«Сколько здесь звёзд»

В Саду Ивана все считали странным ребёнком. Он постоянно отмалчивался, и если кто-нибудь осмеливался с ним заговорить, то всячески показывал свою незаинтересованность. Со временем уже все обходили его стороной. Кому нужен вечно молчаливый собеседник? Но, кажется, этот нелюдимый мальчик того и добивался. Лучше же не показывать свои эмоции, чтобы не вызывать лишних проблем. Единственным человеком, с которым Иван мог быть собой, являлся Тилл. Со взрывным характером, вечно с ссадинами на лице юноша пробуждал в Иване неизведанные чувства. Ему было как никогда спокойно присутствии Тилла. Когда он был рядом, Ивану всегда хотелось прикоснуться к нему, хотя бы кончиками пальцев. Взъерошить пепельного цвета волосы, потягать за щеки и уши, приложить голову к его груди, чтобы услышать биение сердца. Все что угодно, лишь бы стать ближе. Но Тилл редко когда позволял кому-то из детей дотрагиваться до себя. Если это и случалось, то только по принуждению. Отрывок из воспоминаний. Однажды вечером, после очередного пышного банкета Урака, Иван бродил по его огромным владениям. Зайдя в очередную комнату, едва освещённую крохотными красными лампами, он обнаружил в углу темной комнаты растрёпанного Тилла. Его передёргивало, он пытался отдышаться, но во рту был ошейник, исполняющий на тот момент роль кляпа. Эта картина на пару секунд ввела Ивана в ступор. Он осторожно присел к Тиллу на пол и на ощупь пальцами отыскал цифры для пин-кода. Пару ловких движений, и вот ошейник с грохотом упала на железный пол. Тилл пытался откашляться. Было непонятно, делал он это от недостатка кислорода в лёгких, слез или сорванного голоса. Может быть, все вместе. Иван чуть наклонился вперёд и внимательно посмотрел в полумраке в полуприкрытые темно-хризолитовые глаза юноши. Они безучастно застыли в одной точке. Казалось, что с каждой минутой мерцающие огни души Тилла одним за другим угасают. Худощавая рука аккуратно легла на подрагивающее плечо, но ее моментально скинули, явно не желая физически контактировать. Тилл хриплым голосом прошипел: – Убери от меня свои мерзкие руки. – Тилл, пожалуйста, расскажи мне, что произошло. – Ты сейчас прикидываешься долбоебом или реально не замечаешь всего того, что со мной тут делают? На вопрос не последовало ответа, потому что Иван не нашел нужных слов. Да, он прекрасно все замечал и знал, просто до последнего не хотел в этом себе признаваться. В ту же секунду в нем закипали ярость и ненависть. Как они смеют прикасаться своими грязными руками к Тиллю, как они смеют причинять ему боль? Парень был безумно зол на себя, что не может никак помочь ему. Иван до боли сжал руки в кулаках. Он бы с радостью разорвал глотки всем, кто доставил Тиллю какие-то неприятности, была бы его воля. Тем временем последний от отвращения к самому не нашел ничего лучше, чем просто обнять себя двумя руками и отодвинуться от слишком уж близко сидевшего Ивана. Ему было отвратительно от осознания, что кто-то видит его в таком жалком состоянии. Тилл ещё сильнее съежился и попытался хотя бы немного расслабиться. Головная боль усиливалась, пульсировали виски. Как бы он не старался, воспоминания об ужасном вечере не давали ему ни минуты покоя. Он все еще ощущал касания той твари на своем теле, до сих пор чувствовал этот наимерзейший запах, исходящий тогда изо рта сегейна. Мысли превратились в один большой черный ком, утыканный со всех сторон иголками и лезвиями. Из-за сильного стресса искалеченное сознание пыталось отвлечь Тилля от наступающей панической атаки, и начало рисовать перед его глазами видения: посреди белого пространства стоит Мизи, как всегда очаровательная и красивая, лучезарно улыбается и машет рукой. Ее блестящие розово-синие волосы развевает ветер. Повсюду падают красные лепестки искусственных цветов сада Анакта. Вдруг она подошла совсем близко и заговорила: – Если ты позволишь страху овладеть собой, то уже никогда не будешь до конца уверен в верности своих решений.

***

Измученный и уставший Тилл вот уже как пару минут спокойно спал, иногда забавно посапывая. Иван некоторое время был погружен в свои раздумья, а после того, как заметил, что тот сладко спит, осмелился медленно приблизиться к его лицу. Теплое размеренное дыхание опалило бледные щеки. Вновь появилось острое желание дотронуться до него. Парень бережно поправил выбившуюся светло-серую прядь челки, осторожно погладил макушку и, поднося бескровные губы ко лбу визави, нежно прошептал: – Обещаю, я вытащу тебя отсюда во что бы то ни стало. Конец отрывка из из воспоминаний. Вечерний Сад встречал янтарный закат. Двое парней лежали на лугу, вдали ото всех. Это было их укромное место, о котором знали только они. Где-то внизу искусственная речка проецировала журчание воды. Мирную тишину вечера нарушал лишь звук скольжения карандаша по бумаге. Тилл набрасывал пейзаж местности, стараясь ничего не упустить. Иван лежал на траве, сложив руки за голову. По небу плыли персиковые облака. Изредка пролетали кучками мигающие дроны или вовсе какие-то неизведанные существа. Созерцание данного вида со временем наскучило ему. Иван привстал, облокотился на предплечье и принялся рассматривать лицо своего объекта обожания. Тилл максимально напряг плечи, шею и руки. Видимо, в процессе рисования он был настолько сосредоточен, что аж высунул наполовину свой язык. Это показалось забавным Ивану, и он не сдержал короткой усмешки. Тиллю же такое не понравилось. Мало того, что его в открытую сверлили взглядом, так ещё и нашли смелость над чем-то там потешаться! – Что смешного, придурок? – Ты так мило сидел с высунутым языком, что я не удержался. У Тилля аж вена взбухла на лбу. Он покраснел и принялся колотить Ивана пеналом: – Да как ты вообще смеешь! Больше никогда не выставляй меня за такого идиота, а то пожалеешь. Усёк? – Конечно-конечно, – парень расплылся в жуткой улыбке, оголяя свой белый клык. Ему нравились все эмоции Тилля, которые он проявлял по отношению к нему. Ему нравилось все внимание Тилла, направленное на него. Иван лег обратно на землю, приняв прошлую позу. Прикрыв глаза, он спокойно произнес: – Тилл, хочешь сбежать отсюда?