Раздевалка

Годжо Сатору никогда никому не подчинялся. Ни родителям, ни учителям, ни друзьям, и даже громкая фамилия не означала, что он — прилежный пай-мальчик. Ведь, по сути, в подчинении теряется личность, ломается характер и бла-бла-бла. Но вот Годжо ни разу не думал, что его лучший друг-собутыльник-моральный компас-кто-то там ещё заставит изменить его принципы и взгляды. Он ни разу не думал, что может так сильно хотеть оказаться под кем-то, ибо стоит Сатору просто щёлкнуть пальцем, нет, даже посмотреть, и перед ним кто угодно готовенький на коленочки встанет, не забыв открыть рот в немом обожании. Но иметь самому подобные желания? Не-е-е-т, Годжо, мать его, Сатору — наследник целой фирмы, надежда всего университета и волейбольной команды, главный красавчик на районе, а не раб низменных желаний, которые возникают из-за лучшего друга. Он вообще-вообще не жалкое животное, а просто лучший человек на Земле. Он просто... хочет попробовать новое, окей? И ладно дрочить и представлять себя в одной постели с Гето, взглядом облизывать накаченную спину в раздевалке и мечтать, как потрясающе будут там смотреться его следы от ногтей или думать, как красиво бы наверное выглядели бы его, Годжо, бледные, без единого изъяна, длинные ноги в смуглых руках Сугуру, пока тот его... Так, ладно-ладно, это всё ещё можно понять, на Гето не пытался дрочить или не считал того привлекательным разве что слепой или человек без единой крупицы разума. И первое время Сатору считал это прекрасным оправданием на свой счёт. Типа, ему интересна только внешность лучшего друга, облюбовывать внешний облик никто не запрещал. Однако всё становится чуть-чуточку, ну вот совсем на малость сложней, когда Сатору лежит подолгу в кровати, вместо того, чтобы спать и представляет, как Сугуру переехал бы к нему в квартиру, Гето готовил бы завтраки по утрам, а Сатору отвечал за посуду, как они вместе, подручку, как самая слащавая и раздражающая всех парочка, ходили бы на тренировки по волейболу и без разницы, что думают там остальные. Как они вместе заведут змею, потому что Сатору всегда хотел змею, (и обязательно белую!), вместе будут украшать общую квартиру к Новому Году, вместе пытатся понять домашку по вышмату и в итоге на неё забить. Вместе, вместе, вместе, вм.... Твою мать! Когда мысли, которые всегда были в горизонтальной плоскости (ну ладно, бывали и в вертикальной, в зависимости от представленной позы, но не суть), перешли в мысли о... О чём? О совместном быте и общих питомцах? Годжо не настолько старый, ему всего лишь двадцать два! В его возрасте всё ещё испытывают кризис ориентации, не знают, кем работать и что в этой жизни делать, а не вот это вот всё... Ну, это конец его личности. И самое ужасное — Гето умён. Как скоро он догадается обо всём? О том, что Годжо как-то слишком долго его обнимает после встреч и гулянок. О том, что Сатору всё время находит пыль и листочки на одежде Сугуру (тот, наверное, уже начинает сомневаться из-за Годжо в своей чистоплотности). О том, что если Гето щёлкнет пальцем в сторону КФС, Годжо не просто за всё меню заплатит, он ему всю сеть выкупит, если постарается. На взаимность даже рассчитывать не приходится. Это глупо, ведь Гето наверное хочет нормальной, обычной жизни. Женится на какой-нибудь милой девушке и будет приглашать по пятницам Годжо в бар, чтобы обсудить какие-то житейские проблемы и свою семейную жизнь, пока Сатору будет в душе изнывать, страдать и мечтать оказаться на месте той самой девушки. А разве есть другой выход? Оказывается, есть. Судя по всему, либо Годжо в прошлой жизни спас мир от какого-нибудь страшного проклятия или демона, раз в этой ему так повезло. Всё началось