Дети Кортексифана

Меня зовут Джеймс Хит. И во всем, что случилось, не было моей вины. В этом не было моей вины. Не было моей вины. Я постоянно повторял себе это, но все равно не мог простить себе смерть Джули. Я тогда умирал в больнице от рака. Я цеплялся за жизнь, как мог, но все равно умирал. Врачи постоянно врали мне, что еще не все потеряно, что еще есть надежда, но я видел по их глазам, что на мне уже поставлен могильный крест. Я целыми днями лежал на кровати не в силах пошевелиться, не в силах ни о чем думать. Когда я почти смирился, ко мне в палату пришел он. Я не помню, как он выглядел, не помню его имени, но помню, что он обещал избавить меня от болезни каким-то новым препаратом. Я согласился, думая, что мне нечего больше терять. Но я ошибся. Он вколол мне что-то и ушел. Я вслушивался в свое тело, пытаясь уловить изменения. И вроде бы ничего не произошло. Потом ко мне пришла Джули, моя сестра. Села рядом со мной, мягко погладила меня по руке. От ее прикосновений мне стало чуть лучше. Но вдруг она отняла от меня руку, как будто обожглась. Я увидел, как все ее тело покрывается какими-то струпьями, опухолями. Я вызвал врача, но, когда он пришел, сестра была уже мертва. Я смотрел на ее обезображенное тело и думал, как такое могло произойти. Врачи разводили руками – они никогда не встречали такой резкой вспышки странного прогрессирующего рака. Вместе с тем я заметил, что мое состояние улучшилось, я смог, наконец, подняться с постели, как будто я передал свою болезнь Джули, забрав ее здоровье и жизнь. Я связал смерть своей сестры с появлением странного человека, зашедшего ко мне накануне. Мне нужно было немедленно найти его и обо всем расспросить. Я пытался найти хоть какую-то деталь о нем в своей памяти, описать его по своим обрывкам впечатлений и воспоминаний, но все было напрасно. И мне опять становилось хуже. Через неделю после смерти Джули, когда в отчаянье я готов был выпрыгнуть из окна своей палаты, он пришел за мной. Теперь я запомнил его. Сэнфорд Харрисон. Вот как его звали. Мужчина среднего роста с совершенно непримечательной внешностью. Блеклые водянистые глаза, залысины на висках и макушке. Вид вечно спешащего беспокойного чиновника, таких по городу ходит тысячи и при других обстоятельствах вряд ли хоть один из них привлек бы мое внимание. Но теперь я был зависим от него. Он сказал, что я дурак, что совсем не ценю его помощи. А ведь он сделал ровно то, что я просил, – спас мне жизнь. Смерть Джули – это трагическая случайность. И что виноват в этом не я и не он. Сэнфорд боялся до меня дотронуться. И я понимал его. Мы вышли из больницы. Я не знаю, как он убедил врачей выпустить меня, заплатил, наверное, а может, пригрозил, на отвороте его пальто болтался значок ФБР. И это был весомый аргумент в любом споре. Он посадил меня в машину и повез куда-то. По дороге он рассказал мне, что в детстве надо мной проводили опыты. Показал фотографию доктора Уолтера Бишопа. Я смутно припоминал его. Довольно странный для ученого. Он вечно поджимал губы и жмурился, как будто пытался не расплакаться. Он рассказывал о войне миров, о том, что сделает из нас супергероев. Мне тогда было девять, и я верил в комиксы. Он вводил нам какой-то препарат, из-за которого теперь я страдаю от рака и заражаю им остальных. «Человек – Раковая опухоль» - это было бы забавное название для комикса. Я не знаю, как мы доехали. Меня уже всего лихорадило, и лоб покрывался холодной испариной. Как только машина остановилась, меня вывернуло прямо в открытую дверь на дорогу. Водитель помог мне вылезти из машины и дотащил до какого-то здания. Я запомнил только неоновые буквы «I» и «P» на фасаде. Сэнфорд шел впереди. Вдруг водитель вскрикнул и упал, тяжело дыша. Я догадывался, что сейчас будет. И с одной стороны, с ужасом смотрел на умирающего от рака водителя, а с другой