Гаси свет, Элис!

Прошло несколько лет с тех пор, как Анаис переехала из Канады и обжилась в городе Лансинг, штат Мичиган. Она больше не чувствовала себя слепым котёнком в новой стране: знала, где находятся все необходимые административные здания, обошла большую часть улиц города, даже начала выставлять на продажу свои картины, о чём так давно мечтала. Лансинг оказался идеальным выбором для Анаис: этот город кажется серым и унылым только с первого взгляда. Он богат природными ландшафтами, многочисленными реками и озёрами, зелёными зонами прямо в городе — чтобы полюбоваться природой и отдохнуть на свежем воздухе, идти далеко не нужно. Также стоимость жизни в Мичигане относительно невысока по сравнению с другими штатами, и нехватки денег Анаис ещё не ощущала, хоть получала со своих картин и не так много, как представляла. Но каким-бы прекрасным местом не был Лансинг, кое-что очень расстраивало Анаис на новом месте: ей чрезвычайно не хватало общения. Ощущение забытости, того, что никого не волнует, что на такой-то улице, в таком-то доме живёт начинающая, но перспективная художница-авангардистка. Третий раз Анаис праздновала Рождество, свой день рождения, любой другой праздник в полном одиночестве, а единственный человек, с которым могла пообщаться художница, был её менеджер. «Ничего страшного,—уверяла себя Анаис,—Так даже лучше. Будет больше времени для работы». Художница не понимала, что нехватка общения сказывается и на её рисунках: всё больше и больше они становились невзрачными, неинтересными для простых зрителей-ценителей искусства, а желание рисовать постепенно уходило. Сидеть без дела Анаис не хотелось, даже если нет вдохновения, поэтому чуть что,девушка тут же подымала себя на ноги. Комната Анаис была отражением её внутреннего состояния, хаотичная и немного беспорядочная. На первый взгляд может показаться, что все вещи разложены без системы, хотя сама девушка ощущала в этом определённый порядок.Стены украшали картины, похожие на сгусток ломанных линий, но каждая из них имела особое значение для владелицы. На полках лежали книги о саморазвитии, психологии, а также фэнтези романы, позволяющие сбежать в мир фантазий. На рабочем столе — заметки со списками дел, которым, кажется, не будет конца. Рядом стояла кружка с недопитым кофе, забытая в спешке. Приглушённое освещение в комнате создавало ощущение уюта и безопасности. Стул в углу еле держался на своих четырёх деревянных ножках из-за наваленной на него горы одежды, которая не была убрана в шкаф. В комнате витали ароматы эфирных масел и ароматических свечей, которые Анаис использовала для успокоения и создания более уютной атмосферы. Анаис была не из тех девушек, которые беспокоятся о том, что им надеть: весь её гардероб состоял из примерно одинаковых брюк с расширяющимися штанинами от бедра, водолазки и свитера точно по размеру, пиджаки для похода в театр или картинные галереи, ботинки с небольшим каблуком. Свои непослушные волосы рыжеватого оттенка Анаис связывала в высокий хвост —чтобы не лезли в лицо. — Я не знаю… Мне не приходит в голову никаких идей!—обеспокоенно говорила девушка своему менеджеру по телефону, теребя длинный рукав свитера мелкой вязки. «Но и сидеть сложа руки я тоже не могу!» — Отдохнуть вам надо,—лишь тяжело вздохнул менеджер,— съездите на природу… Куда вы так торопитесь? У нас же ещё есть много не проданных картин. Анаис тоже вздохнула. С менеджером длинного диалога не составить: он говорил всегда по делу и словами не разбрасывался. — Мне кажется, дело не в этом,—проговорила девушка тихим, сипловатым голосом,—Знаете, я так истосковалась по живому общению… Менеджер задумался. — Точно, сейчас же проходит выставка картин Элис Рэйвенкрофт, серия «Семь смертных грехов». Вы не хотели бы её посетить? Я думаю, новый взгляд будет вам только на пользу. Заодно,может найдёте там единомышленников, пообщаетесь на тему искусства. — Семь смертных грехов?