Воскрешая бескрылую птицу

Под размеренное сердцебиение альфы, лежа на ритмично поднимающейся груди, Минхо почти уснул. Успокоив распалившийся организм, он дышал спокойно, но все же считал нужным признаться кое в чем еще. — Адриана не полетит, — сказал Минхо шепотом, наивно решив, что Джисон спит и не услышит, что смогло бы избавить от дальнейшего разговора и копошения в гноящейся ране. По тому, как крепко альфа сжал руки вокруг тела Минхо, второй понял, что тот не спал, но молчаливо принял сказанное и оказал ту поддержку, которую мог оказать в этот момент. С мутным рассветом город наполнялся энергией и волнением, ровно так же, как и Минхо. Он провел бессонную ночь, поэтому его глаза были красными и воспаленными, но тем не менее, он держался уверенно, а в его дразнящих движениях чувствовалась не только тоска, но и возбужденность. Тонкие пальчики принялись игриво бегать по ребрам альфы, чьи руки все крепче сжимались вокруг тела Минхо, который решил, что спать уже и не было смысла. Ему хотелось быть ближе, теснее, слиться с телом рядышком, ощутить, как кровь Джисона бежала по венам, как сердце в бешеном ритме перекачивало литры, как легкие расцветали за клеткой из ребер. Ладонь протиснулась между телами и легла на грудь. Джисон замер под прикосновением, перестал дышать, а Минхо гладил, распрямляя складки футболки, задевая чувствительные места и сам себя распалял своими мыслями сильнее. Они были во много раз сильнее его силы воли. Первоначальное желание получить чуть больше близости сменялось другим. — Что ты придумал? — наконец оторвавшись, сверкнул глазами Джисон и уставился в невозмутимое лицо напротив. Потянувшись ладонью выше, Минхо огладил крепкую шею, зарылся пальцами в короткие взлохмаченные волосы на затылке. Он смотрел в темные глаза напротив с немым ответом, таким ясным и понятным, пока на корне языка оседала кислинка запаха альфы, который стал густым, тягучим, словно мед. Он просачивался через щели в стенах, плотным полотном оседал на полу, наполнял тело от пяток до макушки. Минхо сглотнул. — Кое-что, — пропищал Минхо. — Не хочешь? Пальчиками омега соскользнул на лицо альфы, покрытое мелкими колышками щетины. Он огладил пухлую щеку, бледный шрам, большим пальцем опустился на губу и надавил, отчего та забавно сверкнула слюной и оттянулась под давлением. Джисон молчал, нахмурив брови, словно раздумывая, стоило ли соглашаться на это необычное предложение. — Скажи мне конкретно, а я отвечу хочу ли, — произнес Джисон таким низким, таким властным и хриплым голосом, что Минхо тут же ощутил, как пропиталось его белье сзади, как оно принялось остывать и противно липнуть к коже. Обхватив чужую шею руками, омега потянул Джисона на себя, целуя в щетинистые щеки, что царапали нежную кожу губ, а после и в губы. Все здравые мысли претворились субстанцией из слюны и языков, остались лишь те, что назойливыми пчелами жужжали нескончаемое «хочухочухочу». Альфа постепенно обмякал под касаниями Минхо, наслаждался блужданиями его ладоней, сам одной рукой схватил мягкие волосы на затылке того, а другую уложил на талию, пробравшись под ночную рубашку. Джисон отвечал на поцелуй отчаянно и немного лихорадочно, будто боялся, что это был последний раз, когда ему было позволено поцеловать омегу, но в каждом его движении была такая страсть, что сердце Минхо едва ли было в состоянии справиться с нахлынувшими чувствами, потому что на вкус Джисон был как далекая, но достижимая мечта. Тихие вздохи кружились у ушей Минхо, зажимали его, распаленного и беззащитного, со всех сторон, и вскоре из его рта вырвался первый стон, что отскочил от ребристого неба альфы. Минхо не смог сдержаться, не стал осуществлять попытки взять над телом контроль, он дернул бедрами. Руки альфы плотно сжимали его волосы на затылке, оттягивали с приятной болью, пока Минхо, совершив первую удачную и приносящую удовольствие попытку, бесстыже и отчаянно двигался навстречу телу Джисона, желал почувствовать его еще ближе. Омега считал, что до безумия оставался лишь короткий миг, что сумасшествие было опасно близко, так же как и рот Джисона. Жадными прикосновениями языки, горячие и влажные, скользили друг по другу, танцевали странный танец, на который так откровенно реагировало все тело. И Минхо старался сделать все возможное