Сборник ответов за ГааШин в текстовый аск

Тогда среди эмоций не было ужаса: испуг, волнение, бессилие, злость на сыновье безрассудство и собственную глупость – что сам пострадал, не уберёг. Что не распознал опасность, не был достаточно строг. И всю эту дикую смесь негатива успешно перебарывала решительность и рвение поскорее спасти Шинки, вытащить, вызволить из этих страшных деревянных оков. Страх настиг его сильно позже. Поначалу Гаара даже не понял ни причин, ни следствия, ни что это вообще такое с ним. Но однажды проснулся среди ночи в собственной постели и, не обнаружив рядом сына, ощутил невероятный, глубокий, по-настоящему животный и иррациональный страх. Те несколько секунд, что мужчина провёл один, в полумраке двух часов ночи, в полной тишине и с холодной половиной кровати, показались ему вечностью пыток, которые когда-то обещал ему Шукаку или мог предоставить Учиха, захватив в цукуёми. Даже в стране Железа его тело не теряло тепло так быстро, как это произошло в тот раз. Пятый так растерялся, что даже имя любимого произнести не смог. Пусть шёпотом, пусть не слышно. Злой мираж разбил лишь шум воды, долетевший из коридора. Спустя минуту в комнату, сонно потирая глаза, вернулся Шинки. От сердца отлегло, и Гаара быстро смирился с мыслью, что возраст и воображение сыграли с ним злую шутку. – Кошмар? – сын, забравшись под одеяло, немедленно сгрёб любимого в охапку, нежно провёл своим носом по его волосам. – Да, – в тот момент это не было ложью: мужчина искренне счёл, что его состояние – следствие очередного безумного сна. Им обоим приходится мириться с этим. А в объятьях любовника каге всегда и почти мгновенно находил успокоение. – Я рядом, – в голосе Шинки чувствовалась улыбка, уверенность и любовь. Прекрасный коктейль, который позволил им обоим быстро и спокойно уснуть. *** Но приступ повторился. Спустя два месяца, в идентичной обстановке: но тогда Шинки ещё не вернулся домой с задания, а Гаару успокоил еле слышный стук молотка, доносящийся из мастерской брата. – Кошмар, – со вздохом кутаясь в одеяло, пробормотал каге. – Просто кошмар. На пятый раз это, наконец-то, вызвало в красноволосой седеющей голове беспокойство. – Кажется, я начинаю бояться темноты, – с натянутой улыбкой предположил Пятый за семейным ужином, где собрались все трое мужчин. – Только сейчас? – скептически выгнул бровь Канкуро, окидывая брата сочувствующим взглядом. – Что не раньше? Лет, эдак, на тридцать? – Сам не знаю… – растерянно ответил младший, ожидавший более суровой шутки. – Купим ночник? – без тени сомнений предложил решение сын. – Тот, в форме луны, хорошо интерьер дополнит. Гаара просто кивнул. Как же он любил свою семью – даже такая мелочь, как страх тьмы взрослого мужчины, для них важна. Только не помогло: это стало ясно уже через месяц, когда, несмотря на приглушённый свет, Песчаный снова покрылся холодным, липким потом. – Видимо, это нечто другое, – озвучил Шинки сомнения отца, когда тот рассказал о сохранившейся проблеме. – Какие ещё общие признаки есть у ситуаций? Выслушав любимого и задав несколько уточняющих вопросов, он в задумчивости направился к выходу из рабочего кабинета каге, в котором они находились. – Хочу кое-что попробовать, – с этими словами преемник вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Пожав плечами, Песчаный счёл благоразумным вернуться к работе. Минуты три всё шло хорошо. Затем откуда-то появилась сухость в горле и настроение сильно испортилось: что было особенно странно, ведь ранее за собой Гаара таких перепадов не замечал. Читать документ об изменениях в центральной