Живое оружие

🩸

      Стены небольшой комнаты оклеены старыми, выцветшими от времени обоями с детскими мотивами — цветами и зверями. В углах бумага отслоилась, обнажая потрескавшуюся штукатурку.       Мягкие игрушки с облезлым мехом и пустыми пластиковыми глазами рассажены в ряд на единственной полке. Застывшие в ледяном безразличии, они словно немые невольные свидетели, обречённые наблюдать за всем, что здесь происходит.       Бледный свет, исходящий от ночника в форме мультяшной собачки, падает на постель, где затаилась испуганная девочка лет четырнадцати. Её короткие тёмные волосы растрёпаны, отдельные пряди прилипли к щекам, а рот скрыт за полосой серого скотча. Глаза, наполненные слезами и ужасом, широко раскрыты. Руки грубо связаны за спиной толстой джутовой верёвкой, волокна которой при каждом соприкосновении с нежной кожей оставляют глубокие следы на запястьях. Тонкие ноги слегка согнуты в коленях, босые ступни почти касаются краёв кровати.       Грузный мужчина с ярко-красной шевелюрой стоит совсем рядом, нависая сверху, словно неотёсанный валун. Живот выпирает вперёд, грудь равномерно поднимается и опускается с каждым вдохом. Жёсткая растительность на массивном теле образует густой волосяной покров, придающий его облику нечто звериное.       Прожигающим взглядом, он с жадностью рассматривает обнаженную и хрупкую "добычу", что сжалась от страха, едва дыша. Мужчина чуть наклоняет голову, облизывает пересохшие губы, смачивая их липкой слюной, наслаждаясь чувством власти и превосходства.       Массивными, шершавыми ладонями он обхватывает тонкую талию девочки, лежащей на боку, и грубо переворачивает, ставя на колени и прижимая грудью к матрасу. Она замирает на долю секунды, прежде чем осознание ситуации заставляет её мотать головой из стороны в сторону. Паника нарастает. Слабость, беспомощность и страх делают жалкие попытки сопротивления нелепыми и тщетными, как у раненой лани, загнанной в угол. Жалобное хныканье перерастает в пронзительный писк, когда мужчина проводит крупной головкой члена по её клитору и резко входит.       Монотонный скрип металлических пружин и сдавленные стоны заполняют пространство, создавая зловещую симфонию. Внезапный шорох со стороны двери заставляет подонка отвлечься от гнусного занятия и прекратить насилие над измождённым телом. Он молниеносно реагирует, хватая пистолет на тумбочке рядом.       Пристально всматриваясь в полумрак комнаты, красноволосый задерживает взгляд на неподвижной фигуре, сидящей в кресле. Хван с холодным выражением лица молча наблюдает за происходящим. Свет из приоткрытой двери едва касается его лица, подчёркивая равнодушие в глазах.       С облегчением выдохнув, мужчина откладывает оружие обратно и, как ни в чём не бывало, возвращается к своему делу.       — Босс, вы давно здесь? — хрипло произносит он.       — Твоей подружке придётся подождать, — спокойно отвечает Хван, откидываясь на спинку кресла. — Или ты действительно думаешь, что я пришёл сюда просто наблюдать за тем, как ты трахаешься, Ги-ён?       — Что… что произошло? — мужчина извлекает член из девушки, не обращая внимания на её дрожащие плечи и прерывистое дыхание.       — Пришло время убрать Чонгука.