—заинтересовалась Анаис. — Да, живопись в готической тематике… Кстати, давно хотел спросить: по какой причине вы переехали в Мичиган, когда могли остаться в Канаде? — Мне не совсем подходил холодный климат, а ещё, вы знаете, захотелось начать новую жизнь, с чистого листа…—Анаис теперь думала только о выставке, но всё же закончила разговор на логичной ноте и вежливо попрощалась. Затем девушка поспешила купить билеты. Их осталось не так много, но, к счастью, Анаис успела забрать один из последних. Её привлекала как выбранная тема коллекции картин, так и готическая тематика, а также она узнала, что Элис Рейвенкрофт—известный художник-живописец, которая часто устраивает мероприятия в свою честь для элиты-ценителей высокого искусства. «Если познакомлюсь с кем-нибудь на выставке, может, это будет мой шанс пробиться в люди и разрекламировать себя как художница?»—мечтательно рассуждала Анаис. Этой ночью Анаис приснился странный сон: в тёмной комнате, похожей на подвал, рыдали девушки и просили о помощи. Но художница не придала своему видению значения, ведь «сон—это всего лишь сигналы, импульсы головного мозга, чтобы погрузиться в глубины своего сознания, или что-то вроде этого». Правда же?

На выставке картин Элис Рейвенкрофт—известной современной художницы из Мичигана — царила особая атмосфера оживлённости и восхищения. Посетители, собравшиеся в галерее, были погружены в созерцание произведений искусства, которое вызывало у них разнообразные эмоции и наводило на размышления. Пространство галереи было оформлено таким образом, чтобы подчеркнуть уникальность каждой картины. Свет мягко падал на полотна, создавая игру теней, что позволяло зрителям лучше оценить детали и технику художницы.

Живописные портреты прекрасных девушек, олицетворяющие семь смертных грехов — гордыню, алчность, похоть, зависть, чревоугодие, гнев и лень—поражали зрителей с первого взгляда. Многие живописцы брались за изображение данных христианских пороков, однако Элис возвела статичный каноничный концепт в динамику, отошла от канона и этим выиграла: сложные композиции, неоднозначные эмоции на лицах героинь и множество готичных элементов, имеющих своё значение,— это составляло оригинальный почерк Элис Рейвенкрофт. Люди обсуждали между собой увиденное, делились впечатлениями и интерпретациями. Некоторые посетители стояли в задумчивости перед картинами, пытаясь уловить замысел автора и почувствовать эмоциональное состояние Элис в момент написания картины. Анаис разглядывала работы на выставке с большим интересом. Портрет, который понравился ей больше всех, был посвящён «зависти». Сюжет был невероятно прост: молодая девушка с каштановыми волнистыми волосами сидит на деревянных качелях. Тёмная шляпа с большими полями и длинным синим пером закрывала пол-лица, делая контрастным огонь в глазах. Одной рукой героиня тянулась прямо к зрителям, будто хотела забрать у них что-то. Руки и талию девушки оплетала лоза. — Вас тоже привлекла эта картина? — к Анаис обратилась загадочная женщина готичного вида, одетая в чёрное платье с тугим корсетом, чем была похожа на персонажей картин Элис. Её лицо скрывала чёрная шляпа с вуалью. Художница сначала вздрогнула от неожиданности, а после ответила: — Такая удачная идея: героиня картины завидует каждому, кто на неё смотрит, — негромко сказала Анаис. — А мне нравится в этой работе то, что девушка выглядит намного моложе , чем остальные персонажи из коллекции. А вы ведь знаете, детям присуще завидовать, подражать другим… — в голосе незнакомки не было ни капли теплоты, при этом он был спокойный и даже успокаивающий. — Да, это верно подмечено. Анаис сделала паузу, вновь погрузившись в безмолвное созерцание, и добавила: — Не понимаю я тех людей, которые быстро переходят от одной картины к другой. Я по своей