стороны, с нетерпением ждал своего «выздоровления». Но эффекта не было. Точнее он был, но слабее, чем я ожидал. Да и водитель, казалось, умер естественной смертью, на его теле не было никаких следов моего «дара». – Что с ним? – выкрикнул выскочившая из-за двери рыжая девочка. – Он умер от рака, – ответил Сэнфорд. За ним выбежал бледный худощавый парень с острыми чертами лица и глубокими впадинами глаз. Казалось, у него не было веса, как будто летел над землей, не касаясь ее ногами. Он был похож на гелиевый шарик, в котором постепенно заканчивается гелий, и он оседает все ниже и ниже. Он взял меня за руку себе на погибель. И тут же вскрикнул, падая на землю, как обожженный. Тело его стремительно покрылось опухолями и гноящимися ранами, он забился в агонии, а мне стало гораздо лучше. – Кажется, я понял, как это работает, – задумчиво проговорил Сэнфорд. – Отведите его в комнату. Только ради бога, не трогайте его голыми руками. Комната была похожа на казарму. Там в ряд стояли три двухъярусные кровати. На верхней полке ближайшей кровати сидел, по-турецки сложив ноги, молодой парень с изогнутым шрамом у виска и читал потрепанную книгу. Он шевелил губами, как будто заучивал текст наизусть. Когда я зашел, он отложил чтение и доброжелательно улыбнулся мне. – Ник Лейн, эмпат, – он протянул мне руку, но я взглядом показал, что лучше не надо. – Сьюзан Прэт! – высунулась девушка с нижней полки. На ней была только тонкая рубашка, а в руках влажный платок, которым она протирала лицо и шею. – Я владею пирокинезом. На соседней кровати внизу лежал чернокожий парень и гнул взглядом металлическую ложку, парящую перед его лицом. – Камерон Джеймс, – он привстал на локтях, и ложка тут же упала на матрас. – Магнетик. Верхняя полка над ним была свободна. А в самом дальнем углу на кровати сидел смуглый парень, закрыв голову руками, он раскачивался из стороны в стороны и мелко барабанил пальцами по своему затылку. По всей видимости, он был пьян. – Это Саймон Филиппс, – объяснил Камерон. – Он читает наши мысли. А какая у тебя сила? – Разрушительная. Я заражаю людей раком. – А где Тимоти? – вдруг спросила Сьюзан, смерив меня взглядом, полным ужаса. Наверное, это тот парень, которого я... – Это вышло случайно. Я не хотел, – я начал оправдываться. Сэнфорд спас меня от унизительных слов. – На войне не бывает без жертв, – сказал он решительно. – Тимоти Обер погиб, но мы обязательно отомстим за него. – Отомстим за всех, кого обманули так же, как нас! – добавил Ник, зло дернув желваками. Я лег на полку над Камероном. *** – Корпорация Мэссив Дайнэмик давно ведет нечестную игру. Прикрываясь красивыми словами о «научном прогрессе», они стремятся захватить власть над всеми нами. Они хотят из нас сделать послушных рабов, зависимых от них. Зона их контроля постоянно расширяется, они – как чума, как ураган, как стихийное бедствие, пожирают все на своем пути, уничтожают любой намек на конкуренцию. Скоро они захватят контроль над всеми областями нашей жизни, и мы просто не можем допустить этого, иначе они будут делать с нами все, что захотят, и тогда не только вы, но все жители США, а потом и всего мира, станут жертвами безумных экспериментов доктора Бишопа – главного владельца корпорации. И мы – единственные, кто может хоть как-то противостоять Мэссив Дайнэмик. Официально мы представляем интересы медицинской компании Интерпас, а неофициально мы представляем интересы всего мира, свободного от научного террора. Сэнфорд говорил, как политик на трибуне: заученно и скучно. И, как и у любого политика, в его словах была только половина правды. Он молчал о своих истинных целях. Не надо быть телепатом, чтобы догадаться, что он сам не прочь оказаться на воображаемом троне и управлять людьми, как винтами в машине. Не надо быть телепатом, но я, к несчастью, все-таки был телепатом. Но пока его цель – уничтожение корпорации – я был на его стороне. К тому же я надеялся, что в лаборатории Бишопа я смогу найти избавления от дара, который стал моим проклятьем. И заглядывая в голову остальных, я видел, что каждому из нас есть, в чем обвинить доктора Бишопа, есть, за что желать ему и его корпорации смерти. Если бы не его эксперименты, Нику не пришлось бы прятаться в психушке, пугая врачей рассказами о грядущей войне, Сьюзан не пришлось бы бояться случайно сжечь дом от чрезмерного перевозбуждения, Джеймсу не пришлось бы оплакивать свою сестру, которую он сам же убил случайным прикосновением. Камерону не пришлось бы выбрасывать металлические предметы, которые притягивались к нему, как к магниту. А мне бы... Мне бы не пришлось сейчас жаться в дальний угол, пряча глаза и пытаясь заблокировать свой мозг от бесконечного потока чужих мыслей. – И что нам делать? – спросил Камерон. – Готовиться к войне! – горячо воскликнул Ник. – Мы должны уничтожить Мэссив Дайнэмик, мы должны уничтожить Уолтера Бишопа. Ник эмоционально размахивал руками, и его воодушевление передавалось и нам. Я против воли заражался его гневом, его решимостью, я видел, что и другие так же, как он, вскакивали со стульев и что-то возбужденно кричали, входя в какой-то эмоциональный транс. Я и сам не мог усидеть на месте, мне хотелось прямо сейчас броситься бежать устраивать революцию, спасать мир от научного порабощения. – Давайте взорвем их главный корпус в Нью-Йорке! – выкрикнула Сюзэнн Прэтт, демонически встряхивая рыжими волосами. – Больше никто не посмеет проводить опыты над нами. – Уничтожим Мэссив Дайнэмик их же собственным оружием. Ник Лейн громко рассмеялся, и мы все засмеялись вместе с ним. Мы смеялись до боли в животе, до слез в глазах. Складывались пополам и хохотали, ударяя себя ладонями по коленям. Я смотрел на Сюзанн, она на меня, у нее розовели щеки и лоб, и вообще она вдруг стала задыхаться и обливаться потом. Подбежала к окну, распахнула его настежь и, смеясь, перегнулась через подоконник, подставляя голову струям холодного воздуха. Я прижался головой к стене и не мог перестать смеяться, меня накрывало волной нездорового веселья. Казалось, что и здание тоже пришло в движение, затряслось, задрожало. Наши кровати с грохотом сдвинулись и покатились к Камерону, который, продолжая истерически смеяться, отбивался от часов и ручек, каких-то украшений. Джеймс обхватил себя за плечи и трясся, как будто замерзал. У меня кружилась голова, и я думал, что она взорвется. Я закрывал глаза и уши, но все равно не мог избавиться от того звенящего хаоса, что бушевал в моей и чужих головах. И вдруг я точно вырвался и собственного тела и стал смотреть на себя сверху. Я пронзительно завопил, падая на колени, прижимая ладони к вискам. – Ник! Прекрати! – выкрикнул Сэнфорд, с трудом подавив хохот. Ник замер, и мы замерли вместе с ним. Постепенно все успокоились, но какая-то нервная дрожь все равно сковывала движения. Я достал из-за пазухи коньяк, чтобы заглушить ор чужих мыслей в голове. *** Наша задача была – привлечь к себе как можно больше внимания. Особенно привлечь внимания секретного подразделения ФБР, которое прикрывало работу доктора Бишопа. Но знать это могла только агент Оливия Данэм. И пока другие «Дети Экспериментов», как окрестил нас Сэнфорд, должны были устраивать отвлекающие точечные теракты, я должен был захватить агента Оливию Данэм и заставить ее с нами сотрудничать. Потому что только она знала, где находится лаборатория Уолтера Бишопа. Главный офис Мэссив Дайнэмик – всего лишь дорогая ширма. Истинные опыты злой гений проводил в другом месте. И мне нужно было отыскать его. Как я понял из слов Стэнфорда Харрисона, Оливия Данэм тоже участник эксперимента, но она была на стороне своего мучителя. Это удивляло меня, но зато я знал, с какой стороны к ней подступиться. Я нашел ее