Сборник ответов за ГааШин в текстовый аск

Не сказать что, осознав свои чувства, приняв их, смирившись с неизбежным и неотвратимым выбором и без того преданного именно Этому Человеку сердца, Шинки испугался Гаару. Тем, что по-настоящему страшило молодого шиноби, была даже не сама любовь. А то, что наверняка ждало его после признания – неприятие. В лучшем случае Отец проявил бы сочувствие, жалость, сделал бы попытку убедить, что в него невозможно влюбиться. В худшем – холодность, предложение отстраниться, нежелание называть более сыном. И пусть, зная Гаару, разумом Шинки прекрасно понимал, что мужчина не пойдёт на крайние меры – даже в свете такой коварной ловушки чувств, как любовь, мужчина не потеряет ни веры, ни привязанности к преемнику… разве что будет разочарован – отделаться от страха быть отвергнутым парень не мог. Отказ, вместе с необузданной, животной страстью постоянно наполняли собой ночные кошмары Шинки. Раз от раза он просыпался в холодном поту, тяжело выдыхая исчезающие с рассветом призраки своего желания и низменного ужаса перед леденящим бирюзовым взглядом. Он усилием встряхивал головой и спустя минуту уже забывал, что ему снилось. Оставаясь один на один с дурным послевкусием от мечты, которая никогда в этой жизни не станет явью. Его спасала работа. Задания, нагрузки, тренировки, новые обязанности – ведь именно Шинки предстояло стать каге. И он был рад взвалить всё это на себя, потому что так оставалось всё меньше времени думать о том, о чём думать ему, как примерному сыну, было не положено. И парень был уверен, что справится, хотя Йодо и говорила, что друг не вывозит. Шинки убеждал себя, что сдюжит, скроет свои чувства и отбросит их, как и полагается истинному шиноби. А потом им досталась та миссия. Пустота и бессилие. «Ничего», как говорил Отец, рассказывая о моменте своей смерти. Шинки очень блёкло ощущал лёгкость… и жуткую, скребущую сами кости, горечь от того, что ему больше никогда любимого не увидеть. Не услышать Его голос, не почувствовать Его тепло. Никогда больше не быть Ему хотя бы сыном. И этот страх преодолел всё – Шинки признался, стоило ему очнуться. Он сделал то, что считал для себя невозможным. Сорвал поцелуй с желанных губ и снова провалился в болезненный сон, от которого мог и не проснуться. Но именно в момент признания, к жгучему стыду (но не сожалению) сыном Пятого казэкаге руководил холодный расчёт. Потому что, боясь потерять связь с Отцом, он сыграл уже на ответном страхе мужчины: лишиться своего драгоценного ребёнка. В состоянии, когда Шинки смертельно ранен, Гаара никогда бы не посмел ему отказать, ни на одну просьбу и действие, какими бы безумными они не были. И тем сильнее был эффект, потому что один раз они уже пережили это – почти разлуку, почти грань смерти, почти расставание на вечность. Потом, много позже, спустя многие объяснения и скомканные попытки быть ближе, Шинки извинился за своё коварство. А Гаара лишь грустно улыбнулся: он не знал, как бы ответил в спокойной обстановке. Искренне не ведал, что было бы, будь сын с ним более откровенным до того, как они испытали (снова) ужас разлуки. Но сейчас был рад, что признание состоялось. Ну а страх так и остался вечным спутником Шинки. Только за любимого, а не его самого.