натуре беспокойный человек, но когда вижу произведение искусства, кажется, готова вечно стоять, разглядывать вплоть до мельчайших деталей. Вплоть до мазков кисти: серебристый — телесный — ровный мазок чёрной краски — веерно-волнистый мазок кварцевого — цвет ивовой коры — цвет, как нагретый каменный кирпич с малыми оттенками золота… Я слышала про Элис Рэйвенкрофт, но сейчас, находясь на выставке её работ, рассматривая их вживую, а не по интернету… её с умом разработанный стиль, символичный и гениальный в своей простоте, покорил меня до глубины души! Я поняла причину известности Элис: её картины — дорогое сокровище, которое достойно находиться лишь в лучших музеях США. — А вы неплохо разбираетесь в живописи!»— незнакомка похвалила Анаис. — «Могу я поинтересоваться, как зовут мою собеседницу? Девушка тут же опомнилась, встрепенулась. — Ой, простите пожалуйста, я бываю такой болтливой… Меня зовут Анаис, приятно познакомиться. — Вы художница? Или просто хорошо разбираетесь в искусстве? — Я рисую… — чем дальше продолжался диалог, тем больше Анаис начинала нервничать. Она не ожидала, что наконец встретила настоящего собеседника. — В основном абстракции, рисую и выставляю на продажу. Другими направлениями тоже интересуюсь. Незнакомка задумалась. — Никогда не слышала об абстракционистке по имени Анаис… — Просто я переехала сюда недавно, три года назад. И, знаете, так не хватало всё это время человека, с которым можно поговорить о простых вещах. За чашкой чая, так сказать — Может, потому, что настоящее искусство — не такая уж и простая вещь…. Незнакомка помолчала, разглядывая Анаис из-под вуали. Затем сказала: Вам нравится готика? — В последнее время я начала интересоваться готичным стилем, если Вы имеете в виду готику в общем смысле. Не знаю ещё, хочу ли сама становиться готом, мне всё же кэжуал ближе, — Анаис нежно поправила воротник пиджака, — но, как эстетика, готика привлекает меня. Скажу по секрету, я иногда люблю поздно вечером гулять на кладбище. Не подумайте неправильно, просто в какой-то момент это место стало символичным для меня, где можно остаться наедине со своими мыслями. Часто задумываюсь о цикличности и скоротечности жизни… — Мементо мори, да?, — подхватила таинственная женщина. Анаис кивнула. Женщина в чёрной шляпе с вуалью протянула собеседнице визитку и сказала: «Я думаю, что Вы прекрасно вольётесь в наше сообщество госпожи Элис. Позвоните мне, если захотите вступить или же просто поговорить об искусстве. А мне пора идти. Была рада пообщаться. До свидания, Анаис». Не успела девушка попрощаться с незнакомкой, как та развернулась и на ходу сняла шляпу и очки. Её тут же обступили журналисты и репортёры, как только заметили в толпе, и накинулись с вопросами. Оказывается, той загадочной женщиной, с которой разговаривала Анаис, была Элис Рейвенкрофт собственной персоной! Анаис смотрела то на толпу из репортёров с известной художницей в центре, то на визитную карточку, которую передала ей Элис. «Не могу поверить, я познакомилась с той самой Элис Рейвенкрофт! Она даже пригласила меня в своё элитное сообщество! Кажется, я сегодня получила золотой билет! Может, после этого мои рисунки станут известнее, а я больше никогда не буду ощущать одиночества? Почему «может»? Конечно, так и будет! Улизнув от настырных репортёров, Элис Рейвенкрофт направилась к своему автомобилю. Водитель галантно открыл ей дверь, после чего Элис, сев в машину, сказала то ли сама себе, то ли водителю: «Это было легче, чем я думала». *** Анаис оставила визитку на рабочем столе, вместе со всеми заметками. По номеру на карточке она ещё не звонила, решив сегодня не беспокоить Элис или её секретаря, если он есть, лишними разговорами. Картинная галерея действительно помогла Анаис поймать вдохновение, и у неё получилось нарисовать несколько более «свежих» картин, по сравнению с