дом довольно быстро, стал ждать возле двери. Она вышла, на ходу застегивая пиджак и проверяя пистолет в кобуре, значок на поясе. Взбила светлые волосы. – Оливия Данэм! – я окликнул ее. – Ты, наверное, не помнишь меня, но мы с тобой ходили в один детский сад. Я Камерон Джеймс. Мне надо с тобой поговорить. – Ладно, – она натянуто улыбнулась. – Давай позже, я сейчас спешу. – Прости меня, но у меня нет времени ждать, – я напал на нее со спины, блокируя руки, чтобы она не успела достать пистолет. Она была сильной, тренированной соперницей и пару раз она заехала мне локтем под живот. Я собрал в себя всю электрическую энергию в доме, отчего с треском перегорели лампочки в коридоре и некоторые упали на пол, разбившись о кафельную плитку. Электрический разряд прошел сквозь Оливию, заставив тело ее содрогнуться и ослабнуть в моих руках. Я забросил ее на плечо и потащил к машине, чтобы отвезти в наш штаб. *** Операция прошла успешно. И хотя в лабораториях Мэссив Дайнэмик система противопожарной защиты была довольно прочной, мне все уже удалось подорвать и частично разрушить несколько из них. Там проводили опыты, искусственно создавая животных-мутантов, гибридов из разных особей. Мне было жаль их, конечно, но смерть для этих несчастных тварей – была единственным выходом. А люди, которые там находились... Что ж, они сами выбрали себе этот путь. Я не хотела никого убивать, я всегда была против насилия, но люди, которые идут против законов природы, против собственной человечности, не достойны жить на Земле. Увы. Такова цена их гордыни. Я стояла, держа руки под холодной водой из крана, когда в штаб вернулся Джеймс, новичок. – Ну как? – спросила я. - Она умерла, - устало ответил Джеймс. – Я не хотел этого. – Это необходимость, – строго сказал подошедший Сэнфорд. – Она была завербована Мэссив Дайнэмик. Готовила против нас иск, и мы должны были устранить ее раньше, чем Мэссив Дайнэмик уничтожит нас, а все шло именно к этому. – Но теперь же они начнут нас подозревать, – воскликнула я. – Это уже без разницы. Они в любом случае скоро выйдут на нас. Но мы опередим их, отобрав главный козырь и связующее звено – агента Оливию Данэм. И как только Сэнфорд сказал про агента Данэм, в штаб зашел Камерон, неся на плече девушку. Он усадил ее на стул и, пока она не очнулась, примотал к нему скотчем. Сэнфорд ударил ее по лицу, приводя в сознание. – Ну что, агент Данэм. Приятно снова встретиться с вами. Простите за доставленные неудобства, но вы ведь не любите договариваться по-хорошему. – Что вам нужно от меня? – злобно спросила Оливия, пытаясь вырваться из липкой ленты. – То же, что и всегда, Оливия, - Сэнфорд усмехнулся. – Я хочу знать, где находится лаборатория Бишопа? – Я не знаю, – сквозь зубы прошипела Оливия. – Неужели? – Сэнфорд кивнул Камерону, и он ладонью легко ударил ее под ребра. Оливия вздрогнула как от удара током. – Не знаю, – тихо проговорила она. Она выглядела такой несчастной. Сэнфорд говорил, что она ничего не боится, что она настоящий солдат, которого не остановят ни угрозы, ни пули, ни боль, ни электрошок. Но сейчас я видела перед собой только несчастную запуганную девочку. Хотя она, наверное, хорошо умела притворяться. Я сомневалась. – Если не расскажешь, умрешь самой мучительной смертью, – Сэнфорд указал на Джеймса. – Как будто если я вам что-то скажу, буду жить долго и счастливо, – скривилась Оливия под новым ударом тока. – Хватит, Камерон, – Сэнфорд остановил Камерона жестом. – Пойми, Оливия, мы не желаем тебе зла. Мы только хотим помочь тебе. Ты ведь тоже страдаешь от экспериментов Уолтера, разве нет. – Я не понимаю, о чем вы говорите. - Ну разумеется. Уолтер разве не рассказывал тебе, как испытывал на тебе какие-то свои препараты? Разве тебя не мучают кошмары по ночам. Тебе разве не знакомо чувство одиночества и грядущей катастрофы? Разве ты никогда