🩸

       Чимин открывает рот в удивлении, едва распахнув дверь. На пороге, словно призрак, стоит Чонгук. Одежда парня вымокшая насквозь, покрыта грязью и тёмными пятнами крови. В некоторых местах, где ткань разорвана, виднеются глубокие раны. Капли воды стекают с прилипших ко лбу волос, оставляя влажные дорожки на щеках. В больших, чёрных глазах читается усталость и немая просьба о помощи.       Пак понимает всё без слов. Прижимается к косяку, выглядывая наружу, быстро пробегает взглядом по пустой улице, тревожно высматривая любое подозрительное движение. Лишь убедившись, что вокруг никого нет, резко хватает Чонгука за руку и утягивает внутрь дома. После чего мгновенно захлопывает дверь и нервно поворачивает замо́к.       — Садись, — отрывисто бросает блондин, жестом указывая на маленький кожаный диванчик в прихожей.       Чон послушно присаживается на самый край, будто боясь испачкать мебель или занять слишком много места. Его тело напряжено до предела, плечи опущены, ладони крепко сжаты в кулаки, а взгляд устремлён в пол.       Чимин опускается перед ним на колени. Дрожащими от волнения пальцами неловко расстёгивает молнию и стягивает с парня промокшую куртку. Не обращая внимания на грязь и тяжёлый запах металла, Пак действует быстро, но предельно осторожно. Переходит к шнуркам на кроссовках, снимает обувь и аккуратно ставит её в сторону. Затем расправляется с пропитанными кровью футболкой и брюками, не трогая лишь нижнее бельё. Под маской собранности он отчаянно прячет нарастающую панику. Сейчас им движет единственное желание - снять с Чонгука хотя бы малую часть груза, который тот принёс с собой.       — Что произошло? — голос Чимина срывается, пока он лихорадочно осматривает парня. Живого участка на обнажённой коже почти не осталось: она вся покрыта гематомами, ссадинами и глубокими порезами. Тёмно-фиолетовые пятна, местами переходящие в угольно-чёрные, выглядят устрашающе. Из отдельных ран кровь продолжает сочиться, медленно стекая вниз, образуя бордовые подтёки.       Блондин протягивает руку, но останавливается в сантиметре, не решаясь прикоснуться. Грудь сжимает от осознания, что синяки и раны — далеко не худшее, что могло случиться с Чонгуком.       — Чон… — выдавливает из себя Чимин, чувствуя, как слова застревают в пересохшем горле.       Но Чонгук продолжает хранить молчание, тяжело дыша и отводя взгляд в сторону.       — Ладно... потом расскажешь, — глухо произносит Пак, сжимая зубы до скрипа, силясь удержать самообладание. Поднявшись, быстрым шагом направляется за полотенцем и медикаментами, оставляя мокрую одежду Чона валяться на полу.        Через пару минут блондин возвращается с аптечкой в руках. Он ставит её на диванчик рядом с парнем и бережно, почти трепетно, приступает к обработке ран, сосредоточившись на каждом движении. Прикусив нижнюю губу, Пак надеется хоть немного унять тревогу. Но сердце в стучит лишь сильнее, выдавая внутреннее волнение.       Внезапно Чонгук останавливает его, крепко схватив за запястье. Блондин замирает, нерешительно поднимая взгляд. В тёмно-карих радужках отражается слишком много эмоций, слишком много немых слов. В груди давит тяжесть, которая с каждой секундой становится ощутимее.       — Тебе больно? — еле слышно шепчет Чимин, пытаясь хоть немного разрядить обстановку. Он прекрасно понимает, насколько глупо звучит данный вопрос в такой ситуации, но волнение мешает мыслить здраво, и в голову ничего путного не приходит.       Чон не отвечает сразу, лишь едва заметно мотает головой из стороны в сторону. Его хватка постепенно ослабевает, но он так и не разжимает пальцев на чужом запястье, словно боясь отпустить.       — Чимин… — хрипло произносит Чонгук. — Я пришёл к тебе… потому что знал, что только ты сможешь…— Каждое слово даётся с большим трудом.       Глаза блестят, но не от слёз. Это отражение света заставляет их мерцать. Смотря в них, Чимин ощущает, как что-то внутри него переворачивается.       — Смогу что? — нерешительно спрашивает Пак, цепляясь взглядом за каждую черту лица напротив.       — Сможешь дать мне покой, — выдыхает Чонгук.       — Я..., — Чимин сглатывает и замолкает. Слова ранят, словно нож. Он ещё мгновение смотрит на Чонгука, а после мягко, почти нежно убирает его руку со своей.       — Тебе необходимо промыть раны. Идём, — произносит блондин, вкладывая все силы, чтобы голос звучал спокойно и непринуждённо.

