Эти эмоции

Щека на лице "неудачной версии" мгновенно краснеет. Ладонь болит от того с какой силой был нанесён удар. Ло выглядит зло и ошарашенно одновременно, очки скрывают подступающие слёзы от переизбытка эмоций. Они скрывают и накатывающую ярость вместе со свечением глаз. Он быстро уходит даже не кидая на Джона "все убивающего" взгляда. Раскаленная до предела атмосфера всё ещё витает в воздухе, казалось бы, такого большого и "светлого" пространства. Джон стискивает зубы. Сейчас он стоит на краю острова. Он небрежно кидает очки в пропасть под ним. Зачем? Он сам не знает. Но через секунду они уже оказываются у него в руках. Он и сам не осознаёт когда по щекам начинают катится горячие слёзы. Он и звука не издаёт, сначала. Случайный всхлип срывается с его уст, и он сам хочет ударить себя так же как ударил Лололошку. Он быстро надевает очки на нос и быстрым шагом устремляется к себе в замок. "Скорее! Туда где никто не увидит!"— кричит ожесточённое жестокостью миров сознание — "Ты что трус?! Ты что слабак?!" Он просто вихрем влетает в комнату, при этом громко хлопнув дверью. Такое чувство будто кто-то правда может его увидеть... Бред же? Никому дела нет. Очки отлетают куда-то в стену, его не заботит их целостность. Он утыкается лицом в подушку и наконец-то даёт волю эмоциям. Он не понимает его-ли это эмоции или это из-за их дурацкого слияния он чувствует себя такой "сентиментальной размазней", хотя себя бы сейчас он предпочёл называть "тряпкой"... Ну точно... Он бы ни за что не принизил себя, опять этот идиот Лололошка. Всхлипов становится всё больше, а подушка намокает от слёз. Как же так? Великий гений Джон Дейви Харрис сейчас лежит и просто натурально рыдает в подушку. Неужели напоминание о Саше так его задело? Да. Его очень задело. Как вообще мог этот недоумок приплести её сюда. Он знает... Он поступил как мудак... Но будто Ло поступал лучше?! Чем он лучше?! Тем что вечно носится за всеми??? Изображает из себя "мамочку-наседку"??? Нет. Так почему?! Почему именно Харрис сейчас лежит и давится слезами пока этот мелкий недоносок где-то бегает?! Он ведь не хотел... Правда не хотел. Он сам вывел его! Это он виноват в том что Джон сорвался! Это он виноват что сейчас Дейвисон лежит и пытается вздохнуть без жалкого всхлипа! Кого он пытается обмануть... Себя? Он не врёт. Не врёт же? Он сам не знает. Как же больно. Горло просто разрывает, он очень надеется что его не слышно, хотя это и так маловероятно но вдруг. Саша... Может... Ло прав? Может она бы не хотела этого? Может он правда перегнул? Она... точно не хотела бы что бы Джон расстраивался. По крайней мере ему так кажется. Но по щекам так и продолжают течь горячие слёзы, он просто не может заставить себя остановится. Столько лет подавляемые эмоции ударили в спину в самый неудачный момент. Неудачный-ли? Сейчас не перед кем не надо быть сильным, Саймона нет. От этого почему-то становится ещё больнее. Саши... Тоже нет. В глазах проносится слайд-шоу из воспоминаний... А ком в горле только нарастает. — Братец! Не слушай этих дураков! Они просто кретины! — весело и задорно говорит Саша, смачивая ватку в перекиси и прикладывая к содранной щеке. Он тоже улыбается, кажется. Её силуэт на фоне окна и закатного солнце казался ещё более мягким и заботливым... Нет! Джон, соберись, хватит! ОНА делает тебя слабым! Это... Это... Это она? Харрис проклинает свою идеальную память, он хочет попросить самого себя заткнуться, но из горла выходит только сдавленный хрип. В глазах от всеобъемлющей усталости уже начинает темнеть. Он не хочет спать! Нет! Если кто-то увидит его в таком состоянии! Перед глазами все еще стоит Саша... Живая. — Вау! Это просто отличная работа! Ты такой молодец! Мой братик самый-самый умный! — Она радуется так будто это всё сделала она, а не он, чуть-ли не подпрыгивает. И он помнит как тепло тогда улыбался. Эта похвала была самой желанной для него... Вот... Ещё немного и он сможет разобраться в секретах вспышки... И тогда! ...Но можешь ли ты её в этом винить? — Братец, а другие миры правда такие красивые как ты говоришь? — Он кивает головой, смысла отвечать нет, она спрашивает об этом постоянно. Но он всё равно улыбается так тепло слыша это раз за разом. Это не раздражает. — Совсем скоро всё сама увидишь! — Он говорит это так тепло и нежно, будто и не он вовсе, улыбается так искренне — Обещаю! Он соврал. Он сидит на кровати шатаясь. Нет... Нельзя... Забудь! Забудь немедленно! Ты сам себе больно делаешь, идиот! Забывай! Пускай это снова отправиться в глубины твоего подсознания! Ну же! Хочется опять плакать. Кричать. Просто биться в истерике. Но сил уже нет. Сил нет... И никогда не было. Он кое-как встаёт и поднимает очки с пола, очень повезло что они не повредились. Подходя к зеркалу он лицезрел жалкую картину, уставший, просто измученный... И кем же? Самим собой! Буквально!.. С такими красными глазами что кажется что он что-то точно употреблял, а не плакал просто минут 20. Он тяжело вздыхает. — Не сегодня... — шепчет он сам себе и возвращает очки на их "законное" место. Надо найти "неудачную" версию себя.