предыдущими. Рисование, неотложные домашние дела очень выматывают, и Анаис решила, что будет не лишним прогуляться поздним вечером в её любимом месте. На кладбище, в уединении, Анаис погружалась в мысли о жизни, смерти и смысле существования. Место, окружённое зеленью и тишиной, наполняло душу гармонией. Иногда девушка размышляла здесь о своих собственных переживаниях, о том, что было, и о том, что будет. В этом месте она чувствовала связь с историей, представляя себе жизни людей, покоящихся под этими надгробиями. В целом такие прогулки совершались не только для уединения, но и давали возможность для глубокой внутренней работы, понимания и принятия. Это время для себя, когда Анаис может перестать испытывать давление извне. Однако в этот раз девушка увидела шокирующую картину: группа людей праздновала какое-то событие прямо возле одной из могил! Первое, что увидела Анаис был костёр, прямо на земле. Не потерпев такого свинского отношения к умершим, девушка поспешила рассказать обо всём увиденном охраннику, чтобы тот остановил бескультурных. Она старалась пробраться так незаметно, как могла, поглядывая в сторону осквернителей. Пройдя метров 50, девушка увидела блики фонарика: охранник делал обход. Подбежав к охраннику, Анаис закричала: — Послушайте! На одной из могил вандалы разожгли костёр! Их надо остановить. — Не может быть, — совершенно спокойно ответил охранник. — Я никого не видел. Но если вы в этом уверены, то хорошо, я подойду. Показывайте, где они. Анаис резко развернулась и тут же наткнулась на незнакомого высокого и крупного мужчину, он подошёл к ней из-за спины, пока она разговаривала с охранником. Незнакомец одной рукой крепко прижал девушку к себе, а другой задрал рукав её кофты и воткнул шприц со снотворным ей в руку. Анаис изо всех сил пыталась высвободиться, вертелась и извивалась, как лиса, угодившая в капкан, даже укусила здоровяка за руку, но тот ни на секунду не ослабил хватку, а ещё больше прижал девушку. Скоро у Анаис начали подкашиваться ноги и она потеряла сознание. *** Очнулась Анаис в незнакомом месте: кромешная темнота, запах сырости и холод. Девушка никак не могла понять, где она находится. Медленно передвигаясь по комнате с вытянутыми руками, она смогла нащупать только пустые ящики и коробки. В другом конце комнаты Анаис нашла деревянную кровать без простыни или подушки и, что обрадовало её больше всего, дверь. «Значит, тут есть выход!» — приободрилась девушка. Но дверь оказалась заперта. Сколько она ни дергала дверную ручку, всё было тщетно. Все надежды Анаис сбежать вмиг разбились. Девушка стучала в дверь, пыталась выломать, кричала о помощи, но её будто никто не слышал. «Отпустите меня!», «Где я?», «Что вам от меня нужно?» — надрывалась Анаис. Так она кричала, пока не сорвала голос. Поняв, что никто ей не ответит и тем более не выпустит, Анаис, тяжело дыша, села на пол, оперевшись спиной на дверь. Внезапно за дверью она услышала разговор и навострила уши. — Все они так кричат, ничего необычного. — Ты смотри, что-то затихла… — Может, откроешь ей, а? Надо отвести её к госпоже… Голоса смолкли, и Анаис напряжённо ждала, что же произойдёт дальше. Ключ скрипнул, повернувшись в дверной скважине, и дверь открылась. Анаис, опиравшаяся на дверь, чуть не шлёпнулась на пол, но тут же поймала равновесие и вскочила на ноги. Девушка жмурилась от резкого яркого света, долгое временя пробыв в полной темноте. «Вы получите ответы на все интересующие вас вопросы,» — пробасил рослый бритый мужчина и повёл Анаис по коридорам старинного поместья. В кабинете, куда привёл её охранник, скрестив руки, сидела женщина с тощим бледным лицом, с подведёнными готичными чёрными глазами и яркими губами, с белыми крашенными пышными волосами. Она была одета в чёрноё платье до пола с полупрозрачными струящимися рукавами, а ободок с чёрными розами и шипами украшал голову. Увидев