Ради сына

Когда Нейрис подливает в вино больного мужа яд, она не испытывает сожалений или мук совести, хотя и должна. Эйгон — её муж, брат. Она совершила тяжкий грех, убив его. Вот только можно ли считать это грехом, если она просто защищала своего сына? Своего милого первенца, того, кто сделал её матерью, единственную радость в этом ужасном браке. Эйгон, даже будучи больным, умудрился попытаться усложнить жизнь её милому мальчику. Видите ли, он решил узаконить всех своих многочисленных бастардов. — Мои дети имеют право быть узаконенными как Дейрон. Впервые в жизни после сказанных им слов ей захотелось положить подушку ему на лицо и давить до тех пор, пока тот не задохнётся. Он так сказал, будто бы её сын — бастард, которого он великодушно узаконил. Признаться, когда-то Нейрис и сама грезила о том, что Дейрон не от её мужа. Уж больно её мальчик добр, сострадателен и мил для того, кто появился от семени Эйгона. Но, увы, кроме него других претендентов на отцовство не было. Что бы люди ни говорили, а она и её второй брат Эймон никогда не нарушали свои клятвы. Что же до детей её мужа вне брака, то к ним она не испытывала неприязни. Дети не выбирали отца. Но позволить их узаконить, да простят её Семеро, она не могла. Если узаконить всех бастардов, обязательно начнётся война за трон. Она не знала всех бастардов Эйгона, но была уверена насчёт Деймона Блэкфайра. Мальчишка унаследовал нрав своей матери, и учитывая, как король ему благоволит, вряд ли откажется от короны. Прольётся море крови, как во время Танца драконов, только без самих драконов. Родственники будут убивать родственников. Её Дейрон может умереть. А его смерти она не переживёт. Так что ради благополучия сына Нейрис решила взять на свои хрупкие плечи грех убийцы родичей. Пусть боги накажут её, но Дейрон будет жить. Большего для счастья ей и не надо.