🩸

      Осторожно поддерживая Чонгука под руку, Пак помогает дойти до ванной комнаты. У душевой поворачивает кран и проводит пальцами под струёй, проверяя температуру воды. Она должна быть достаточно тёплой, способной согреть, но не настолько горячей, чтобы обжечь раны.       — Всё в порядке, — едва слышно шепчет Чимин, зацепив пальцами широкую резинку боксеров. Он медленно стягивает их вниз, упорно удерживая взгляд на своих руках и делая вид, что не замечает, как тело Чонгука пробивает дрожь от его прикосновений.       Блондин коротко вдыхает, собираясь с мыслями.       — Это необходимо, — бормочет он, чувствуя, как предательский жар поднимается к скулам. — Я помогу тебе, — и неспеша подводит парня к душу и встаёт совсем рядом, избегая прямого зрительного контакта.       Ласковый поток стекает ручейками по атлетичному телу Чонгука, смывая спекшуюся кровь и въевшуюся грязь. Чимин завороженно наблюдает, как прозрачные струи мгновенно окрашиваются в насыщенный алый оттенок, низвергаясь вниз и образуя у ног багровые разводы.       Чон судорожно вздрагивает, когда вода касается самых глубоких порезов, но ни единого стона не вырывается из крепко стиснутых губ. Мышцы каменеют от напряжения, он отчаянно борется с пронзительной болью, стремясь сохранить видимость силы. Чимин, уловив этот безмолвный порыв, невесомо касается щекой чужого плеча в знак поддержки.       — Скоро тебе станет легче, — деликатно, с нескрываемым трепетом произносит он. Взяв с полки бутылку с гелем для душа, Пак выдавливает густую, ароматную жидкость себе на ладони и растирает, пока та не превращается в воздушную пену. Затем, размеренными, почти ритуальными движениями осторожно касается кожи Чонгука, окутывая невесомым мыльным облаком мощные плечи, крепкую грудь и руки.       — Скажи, если нужно остановиться, — глухо шепчет Чимин, не поднимая глаз, упрямо контролируя каждое своё действие.       Чонгук не отвечает, безмолвное согласие выражается в легком наклоне головы, жесте, позволяющем продолжать. Он смыкает веки, отдаваясь моменту, доверяя себя Чимину без остатка.       Пак продолжает двигаться плавно, вкрадчиво, скользя пальцами по изгибам позвоночника, ощущая игру мускулов, перекатывающихся под расспаренной кожей.       В следующий миг Чон резко разворачивается, перехватывает его запястья и прижимает к стене, надёжно фиксируя руки над головой. Тёплый дождь душа окутывает их тела, контрастируя с холодным кафелем и вызывая у Чимина волну мурашек.       Чонгук пронзительно смотрит в широко распахнутые от удивления глаза напротив, будто пытаясь прочесть ответы на вопросы, которые не решается произнести вслух. Затем фокус его внимания смещается ниже, задерживаясь на припухлых, искусанных губах.              Поцелуй — резкий, хищный, требовательный, абсолютно выбивающий почву из-под ног. Чимин тонет в водовороте ощущений: он не отвечает, но и не отстраняется. Постепенно тело уступает непреклонному натиску Чона, и спустя несколько секунд Пак сдаётся, позволяя этому мгновению полностью себя поглотить.       Не без усилия Чонгук отрывается от сладких уст, чтобы сделать спасительный вдох. Его взгляд падает на прозрачную от воды одежду, которая обтягивает Чимина, словно вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб совершенного тела. Он всё так же удерживает запястья парня одной рукой, не ослабляя хватки, а другой медленно скользит за край мокрой ткани.       — Позволь мне, — хрипло выдыхает Чонгук, медленно разжимая пальцы, проверяя, оттолкнут ли его или позволят продолжить.       Их лица остаются опасно близко, дыхание смешивается, а кожа покрывается дрожью от предвкушения.       Выждав паузу, Чон принимается расстегивать пуговицы на рубашке. Неуклюже, но настойчиво, освобождает их из петель одну за другой, пока ткань не открывает взору белоснежную, шелковую кожу. Он замирает на миг, проводит кончиками пальцев по заострённым ключицам. Взгляд смягчается, скользит по каждому изгибу, стараясь запомнить всё и сразу.       — Я не причиню тебе боли, — тихо обещает Чонгук.       Рубашка безвольно падает на пол мокрой тряпкой, а Чимин остаётся неподвижным — лишь дыхание становится глубже и прерывистей. Чон изучает его лицо, улавливая каждую тень эмоции, пытаясь понять хоть малейшую реакцию. Затем ладонью осторожно касается пояса шорт, и делает ещё одно неуверенное движение, чуть приспуская резинку вниз.       Внезапный импульс поднимается в груди, и Чимин поддаётся ему без колебаний. Ухватившись за край шорт, стягивает их с себя одним уверенным рывком вместе с нижним бельем. Выпрямляясь, лениво отталкивает ногой мокрую одежду в сторону. И предстает перед Чонгуком обнажённый, открытый, но ни на мгновение не выглядящим уязвимым.       Чон задерживает дыхание, завороженно рассматривая изящное, точёное тело блондина. Оно кажется таким же хрупким, как и момент, который они сейчас разделяют. Дрожащей рукой он проводит по боку Чимина, ощущая под пальцами очертания рёбер. Каждое касание вызывает трепет и желание. Затем Чонгук наклоняется ближе, губами едва касается кожи на шее, оставляя лёгкий, почти невесомый поцелуй. Поднимает ладонь к щеке, нежно оглаживая большим пальцем.       — Ты так сильно меняешь всё, — хрипло произносит он, смотря опьянённым взглядом.       Чимин кладёт руку на пах Чонгука, и едва соприкоснувшись, тут же получает глубокий, томный вздох в ответ. Пальцы ощущают короткие, недавно выбритые волоски. Он медленно сползает по стене, полностью погружаясь в момент, и аккуратно берёт в руку стоящий, пульсирующий член, проводя кончиком языка по головке. Немного отстранившись, Чимин закусывает нижнюю губу и поднимает взгляд на наблюдающего за ним сверху парня.       — Чимин, пожалуйста, делай это только в том случае, если хочешь сам, — просит Чон.       К горлу подступает ком, слова теряют всякий смысл, а глаза наполняются влагой. Пак делает глубокий вдох и, широко открыв рот, насаживается на сочащийся смазкой орган.       — Ты… сведёшь меня с ума, — рвано выдыхает парень, вцепившись в белокурые волосы.       Чимин обхватывает бёдра Чонгука, заглатывая член глубже. Он давно умеет делать отличный минет без использования рук… и чувств. Так было до сегодняшнего дня.       Пак никак не может освободиться от мыслей, что роятся в его голове. Он старается отвлечься, переводя всё своё внимание на Чонгука.