Анаис, лицо женщины расплылось в улыбке. — Наконец-то я заполучила тебя, — прошептала женщина и одной рукой потянулась к лицу Анаис, но та быстро отпрянула в сторону. — Вы… Элис Рейвенкрофт?! — не могла поверить Анаис. — Да, и сдаётся мне, ты не о картинах пришла со мной болтать, — усмехнулась женщина. — Я пришла на кладбище, увидела костёр и людей, поведение которых меня возмутило, — начала рассказывать Анаис. Тем временем Элис слушала её внимательно, кивала и продолжала улыбаться. — Я побежала к охраннику, а потом кто-то схватил меня… Не помню, что было дальше. Теперь я очутилась здесь и, если позволите, хотела бы вернуться к себе домой. — Дом… Скорее всего, ты его больше не увидишь, — ответила Элис. Волосы Анаисвстали дыбом, а её глаза округлились от испуга. — Ч-что? — переспросила девушка. — Тот костёр на кладбище и все эти празднования были так называемой вечеринкой в твою честь, дорогуша. Ты ведь знаешь, что для портрета нужна натура? Увидев тебя в галерее, я сразу поняла, что тебе суждено стать героиней моей новой коллекции картин. Анаис смотрела в пол, нервно заламывая пальцы. А Элис продолжала: «Ценю твою болтливость, ты рассказала мне всё, что необходимо. Ты недавно переехала в другой город, работаешь сама на себя, не выходя из дома, родни и знакомых нет, а значит, искать тебя никто не будет!» — Мой менеджер!.. — начала Анаис, но Элис перебила её. —О-о, дорогуша, у него сотни таких, как ты. Сомневаюсь, что он обратит внимание на твоё исчезновение . В лучшем случае подумает, что ты просто впала в уныние, ничего не рисуется, иными словами, как говорят художники, «артблок». Анаис начала злиться, а Элис всё продолжала: «Я послала за тобой две группы. Если бы ты позвонила по номеру, мой секретарь предложил бы подвезти тебя в поместье. Даже если ты отказалась бы и захотела прийти сама, одна из посланных групп сразу же схватила бы тебя. Другая группа дожидалась тебя на кладбище. Охранника мы подкупили, и он закрыл глаза на всё, что будут вытворять мои люди, а также дал слово держать язык за зубами. Не описать словами, в каком ужасе находилась сейчас Анаис. — Но… Но почему обязательно нужно держать меня взаперти в подвале, или где вы меня держали? Заставлять страдать?! Элис усмехнулась. — Потому что я рисую страдания. А настоящие страдания сыграть невозможно. Я хочу рисовать подлинные эмоции. Мне не нужен уровень любителя, мне нужен идеал. Ведь «Картины Элис Рейвенкрофт — дорогое сокровище, которое достойно находиться лишь в лучших музеях США». Припоминаешь, чьи это слова, дорогуша? Анаис молча сидела с поникшей головой. Она жалела о каждом слове, которое она обронила на выставке. — Нечего сказать? Ты же сама извинялась за свою болтливость… Анаис ничего не отвечала и никак не реагировала на колкие слова. — Уже поздно. Возвращайся к себе, мой охранник тебя проводит. Завтра тебя ждёт твой первый рабочий день. Во всём меня слушайся, и, возможно, я смилуюсь и разрешу тебе… подселиться к другим девочкам! Ничего не сказав на это, Анаис под конвоем вернулась в подвал, куда её определили. Ей хотелось рыдать от отчаяния но как назло глаза оставались сухими. Она по привычке пыталась занять чем-то руки, но из развлечений тут можно было только порвать картонную коробку на мелкие кусочки, отломить щепку от ящика и нацарапать ей что-нибудь на стене. Поняв, что ей ничего не остаётся, как дожидаться завтрашнего дня, Анаис прилегла на холодную деревянную кровать и закрыла глаза. Она никак не могла заснуть, мысли мешали ей. Внезапная смерть была бы сейчас для Анаис приятнее, чем быть обречённой на вечные страдания. Девушка вспоминала все места, которые она обошла в Мичигане, затем вспоминала Канаду… Лучше бы она действительно никуда не уезжала! От злости на свое беспомощное состояние Анаис съёжилась. Нисколько не успокоившись, она пролежала до утра, так и не уснув.***