mead without love

      Лололошка обычно не пьёт. Ему это не нужно, но тяжесть в ногах, сорванные нервы... Хочется уйти от этого. Забыться, как это делает Гимлин. Поэтому, когда в доме Беренгария стало тихо, воин быстро берёт две бутылки и скрывается с места преступления. Он обязательно сделает что-нибудь для старика за это. Когда-нибудь. Лололошка не хочет просить напрямую, он не хочет показаться слабым для других, поэтому идёт на воровство. Какой стыд. Но это сейчас неважно. Сейчас герой в своём скромном домике с двумя проклятыми бутылками медовухи, и он очень надеется, что его не побеспокоят. Всю рутину тот успел выполнить, а без чёткого плана Лололошка не намерен делать более глобальные дела. Что не типично для героя: мироходец не может пересилить себя, он желает вернуть медовуху на её законное место и снова забыться в тяжёлой работе. Но алкоголь искушает, заставляет переступить через свои принципы, либо же это так на него влияет слияние со своим альтер-эго? Лололошка не знает. Он вообще мало чего знает, в отличие от своей "более умной версии". Бесит. Вообще, слишком много чего стало раздражать. И это пугает...Слишком много мыслей, хочется уйти. Взгляд скользит вниз, останавливаясь на бутылке.       Недолго думая, мироходец открывает первую медовуху, отчего в комнате быстро развевается пряный запах. Герой даже прикрывает нос рукой: этот аромат он не находит приятным. Чтож... была не была. Всё равно медовуха уже у него, а значит, пути назад нет.

***

На вкус та оказалась такой себе. На любителя. Слишком сладкая. Такое не по-нраву мироходцу, но куда деваться? Раз открыл и уже испил, будь добр, допей до конца. Не пропадать же добру, в конце-концов! Первые глотки, что были пробными, казались мукой, после, на половине бутылки, мельком были мысли, что не все так плохо. Подконец тот вошёл во вкус. Теперь алкоголь был нечто приятным и даже раслабляющем. Ну или он хотел верить в это.       Голова медленно пустела, вся тяжесть бытия теперь не давила на него, а проблем будто-бы и нет. Словно не существует никого Лукия с Отцом, вселенная не пытается слепить их вместе с Джоном, а Архей процветает. Но это все лишь мечты, а жестокая реальность заставляет глушить себя через алкоголь.       Это все слишком на него давит. Вторая медовуха вскоре была испита. Это подверждал румянец на юношеском лице и искорки в глазах.

***

      —О, а я тебя искал—врываясь без стука, заявился Джон, но в его оправдание, в домике воина не было дверей. В нос ему ударил сильный запах медовухи, а глаза зацепились за сосуды, брошенные на полу. Хозяин же развалился на кровати, смотря в стену. Недолго веселье длилось. —Симпатяга, ты что, пил? Ты же знаешь, что.. —       Дальше Лололошка его не слушал.       Посмотрел на собеседника, лишь на после протяжнего «Хээ-эй, ты меня вообще не слушаешь!».       А учёный, во время своего монолога успел многое. Например обойти все помещение, пнуть аккуратно лежащие бутылки, постоять на руках, а также опуститься рядом с кроватью и начать разглядывать тезку.       Неожиданно Лололошка начал думать о Джоне, совсем не так, как раньше. Если ранее, тот раздражал своим присутствием, то сейчас воин был рад любой компании. Главное не остаться снова одному.       А если Харрис снова оставит его одного? Лололошка привык к одиночеству, но оно все также пугает его. —Джон.—резко прервал поток заумных речей о вреде алкоголя, заставляя обратить внимание на собеседника. —Ты уйдёшь же, да? —Так неприятна моя компания?—Улыбаясь проговорил учёный. Снова тот ушёл от ответа, хотя они оба прекрасно знали ответ.              «Да».       Если, они выживут, то Джон Дейви Харрис уйдёт обратно в свою вселенную. Потому что вселенная в стремится к порядку, она против них. Почему же от этой правды так горько на душе? Они не так бликзи, но оба чувствуют, как тянет друг-другу. Это неправильно. Только сейчас Лололошка заметил, как близко к нему находится Джон. Ему будет стыдно, но это будет потом. Сейчас воин хочет забыться полностью.       Поддавшись чувствам, герой наклоняется еще ближе к практически индетичному лицо и целует в подбородок.       Недолет. Промазал. Стыдно.       В момент Лололошка протрезвел и начал отодвать самому себе отчёт. Все это соправождалось абсолютной тишиной, лишь сердце в груди готово было выйти.       Мироходец, хотел уж было отдалиться, возможно даже извиниться и выгнать учёного, как вдруг его взяли за лицо, не давая отдалиться и поцеловали. Хотя-бы здесь не промазали.

***

      Руки проходятся по спине, заставляя почувствовать как сжимается партнёр. Они полностью одинаковые, с малейшими различаеми. Это видно невооружённым глазом.       Дыхание сперто, они не успевают его восстановить, целуются жадно и кусающе. Во рту ощущается привкус медовухи, отчего было приятнее целовать губы напротив.       Они путаются в своих ногах, а кровать неприятно скрипит под весом двух тел. А как они вообще к этому пришли? Как всегда слишком много вопросов, но чертовски мало ответов. И как всегда рядом с этими загадками стоит Джон. Жаль, что тот не помогает их решить, а лишь создаёт новые, но есть ли им дело до этого? На данный момент нет. Те слишком заняты изучением друг-друга.       Горячие прикосновения, тихий шёпот, молящий взгляд.       Лололошка кусается, оставляет укусы на груди учёного, Джон же разукрашивает шею засосами. Все равно, та скрыта под шарфом, а значит можно разгуляться.       На следующее утро, им не будет стыдно.