улице надоело через пять минут – казэкаге представилось хорошей идеей встать и прогуляться до окна. Но и тут его ждал провал: яркое синее небо и палящее солнце почему-то вызвали раздражение. Или это было связано с тем, что в палящий полдень на улице совсем не было видно людей? Настороженно прислушавшись, Пятый обнаружил, что в кабинете слишком тихо: из коридора совсем не доносилось звуков, словно вся резиденция опустела. Вслед за осознанием воцарившейся тишины, к горлу мужчины подобрался тот самый «ночной страх». «Где все?!» – усилием воли совладав с непонятно откуда взявшимся тремором, Гаара поспешил к двери и, с силой нажав на ручку, рванул её на себя. Звуки волной обрушились на Песчаного. Но успокоило его не это: прямо за порогом стоял сын, в позе мыслителя скрестив руки на груди. – Шинки! – Возможно, проблема… – парень замолчал, в удивлении рассматривая испуганного отца, который мёртвой хваткой вцепился в его рукав. Осмотревшись, преемник вернулся в кабинет каге и, предварительно закрыв дверь, крепко обнял мужчину: – …не в звуках, так? – Что ты сделал? – успокоившись, спросил Гаара. Хотя, исходя из обстановки он уже догадывался, что. – Поставил барьер от прослушивания. Но напугала тебя не тишина, так? Казэкаге неуверенно, но согласно кивнул головой. *** – Аутофобия, – умудрённый сединами ирьёнин поправил очки без оправы и осмотрел высоких гостей. – Боязнь одиночества. – Его лицо выглядело непроницаемым и одновременно сочувствующим. – Одна из самых распространённых, надо сказать. Это, конечно, плохо… с другой стороны, как раз поэтому способы её лечения одни из самых эффективных, – врач ободряюще улыбнулся, беря листок для выписки рецептов. – Вы правильно сделали, что вовремя обратились за помощью к специалисту, казэкаге-сама, – он одобрительно хмыкнул в сторону сидящего рядом с отцом Шинки, резонно полагая, что именно преемник настоял на визите. – Следуйте лечению и быстро избавитесь от панических атак. – Выглядит не так страшно, как могло бы, – передавая сыну листок с рекомендациями, грустно выдохнул каге. Узнав диагноз, он и без лекарств почувствовал себя лучше: с врагом, у которого есть имя и известны техники, куда проще бороться, чем с неизвестностью. Уже стемнело и улицы, щедро освещённые фонарями, заполняли жители Суны, спешащие с работы домой. – В знании – сила, – глубокомысленно заметил Шинки, аккуратно убирая врачебную записку под камзол. Но от Гаары не укрылась аура грусти, что всё более плотным ореолом окутывала любимого с тех пор, как он услышал диагноз. – И что тебя так сильно беспокоит, когда враг уже назван? Сын почти отвёл взгляд, но сдержался и, установив зрительный контакт, тихо произнёс: – Триггер отца – я. – Почему ты так решил? – мужчина сам думал на ситуацию с древолюдьми. Тогда он оказался заперт в клетке: один, раненный, в кромешной темноте, без воды и еды… Но. – Тому случаю уже больше пяти лет, Шинки. Мы благополучно со всем справились. Почти без потерь. – Но теперь мы с Отцом… куда ближе. Я думаю, из-за этой… связи… Отец ещё сильнее, чем раньше, боится потерять меня. Пятый едва не сбился с шага, услышав эти слова: с такого угла он не смотрел, но, учитывая самый первый раз, когда его настиг страх, предположение слишком уж походило на правду. – Тогда… только в твоих силах переубедить меня. В том, что твоей силы хватит остановить любую угрозу. Шинки удивлённо посмотрел на любимого: такие слова прежний Гаара вряд ли бы сказал так просто. – Конечно, хватит, – он улыбнулся подавляя желание сгрести мужчину в объятья. – Начну, пожалуй, с того, что стану Шестым.