🩸

Утро того же дня       Комнату окутывает вязкий, терпкий сигаретный дым. Табачный запах плотной пеленой висит в воздухе, щекоча горло лёгким, раздражающим першением.        Чимин сидит на краю кровати, накинув на плечи мятое белое покрывало. Шелковая ткань то и дело сползает, оголяя хрупкую линию ключицы, а от ледяного сквозняка по коже пробегает озноб.       На противоположной стороне комнаты, у приоткрытого окна, на стуле сидит Хван, широко расставив ноги. Слегка сутулившись, он подносит сигарету к губам. Окурок вспыхивает ярким красным, и, щурясь, делает глубокую затяжку.       — Ты помнишь своё задание, Чимин? — спрашивает мужчина, сканируя тяжелым взглядом парня.       — Да, — еле слышно отвечает Пак, не поднимая глаз.       — Я надеюсь, ты как дурак не поддался глупым человеческим чувствам? — Хван бросает дымящийся окурок прямо на пол и давит его голой пяткой.       — Это не имеет значения, — глухо шепчет парень.       — Нет, ещё как имеет, — Хван резко поднимается с места и направляется к кровати. — Если ты не вложишься полностью, он тебя раскусит. Чонгук не дурак! Хван криво усмехается.       — Хоть и щенок без родословной, дворняга, которая думает, что умнее всех.       — Я сделаю всё, что потребуется, — отчеканивает Чимин.       — Слова ничего не стоят, тебе ли этого не знать? — наклоняясь ещё ближе, ядовито цедит Хван. — Мне нужны действия, Чимин. Заполучи его доверие. Убедись, что он не просто тебе верит, что хочет идти за тобой.       — Ты уверен, что этого достаточно? — Чимин сжимает край простыни в кулаке и наконец поднимает прямой взгляд на мужчину.       — Достаточно, чтобы он перестал думать своей головой и начал думать твоей, — ледяным тоном произносит Хван.       — Почему? — Вопрос звучит предательски искренне.       — Что? — Хван на миг замирает, удивлённый таким вопросом. Затем его лицо расплывается в усмешке. — Так он всё же имеет для тебя значение?             — Нет! — тут же отрезает Пак. — Вовсе нет. Это же глупо, — он демонстративно пожимает плечами, принимая вид человека, которого это совершенно не волнует. — Но не кажется ли вам, что это слишком высокая цена?       — Цена? — Хван смотрит на него долгим, пронизывающим взглядом. — Чонгук — оружие, инструмент. Средство, — он наклоняется ближе обдавая лицо парня тяжёлым табачным перегаром. — Но всё меняется, когда вещь перестаёт исправно выполнять свою функцию. Чонгук облажался, убив заказчика.       Давящая энергетика Хвана ощутимо опускается на плечи, вжимая Чимина в кровать.       — Я всё сделаю, — тихо произносит парень, не смея возражать, но упрямо удерживая взгляд мужчины.       — Вот это другой разговор, — довольно усмехается Хван, делая шаг назад. — И запомни: провалишь задание — потеряешь всё.