и даже больше, чтобы получить как можно больше Джисона. Запечатлевая в памяти каждый момент, Минхо втянул в себя чужой язык, пососал его, прикусил нижнюю губу и отодвинулся с грустным вздохом. Это было невероятно, совершенно, но так скоротечно. — Хочу тебя, — признался омега, закусив нижнюю вспухшую губу. — Так это называется? — хмыкнул Джисон, но в то же мгновение принялся расстегивать маленькие кнопки на чужой рубашке. Не без удовольствия Минхо наблюдал, как жадные глаза Джисона ласкали его постепенно открывающееся тело. Дрожал мелко и приятно, ощутив сосками прохладу в комнате. Мир вращался с невероятной скоростью. У Джисона не было времени осознать происходящее, когда Минхо вдруг оказался у него на бедрах, уселся на него верхом и схватил за подбородок. Изголодавшимся существом омега принялся размазывать по его коже ног текущую сквозь мокрую ткань белья смазку, бросился на его губы, острыми сосками вжался в теплую футболку того. От не самого удобного положения Минхо тяжело дышал и пыхтел, но сдаваться не собирался. — Ты же… — прохрипел Джисон ему в рот. — Т-ты же понимаешь, что я не смогу удовлетворить тебя так, как ты хочешь? — Ты не можешь знать как я хочу, — прошипел Минхо в ответ. — И ты забыл добавить «пока». Ты пока не сможешь, пусть я так и не считаю. Джисон впадал во все большее отчаяние в глазах омеги. Красивый и обжигающе горячий, он был интимно близко, выдыхал теплый воздух в его рот и блаженно пачкал пальцы, оставленные на ягодицах Минхо, к которым прилипло белье. Их носы легонько соприкасались, пока двое делили один воздух на двоих. Но Минхо так сильно не хватало губ Джисона, так сильно хотелось снова вцепиться в них и раздразнить свое тело еще сильнее. Отодвинувшись дальше, Минхо подцепил подол футболки альфы и потянул вверх, отчего тому пришлось убрать руки с его половинок и подчиниться решению снять одежду. Сложенными пальцами Минхо провел от ключичной впадины до пупка, где почувствовал жесткие волоски, начинающие свой путь и ведущие вниз, под кромку белья. Подушечки пальцев пылали как после ожога. — Разденься и ты, — срывающимся на шепот голосом попросил Джисон, оттягивая при этом резинку трусов омеги. Минхо пришлось слезть с альфы, подняться на ноги и раздеться прямо перед глазами того, обнажить полнейший беспорядок внизу, выставить на обозрение возбужденный член и испачканную смазкой мошонку. — Оставь рубашку. Кивнув, Минхо снова забрался на кровать, перекинул ногу через бедра Джисона и сел, но не так, как в прошлый раз. В этот раз он уселся выше, туда, где четко очерченный член альфы удобно ложился между ягодиц. Наглыми глазами Минхо пилил Джисона, бесстрашно схватил его лежащую на матрасе руку и притянул к себе, опуская на свой член. Его сердце отстукивало бешеный ритм, когда альфа незамедлительно принялся сжимать ствол и поглаживать большим пальцем небольшую головку, из уретры которой сочился прозрачный предъэякулят. Минхо считал грехом сдержать поощрительный стон, поэтому обхватил шею альфы, приблизился щекой к его виску и испустил звук, что заставил Джисона дернуться. Охотно поддаваясь ласкам альфы, Минхо провел пальчиками по дорожке волос вниз, забрался под резинку белья, круговым движением вслепую обвел головку его члена, а после крепко сжал. Он отчаянно старался выдавить из Джисона хоть звук, но тот лишь шумно дышал и, казалось, был полностью сосредоточен на том, чтобы доставить омеге на себе удовольствие. Минхо хотелось, чтобы Джисону было так же хорошо, хотелось, чтобы он расслабился, перестал загоняться по глупой причине и отпустил себя, но не мог не понимать зажатости своего альфы, не мог не принимать его комплекс. До чрезвычайности сильно желая приступить к главному, Минхо мягко оторвался от чужого виска, как и первую руку того, он взял вторую и уложил на свою ягодицу так, чтобы кончики пальцев Джисона почувствовали пульсацию его входного отверстия, что толчками выталкивало смазку. Голова кружилась, когда Джисон набрался смелости и протолкнул средний палец внутрь. — Смелее, — подначивал Минхо. — Мне так нравится это. Он отчаянно наклонился, снова прижимаясь своими губами к его губам, попутно массируя член, а после добавил прямо в его рот: — Мне нравишься ты. И оцепенение Джисона быстро рассеялось, оковы страха спали, как и