в раздевалке. И, стоит сказать, всё и впрямь звучит как начало видео на том самом сайте. —Сугуру, ты где там ходишь? — заинтересованно спрашивает Сатору, выходя из душа в одном полотенце и смотря на лучшего друга, который, казалось, не особо торопился, ибо надевал чистую рубашку уже на протяжении десяти минут минимум. Он что, там новые пуговицы делает? — А, я, это... Подожди. Просто никак застегнуть не могу, руки устали после тренировки, ужас просто. Сугуру? Устал на тренировке? Не то чтобы Годжо любит судить людей, (на самом деле, ой, как любит, но к Сугуру это не относится), но Гето вот именно почему-то сегодня играл не особо активно и на пробежке вокруг стадиона на разминке уж слишком долго зашнуровывал шнурки да и будто всю игру пребывал в каких-то своих мыслях. Сатору обвёл взглядом раздевалку: никого нет. Такое чувство, будто Сугуру намеренно не хотел, чтобы кто-то оставался и оттого тянул время, но зачем? — Слушай, Сатору, я... — начал Гето таким тоном, будто хотел обсудить погоду, но Сатору слишком хорошо его знал, тот волнуется, — Чёрт, о таком вообще нельзя говорить в раздевалке, пахнущей потом и в которую может кто угодно зайти. — злобно рыкнул Гето, стуча кулаком по полке так сильно, что его наушники выпали и оказались на полу. — Ей, тормози, не надо опять себя накручивать, — заверил Годжо, будучи несколько испуганным состоянием и поведением лучшего друга и нагнувшись, чтобы поднять наушники. Гето ничего не отвечает, только тоже нагибается за техникой и его пальцы соприкасаются с саторовскими. Парни смотрят друг на друга около пятнадцати секунд, которые казались пятнадцатью часами, и Сатору уже честно сейчас не вспомнит, как именно оказывается прижатым к двери раздевалки, его губы сминают сугуровы, а ручка двери больно прижимается к его бедру, но, честно говоря, боль в бедре волнует его в последнию очередь, Но Годжо точно помнит и ощущает, как его голова кружится от накатившего наслаждения, от того, что его целует Гето, чёрт возьми, Сугуру. Язык Гето проникает в рот Сатору, проходится по ровному ряду зубов, ласкает внутреннюю сторону щеки и язык, а когда Сугуру посасывает язык партнёра, у Сатору чуть ли не косятся колени, но он держится. Потому что он, Годжо, — не а бы кто, он лучший во всём. Значит, и любовником он тоже должен быть лучшим. Сатору одну руку опускает Гето на плечо, чуть царапая, а вторую в чёрные, как смоль, волосы, распукает пучок и с силой оттягивает голову брюнета от себя, на что Сугуру смотрит несколько непонимающе, и Годжо на этот взгляд лишь коварно усмехается и дёргает за волосы ещё раз, вынуждая Сугуру голову уже откинуть. Сатору довольно облизывает губы, смотря на сильную шею и выпирающий кадык. Целует нежно-нежно у основания, а после резко кусает, чуть ли не до крови, после чего слышит полустон-полувздох от Сугуру и довольно улыбается, продолжая облюбовывать шею. У основания, под челюстью, припадает к яремной впадине и расстёгивает пуговицы рубашки, чуть ли не вырывая их к чёрту, и кусает за ключицу. Замечает, что Гето особенно шумный, когда дело касается кадыка, поэтому Годжо уделяет этой части шеи большее внимание. Сатору просто оторваться не может от Сугуру, его смуглой кожи, крепкий мышц, от всего него, но тут его останавливают. — А? — лишь удивлённо произносит Годжо, смотря в будто потемневшие фиолетовые глаза напротив. — Вообще-то, большую часть планировал сделать я. Просто позволь заставить тебя испытать наслаждение. — брюнет говорит это с коварной ухмылкой на губах, сжимая тонкую талию Сатору, а после шепчет прямо в ухо, — У нас с тобой ещё будет время попробовать многое. Годжо восхищенно-влюблённо -удивлённо взирает на Гето и, обдумывая