не спрашивала себя, почему с тобой так часто происходят странные вещи. – Нет, – грубо ответила Оливия. – Меня ничего не беспокоит. А если вас это беспокоит, я могу посоветовать хорошего психиатра. Из Сент-Клер. – Стерва! – выпалил Сэнфорд. – Ну ничего. У нас есть другой способ. Саймон. Мы оставили их одних. Прошло, наверное, полчаса или даже больше, прежде чем Саймон вышел и сказал нам адрес. Он явно выдохся. – Она блокировала свои мысли, пытаясь выдать себя за шизофреника. Путала меня. Но мне уже удалось вытянуть адрес из ее головы, – проговорил Саймон, доставая из-за пазухи флягу с коньяком. – Там сейчас будет полно охраны. Сэнфорд набирал номер на телефоне. *** Я взял трубку. Сэнфорд назвал мне адрес. Оказалось, это совсем недалеко от меня. Я мог спокойно дойти пешком. Я шел по улице, и следом за мной набиралась толпа людей. Они были совершенно разные. Мужчины. Женщины. Дети. Взрослые. Богатые. Бедные. Неважно. Всех их объединяло одно – чувство сопричастности. Фанатизм. Что бы я ни сказал, они сразу начинали скандировать как лозунги. С утроенной мощью по городу разносились мои слова. – Корпорация Мэссив Дайнэмик разрушит наши жизни, отнимет наши свободы. Мы будем для них лишь подопытными кроликами без права на жизнь. Без права на собственный выбор. Людей становилось все больше, они наступали друг другу на пятки, давили друг друга, но не обращали на это внимания, упрямо следуя за мной. Вокруг меня были люди, готовые сделать все, что угодно, по одному моему слову, они были послушны, как овцы, и это волнительное чувство власти над ними пьянило меня. Я засмеялся. Они засмеялись вместе со мной. Я чувствовал себя рок-звездой или богом, за которым готовы идти хоть на край земли. Я же вывел их к обычному гаражу, под которым находилась секретная база Уолтера Бишопа. Забавно. Стоило дать им отмашку, они бы разнесли все к чертовой матери. Люди все теснее смыкались вокруг меня в кольцо. Тянули ко мне руки, срывали одежды. Это становилось навязчивым, я направил в них эмоцию раздражения, и они отшатнулись от меня, но все равно продолжали обступать. Подъехала машина Сэнфорда с остальными ребятами. – Сегодня знаменательный день, – улыбнулся Сэнфорд, выходя из машины. – Сегодня будет покончено с Мэссив Дайнэмик. Он открыл багажник и вытащил оттуда связанную по рукам и ногам блондинку. – Оливия, ты должна доверять нам, – мягко сказал я, помогая ей развязаться. – Ну разумеется, – раздраженно выпалила Оливия, но быстро поймала мое добродушно-восторженное настроение и уверено пошла с нами. Когда последний из нас вошел внутрь, дверь заблокировалась. Повсюду включился свет, и мы оказались под стеклянным куполом. Над нами висел смотровой балкон, и туда вышел в белом халате Уолтер Бишоп. Он смотрел на нас смешанным взглядом, то ли жалея, то ли изучая нас. Мне хотелось испепелить его ненавистью, но стены стекла не пропускали наши силы за пределы купола, зато все остальные с утроенной ненавистью стали биться в стены купола. Бесполезно. Сьюзон запустила в него огненным шаром и чуть не убила нас всех. Хорошо Камерону удалось создать магнитное поле и удержать шар, пока он совсем не потух. Саймон только руками развел, сказав, что Оливия действительно не знала, что нас ведут в западню. – Что вы хотите от нас? Вам мало, что вы сделали нас уродами? Вы хотите нас уничтожить, да? – Джеймс отчаянно ударил в стекло, но Уолтер явно не слышал его слов. Оливия заманила нас в эту ловушку, но я заметил, что она и сама была встревожена и не то, что напугана, но, по крайней мере, удивлена. Но агент ФБР быстро совладала с собой, и когда Сэнфорд схватил ее за руку и грубо наорал, она только рассмеялась ему в лицо. – Не смей ее трогать, сволочь, – за спиной Сэнфорда, приставив пистолет к его виску, из ниоткуда появилась Оливия Данэм. Вторая. Камерон магнитным полем выбил пистолет из