покрывало неуверенности в себе. Он выпустил протяжный низкий стон, припав лбом к плечу омеги, его пальцы проникали внутрь и выскальзывали. Смазка стекала по ладони, по запястью. Альфа словно потерял себя от ситуации, от бьющего через край удовольствия. Он хотел прикосновений, любви, ласки, и Минхо это знал. — Я хочу, — простонал Джисон. — Хочу, чтобы ты был только моим. Господи, еще тогда, несколько лет назад, стоило только тебя увидеть, как мне захотелось забрать тебя, присвоить. Эгоистично, — хмыкнул Джисон понимающе, — но ты чертовски желанный. — Я уже твой, — срывающимся шепотом отвечал Минхо. Джисон издал звук удивления, когда Минхо поднялся на коленках. Из его задницы выскользнули пальцы альфы, как и соскочила его рука с члена. И опираясь одной рукой о сильные плечи, Минхо приспустил чужое белье, оставляя резинку трусов подпирать яички, оттянул его член и, набрав побольше воздуха, опустился. Альфа ловко двинул бедрами, и Минхо почувствовал, как легко проскользнул внутрь его член, а затем он часто задышал, двигаясь все быстрее. Взяв в ладонь его мягкую едва очерченную грудь, Джисон подтянул его тело немного выше и обхватил затвердевший темно-розовый сосок губами. Он извивался и тихо постанывал, пока Минхо подпрыгивал вверх и вниз, стараясь как можно сильнее вдавить свои ягодицы в его бедра. Между их телами звучала порнография в чистом виде: хлюпала обильно текущая смазка, шлепали сталкивающиеся тела. — Только не вяжи меня, — попросил тоненько Минхо, пока еще понимал происходящее, пока не утонул в океане удовольствия с головой. — Не сегодня. Джисон не ответил, но Минхо это и не требовалось. Он прекрасно знал, что альфа не сделает то, чего он не хотел. Он всецело доверял ему. Крепкий запах Джисона завладевал всеми чувствами, не терпел исключений. В теле не оставалось ничего, кроме смертоносного жара, оседающего готовым сорваться с места истребителем, пока член альфы пульсировал внутри, растягивал бархатные стеночки и взбивал в пену смазку. Вскоре омега начал громко скулить, сильно дергать Джисона за короткие волосы, бесконечно повторяя его имя, словно мантру, словно молитву, возносимую богу. Минхо возводил все молебны только ему. Ему казалось, что он не сможет просуществовать в этом мире больше ни минуты, казалось, что воздух в комнате полностью исчез, грязно-мутный рассветный свет померк в мгновение, когда тело его сотряслось в мощном оргазме. А Джисон прикрыл ладонью глаза, в последний момент успев выскользнуть из плотно сжавшейся дырочки, которую оросил своим семенем. — Мой хороший, иди сюда, — позвал альфа Минхо, что опирался о его плечи и крупно дрожал, зажмурившись. И тогда Минхо осмелился распахнуть веки, осмелился посмотреть, чтобы увидеть как спало с Джисона возбуждение, как терял твердость его измазанный смазкой и эякулятом член, лежащий в луже спермы омеги. Его рот слегка приоткрылся, но тут же губы снова сомкнулись, а сам он почти упал на альфу, пачкаясь в их общих выделениях. Они встретились губами утомленно и тягостно, нежно и сладко. Как будто у них было все время мира. Минхо мечтал остаться в этом мгновении навсегда, пока они замерли в таком положении, утопая в объятиях друг друга и интимно касаясь губами. Это не было поцелуем, скорее акт невообразимой нежности и доверия. Минхо чувствовал, как Джисон растекался по его венам, как сам пульсировал в альфе. Но тела обоих остывали. Смазка на ягодицах высыхала и не особо приятно стягивала кожу. — Надо отмыть все это, — проворчал Джисон. — Хочешь, сходим вместе? Минхо с замиранием дыхания ждал ответа, потому как он все еще ни разу не видел, как тот справлялся в тесной душевой. Он предполагал, что тот пользовался притащенной с кухни табуреткой, что после каждой помывки разбухала. — Идем, — пожал Джисон плечами. За окном вступал в свои владения день, далекое солнце старательно пыталось продавить свои лучи через густую и плотную дымку мерзости, накрывшую Землю, ветер гонял легкий мусор, кружил его в танце в закоулках. Город просыпался. Сладко зевнув и потянувшись, Минхо на ходу целовал альфу в щетинистую щеку. Соскользнувший с зарядной станции андроид собрал разбросанную одежду и прошуршал к выходу. Минхо казалось, что жужжал он презрительно и недовольно. «Ну и катись к чертям», — подумал он, сладко улыбаясь. Приятное