о словах "планировал" и "У нас будет время", ведь, получается, у Сугуру на него были, есть и будут планы? Не успевая этот момент никак не прокомментировать, Сатору ощущает, как его крепко хватают за задницу, сжимая и мня ягодицы, из-за чего тут же непрекрыто стонет, прижимая затылок к двери. Гето ухмылаятся, как довольный кот, и буквально мурчит в открытый в мольбе рот Годжо. — Я так давно хотел заставить тебя потерять голову, особенно когда ты, весь такой довольный, прыгаешь на площадке, отчего хочется заставить тебя прыгать на кое-чем другом, или как ты выпячиваешь задницу, готовясь к прыжку. Специально ведь так себя ведёшь, нет? — О...очень рад, что ты заме-ах!-тил с-старания,.— Сатору громко стонет ещё раз, когда Сугуру перемещает руку на его грудь и начинает ласкать соски, а губами приходится по шее, но не помечая её никаким образом (к величайшиму сожалению Сатору). — Так и думал, — улыбается Сугуру, — Давай-ка не так. Идём. Гето берёт малосообразающего Годжо за руку, который с упоением рассматривает покрасневшего, с пятнами засосов на шее, в расстёгнутой рубашке и спущенных спортивках возлюбленного, который сейчас — да и в принципе всегда — выглядит как воплощение самого греха похоти. Тот отводит Годжо к своему шкафчику, роется в своей школьной сумке, беря тюбик смазки и презерватив, садится на рядом стоящею скамейку и хлопает по коленям,намекая сесть. Так или иначе, как Сатору от такого предложения может отказаться? — А ты, как я вижу, готовился, м? — усмехается Годжо, перекидывая ногу через сугурово бедро и садясь прям на пах, — Как мило. И, к своему всевозможному удивлению, он видит как Сугуру до шеи краснеет. Серьёзно, сейчас? Не когда прижимал Сатору к двери, чуть ли не трахая его рот одним языком и лепча пошлости на ухо? А, вот, сейчас? — Что такое? — Прости, просто... Вообще-то я всё планировал как-то по-красивее, целостней... Признаться в том, что люблю тебя, пригласить на свидание, а потом уже у меня дома мы бы... — Гето распинается, мнётся, и Годжо решает прекратить, иначе Сугуру так закопает самого себя тревожным мыслями, что сам себе могилу и выкопает. — Подожди-подожди, что ты сказал? Про чувства? Ты меня что? — Серьёзно, Сатору? А ты думаешь я всем этим занимаюсь по приколу последние пятнадцать минут? — А в чём была проблема сказать раньше? Не все, знаешь ли, сексом по любви занимаются? Гето вздыхает. В конце концов, Сатору прав. Хорошо. — Я..Люблю...Тебя. Сугуру нежно-нежно целует Сатору в лоб. Целует поочерёдно костяшки на кистях. Примыкает губами к губам Сатору, целуя нежно, будто ждя ответа, и Годжо тут же, не раздумывая, отвечает. Углубляет поцелуй, сплетая языки, капая слюной, царапая спину и плечи, как и мечтал. — Я тоже. — говорит Сатору, после того как пришлось оторваться от Сугуру из-за нехватки воздуха, — Очень-очень тебя люблю. *** Годжо, чёрт его возьми (и этот чёрт — Гето), громкий, что на пятом этаже университета люди рискуют его услышать. Но Сугуру это нравится. Нравится подмахивать бёдрами. Жёстко, быстро, не щадя Саторовой задницы. Да как в принципе можно его задницу жалеть, когда Сатору сам, держась одной за плечо любовника, оттягивает одну ягодицу в сторону, для более глубокого проникновения и более извращённго вида. Когда объезжает Сугуру, не щадя свои колени, которые скоро стерутся об деревянную скамейку раздевалки. Когда чуть ли не скачет на Гето, отчего шлепки его задницы о сугуровы смуглые накаченные бедра становятся всё громче и громче? Гето с тихим рыком заставляет Годжо обвить его шею дрожащими руками, берёт одной рукой Сатору за талию, начиная самому регулировать движения на нём сидящего. Казалось, что быстрее уже нельзя, но