мочки уха Цинцю: — Я был бы не против увидеть, как Учитель делает подобное с самим собой... Но предпочту сегодня поучаствовать сам. Вы же не против? Насладившись вдоволь реакцией смущенного донельзя возлюбленного, Бинхэ мысленно добавил: «Ведь любовь — это за минуту до его прихода освежиться его любимыми духами...»