жжение между ног снова и снова напоминало ему о произошедшем, а вид ковыряющегося с креслом Джисона выжигал на сердце лишь одно слово. «Мой». Бледный рассвет, робко просачивающийся сквозь тучи, слабо озарял улицы, словно нехотя рассеивая мрак этого унылого места. Джисон старался закончить с душем быстрее. Он дико стеснялся и, казалось, что стыдился себя, а Минхо старался не смотреть на него, хоть и до ломоты в костях хотелось, но ставить в неловкое положение альфу не было желания. Мутная вода с писком вытекала из лейки, смывала следы недавней близости, наполняла небольшое помещение плеском. Спустя пару десятков минут оба сидели за столом. Минхо пил воду из чашки, Джисон жевал что-то из аппарата. Его лицо было непроницаемым, спокойным, в то время как омега едва ли не светился. К центру добирались под глупые шуточки и поддразнивания, и вроде бы все было как обычно, но в то же время абсолютно по-другому. Минхо чувствовал это каждым волоском на теле, каждым миллиметром кожи, всеми внутренностями. И только вид огромного здания заставил его спуститься на землю, рухнуть с облаков, разбиться о песчаный насып. Предстоял еще один разговор. Тяжелый и душераздирающий. Минхо не мог представить, как будет оправдываться перед подругой за свою осведомленность. Вот только решиться раскрыть рот и произнести первое слово Минхо не смог. Ни в этот день, ни в следующие. Он выполнял свою работу, проводил кучу анализов и исследований, наблюдал нескончаемое количество прибывающих со всех концов света людей. А когда до отлета оставались жалкие три дня, он уже успел взять в привычку прокручивание не свершившегося разговора в голове в сотне разных вариаций, пока Джисон блаженно спал, обнимая его. Катализатором к началу неизбежного случился Хенджин. Растрепанный, исхудавший и посеревший кожей, он влетел в их лабораторию, чем напугал Адриану и удивил двух альф. Он выглядел словно безумный ученый, всю жизнь положивший на достижение результата и стоящий на пороге успеха. — Что за нехрен?! — возмутилась Адриана, стягивая защитные очки с лица. — Я не к тебе, — проворчал Хенджин, бросив на девушку ядовитый взгляд. Все остальное время он пилил глазами человека, сидящего в кресле. Подскочив, Минхо схватил неожиданного гостя и потащил прочь из помещения. Быстрым шагом они преодолевали коридоры и лестницу, и омега едва ли не снес дверь в кабинет Хенджина. — Ну? Что там? — принялся сыпать вопросами он, с неподдельным детским предвкушением заглядывая в карие глаза напротив. — Дай… — прохрипел Хенджин, сгибаясь. — Дай отдышаться. В те мгновения все вокруг казалось Минхо фантастическим и настолько невероятным, что было сложно принять реальность происходящего. Безвольно опустив руки, он замер на месте, словно его ноги приросли к плитке пола. Сбросив с себя оцепенение и слегка касаясь рук своего товарища, который судорожно хватал воздух, Минхо приподнялся на носочки и произнес: — Хенджин, пожалуйста, я сейчас умру от нетерпения. Прошла целая минута, которая показалась Минхо вечностью, прежде чем омега напротив, наконец, решился произнести хоть что-то. Минхо ожидал, что тот привычно протараторит непонятные, но важные фразы, но он почему-то этого не сделал. — Это для него, да? Для того альфы? Минхо дернулся от звука его голоса, перевел взгляд в сторону, полный смутной тревоги, и коротко кивнул. — Понятно, — тоже кивнул Хенджин. — Будет лишь одна попытка. Вчера я был на технической диагностике и вытащил подшипник. Машина должна работать, конечно, но трещать будет не слабо. И к обеду мне пришел запрос на ремонтное обслуживание. Я сказал, что мне нужно пустое помещение, поэтому буду после рабочего времени там возиться. Понимаешь меня? — Да не особо пока, но ты продолжай. — Мы пойдем туда вместе. Я вставлю подшипник обратно, а ты сделаешь все остальное. Но ты должен помнить, что я буду отрицать абсолютно любое слово, касающееся моего причастия к твоему преступлению. Я обвиню тебя, Минхо. — Хорошо, обязательно так и сделай, когда обнаружат пропажу материала. Минхо понимал, что в тот момент он будет на пути к «Ренестрону», если уже не на борту. Тихо фыркнув и расправив плечи, омега уточнил время и покинул кабинет приятеля под изучающий взгляд. Оставалось уладить вопрос с Адрианой. Когда Минхо вернулся, Адриана