Сугур не особо это заботит. Специально наклонает тело Сатору так, чтобы член проезжался точно по простате и при каждом попадании Годжо всхлипывал от наплыва ощущений сильнее царапая спину Гето до маленьких капелек крови. Однако Сугуру не особо хочет бездействовать со второй рукой, поэтому со свистом замахивается и шлёпает Годжо прям по заднице до красного следа и слышит удивлённый вздох над ухом. Внимательно наблюдает за реакцией Сатору. Тот немного удивлённо смотрит на Сугуру не более секунды, после принимается к Гето сильнее, хотя куда ещё, и шепчет, почти умоляет, прямо в губы напротив. — Ещё. — Точно? — с издевкой спрашивает Гето, тяжело дыша в шею и поглаживая пострадавшею ягодицу. — Заткнис-с-сь, — почти что зло шипит Сатору, рукой сжимая шею Гето, а второй наматывая волосы Гето — блять, у него точно на них фетиш, — и заставляя того поднять к Сатору голову, — Делай, блять, что должен. Сугуру не нужно повторятся. Он ещё раз замахивается, на этот раз на бедро, шлёпает. Никак не давая форы или поблажек. С удовольствием рассматривает следы на заднице и бедре и продолжает своё дело. Годжо честно старается быть потише, но шипение, вздох и стоны сдерживать не получается ну вот никак. И тут Гето понимает, что ему этого недостаточно. Он хочет дать Годжо больше. Громче. Быстрее. И приходит идея. Он убирает под возмущенный взгляд Годжо руку с талии и бер рядом лежащею смазку. Тщательно смазывать свой указательный палец и, смотря прямо на уже заинтересованного Годжо, который следит за направлением пальца, быстро вводит палец в анус Годжо, тут же начиная массировпть простату, растягивая задницу совместно с членом. Годжо кричит в согнутый локоть. От дополнительной стимуляции, шлепков, члена в заднице, от того, как его слен теряется о пресм Гето, от голодного и пожирающего взгляда Сугуру. — О нет-нет, Сатору, так не пойдёт. Убери руку, будь добр. Не сдерживайся. Однако Годжо не может, нет. Это выше его сил, это просто... — Я сказал: убрать руку. Живо. — голос Гето ставится ниже и грубее, и, по-хорошему, это должно было пугать, но Сатору только от этого крышу сносит. Чёрт,чёрт, чёрт, ..... Он тут же слушается, кричит, не сдерживается, извивается, молит о ещё большем, хотя куда ещё, тараторит Сугуру признания в любви. Не обращает внимания на слёзы, льющиеся по красным щекам, заботливо стираемые Сугуру. И чувствует как волна удовольствия не сколько обрушиваеться, скорее поднимается изнутри, от низа живота, наполняет, заставляя открыть рот в неомм крае и откинуть голову. Такое чувство, будто он немного вышел из реальности, лишь краем глаза замечая, как Гето выходит из него и доводит до оргазма себя самостоятельно, прикрыв глаза. — Ха-ха-ха, я то думал, что не устану больше, чем на тренировках Яги перед соревнованиями. — почему-то шепчет Годжо. Гето лишь кивает, будто находясь мыслях глн-то не здесь, но потом говорит. — Идём-ка в душ. *** Стоя под струями холодной воды, Сатору не мог ни о чём думать. Былокак-то легко и слишком странно. Вроде рад, но произошло то, на что ты даже не надеялся, и осознать это сложно. Сатору не мог осознать этого, пока одевался. Пока закрывал шкафчик и приводил волосы в порядок. Но он осознал этого, когда они с Сугуру отправились в общежитие, и Гето, отчаянно краснея, неуверенно взял Сатору за руку и тихо-тихо, почти не слышно, предложил: — Может, пойдём вместе в кино? Какой-то ужастик про смену тела, говорят, вышел, хотя, по отзывам, там не все так страшно, но... — Конечно пойдём! — соглашается Сатору, — Или ты думал, что после всего я отпущу тебя? Ну нет, ты от меня не отвертишься теперь. Сугуру смеётся и, по скромному мнению Сатору, это лучший звук на всей планете.