ее рук, Джеймс набросился на нее, но едва он схватил ее за руки, как, закричав, повалился на пол. Он покрылся гноящимися опухолями и вскоре перестал шевелиться. Оливия уничтожила Джеймса его же собственной силой. Я испугался. И все испугались вместе со мной. Даже пойманная нами Оливия с ужасом смотрела на своего двойника. Даже Сэнфорд поддался той панике, что охватила меня и с которой я безуспешно боролся. Вторая Оливия хладнокровно посмотрела на нас. – Поймите. Я не собираюсь вас убивать, я только хочу, чтобы вы сделали правильный выбор. *** Во сне я видела Ника Лейна, точнее во сне я была Ником Лейном и видела все то, что видел он. Между нами была какая-то ментальная связь. Из путаных объяснений Уолтера я поняла, что в детстве мы были с ним в одной экспериментальной паре, поэтому так хорошо интуитивно чувствуем друг друга. Из этого могла бы получиться очень романтичная история любви, если бы Ник Лейн и его друзья не пытались меня убить. Сэнфорд знал, что я – связующее звено между ФБР и Мэссив Дайнэмик, и поэтому первой целью его была, конечно же, я. Идея использовать Лив в качестве приманки была внезапной, как и все гениальное. После нескольких дел, которые мы расследовали вместе, уговорить ее помочь было не трудно. Только нужно было убедить ее, что именно этот бункер является секретной лабораторией Уолтера, что именно сюда не должен проникнуть никто посторонний. А потом выдать Лив за себя, чтобы она тут же раскололась и раскрыла наше «тайное убежище». Потому что именно в этом бункере я могла перейти из одной вселенной в другую. Не то, чтобы я сомневалась в умении Лив хранить тайны, но один из из Детей Кортексефана, как Уолтер называл жертв своих экспериментов, умел читать мысли, и тут невозможно было солгать или промолчать. Как бы то ни было, теперь они в ловушке, и только от них самих будет зависеть выживут они или погибнуть. – На каждое действие есть противодействие. Ваша способность может разрушить вас, а может и, наоборот, сделает вас совершеннее. Только от вас самих зависит, на чьей стороне воевать. – Единственное, чем мы хотим, снова стать нормальными! – горячо выпалил Камерон. – Нормальными? – Я усмехнулась. – Нормальными мы всегда успеем стать. Сила, которую дал нам Уолтер, делает нас особенными. Их можно понять. Когда я впервые узнала, что Уолтер сделал с нами, когда мы были детьми, моим первым желанием тоже было убить его, вторым – навечно запереть его в тюрьме. А третьим – напоить его горячим чаем и дать сладких булочек, таким жалким и потерянным он выглядел, когда признавался во всем. – Я хотел расширить ваше сознание, хотел, чтобы вы вернулись к истокам, когда человек еще мог использовать свой разум в полную силу. Дети еще не до конца утратили эту способность, я надеялся, что мне удастся сохранить все это. Прости. Он говорил мне это каждый день, но это было совершенно неважно. – Не слушайте ее! – выкрикнул Сэнфорд! – Саймон, скажи, что у нее на уме. Я уверен, она хочет обмануть вас. Саймон напрягся. – Я не могу прочитать ее мысли. – Она хочет уничтожить нас! – закричал Сэнфорд, набрасываясь на меня, но Лив, ловко сделав ему подножку, схватила валяющий на полу пистолет и выстрелила Сэнфорду в лоб. Он заслужил это. Долгое время ему удавалось уйти от правосудия с помощью взяток или угроз. Но Лив с пистолетом – это не правосудие, от нее невозможно откупиться. Я подошла к Нику, потому что, убедив его, я смогу убедить и всех остальных. Я взяла его за руки и, заглянув в глаза, тихо сказала. – Послушай, Ник. Помнишь, когда тебе было страшно, ты всегда приходил ко мне. И сейчас. Тебе страшно, Ник? Ну скажи. Если ты перейдешь на нашу сторону, Уолтер научит тебя контролировать свои способностями, ты будешь сам управлять своей жизнью. Ты не будешь больше бояться. Тебе не обязательно всем рассказывать, что скрывается за твоим бесстрашием.