бездельничала, катаясь на кресле. Она будто только и ждала его появления, поэтому как только дверь за омегой закрылась, она вскочила и уперлась ладонями в холодную поверхность стола, нависнув над ним. Принялась тяжелым взглядом сверлить Минхо, которому хотелось вылезти из кожи в этот момент. — Надо поговорить, — неуверенно сказал Минхо и перевел взгляд на своего альфу, что ободряюще улыбнулся и кивнул. Бета выпрямилась, потянулась и громко зевнула, а после вытолкала стоявшего у двери альфу, вернулась к столу и вопросительно подняла бровь. — Они не возьмут тебя, — признался Минхо. Четыре слова, что вспороли горло, пока покидали его. Он запнулся и замолчал. Воспоминания о пережитых былых временах нахлынули на омегу, перехватив дыхание и заставив снова почувствовать острые иглы, пронзающие незаживающее сердце. — Мур сказал мне об этом. Еще в первые дни. Виновато опустив голову, Минхо стоял перед подругой, словно провинившийся ребенок перед родителями. Он ждал ругани, упреков и бесконечной обиды, но Адриана лишь сложила на груди руки и склонила к плечу подбородок. Эгоистичное желание услышать что-то поддерживающее, то, что не уменьшило бы боль, но дало понять, что теоретически это было возможно, копошилось внутри. — Я знаю. Блуждающая улыбка на ее сухих губах не позволяла понять смысл сказанного. Поэтому Минхо не мог найтись с ответом. Только мысленно ругал себя за то, что раньше не распахнул душу этому человеку. — Знаешь? — тупо переспросил он. — Ну конечно. Мур сказал об этом и мне. Неужели ты думал, что они пристрелят меня перед погрузкой в шаттл? Омега вздрогнул от холода, который окружал его со всех сторон. Ему казалось, что в помещении гулял ветер, хотя он был уверен, что дверь за его спиной закрыта. — О чем ты думал, Минхо? — по-доброму улыбнулась девушка, подбираясь ближе к трясущемуся Минхо. — Я думал о том, как выдам тебя за другого человека и протащу на борт. Совершу подлог, — признался он, вспоминая, как Мур уже толкнул его на такое же преступление. Сказанное встревожило Адриану, она быстро преодолела оставшееся расстояние между ними и шлепнула того по плечу. — Идиот! — шепотом прокричала она. — И я все еще готов на это. — Я не согласна. Минхо снова потерял дар речи. Стоя посреди лаборатории и наблюдая за Адрианой, он пытался вернуть себе способность говорить и прийти в себя после пережитого потрясения. — За какие грехи ты досталась мне? Сплошное наказание! — Все хорошо, — посмеялась Адриана, окольцовывая руками его шею. Она встала на цыпочки и крепко обняла омегу, словно подтверждая правдивость своего обещания. — Я заживу хорошей жизнью в другом месте. Поверь мне, я ничуть не жалею. Разве что грущу от того, что больше не увижу твое идеальное лицо. Я все еще завидую, знаешь ли. Все сложилось слишком просто. Настолько, что казалось нереальным. Минхо ожидал сильнейший нервный срыв, истерику, скандалы и ругань, а получил теплые объятия и столько понимания, сколько не мог и выдержать. В очередной раз он убеждался, что был окружен правильными людьми, что все еще сохраняли в себе человечность, не смотря на происходящее вокруг бесчинство. — Мне будет тебя не хватать, — прошептал Минхо, сжимая подругу в ответных объятиях. — Теперь есть кому о тебе позаботиться. Да и нам еще три дня работать в этой замшелой комнате. Чего ты прощаться вздумал? Минхо пожал плечами и потер нос. Он с благодарностью смотрел на подругу, пока та возвращалась к своему рабочему месту, а после перевел взгляд на Джисона, что, казалось, слился со стеной — так тихо он сидел на протяжении всего разговора. — Я горжусь тобой, — произнес он одними губами и тепло улыбнулся. По венам Минхо пронесся концентрат любви к этому человеку. — Эй, — позвал омега. — Мне ничего не стоит протащить тебя на борт, — снова сказал он, все еще тая надежду, что Адриана согласится. — Отвали, а? Меня ждет удобный домик в тех редких местах, где еще остались деревья, новейшие технологии и куча поблажек. — Откуда ты знаешь? — Мур сказал, — повторила она. — А еще я видела фото. Я чувствовала вину, знаешь ли, что знаю и молчу, но не могла решиться рассказать. — Мы два идиота, потому что я чувствовал то же. Адриана громко засмеялась, продолжая смотреть теплым взглядом. Атмосфера установилась до невозможности приятная и уютная.