Бог

      Полдень. Лучи яркого солнца били в огромное окно, освещая витающую в воздухе пыль. Сегодня в церкви собрался весь немногочисленный народ, что живёт в деревушке неподалёку, среди которого почти не было мужчин. Дети и взрослые стояли в тряпках, что они звали одеждой, неподвижно, сложив руки в замок перед собой, пока проповедник монотонным голосом напевал священную молитву, оригинал которой уже давным давно потерялся в анналах истории. У всех были закрыты глаза, они не требовались, чтобы почувствовать связь с богом, им было достаточно лишь того, что они все вместе являются частью чего-то большего, что позволяло позабыть об ужасной колющей боли в животах.       Спустя казалось бы вечность это закончилось и жители покинули церковь. Лишь священники остались на положенном им месте. Они не говорили, у них у всех был обет, кроме главного проповедника. Все были тощими, словно скелетами, казалось, что они не ели уже много дней, но что-то позволяло им держаться. Веря в бога, чувствуя связь с ним, они не сдавались и не падали духом.       А жители деревни всё шли. Вот они уже подходят и видят небольшой автомобиль, который издавал ужасный шум и мерзкий черный дым из выхлопной трубы. Там сидел пухловатый мужчина и несколько людей поменьше, все в пиджаках. За ними, вдоль дороги стоял ряд телег с лошадьми. Толпа стояла и не шевелилась, словно замирая в страхе. Из нее вышел старик, видимо главный здесь.       — Ну как, Михаил, всё собрали? — Надменным тоном проговорил пухлый.       — Вы же приезжали всего-лишь неделю назад… Мы не могли… — Начал старик, но его прервали.       — Плохо, Михаил, мы не можем откладывать, нам нужно работать в двое больше в это время! Всем нам!       — Но… — Михаил прикусил губу. Он знал, что лишнее слово только выведет его из себя. — Мы успели собрать только половину…       — Вот и отлично! — Улыбнулся злодей. — Будете должны, так что потрудитесь, ради бога!       Он махнул рукой и телеги повели за Михаилом, который вёл их к ангару с пшеном, рожью и льном. Всё стали загружать, а после чего увозить прочь. За ними уехал и толстяк. Толпа же медленно разбрелась по своим хлипким домикам.       — Мамочка! — Тихим, тоненьким голосом заговорила маленькая светловолосая девочка с веснушками. Мать посмотрела на неё и улыбнулась.       — Что такое, доча?       — А почему дядя Миша обманул дяденьку? У нас же есть еще…       — Доченька… Нам же тоже надо что-то кушать…       — Но… Врать же плохо, ты сама так говорила. Говорила что бог наказывает врунишек!       — Да… Наказывает… Но мы же не со зла. Так ещё и дядка этот явно часть себе забирает и нашим добрым ребятам ничего не даёт! — Повысила тон мать. — Небось папа на фронте уже совсем от голода руки опустил из-за этого гада, боже упаси…       Девочка кивнула и обняла маму, после чего та обняла в ответ и начала нашёптывать молитву.       А машина тем временем уже обогнала все повозки. Внутри царила тусклая атмосфера.       — Надеюсь бог нам поможет, хотябы в этот раз. — Говорил пухлый. — У нас нехватка уже более шестидесяти процентов по местным сёлам…       — Бог уже помог нам, раз мы не с пустыми руками возвращаемся. Пока солдаты могут съесть хотябы кусочек хлеба, мы проживём лишний день. — Сказал водитель, высокий, с грубым голосом.       — Может…       Прошло несколько часов. Пухлый проснулся от толчков в плечо. Сидящий рядом с ним низковатый напарник разбудил его из-за того, что они уже приехали. Это было небольшое здание, ничем не отличающиеся от других, лишь флаг развевался на его крыше.       Они вышли, сразу же послышались выстрелы где-то вдали. Им навстречу вышел грозный мужчина в мундире.       — Ну что? — Прохрипел он, после чего ему передали лист с записями. — Маловато.       — Мы забрали всё, что у них было, сэр. — Ответил толстый.       — В следующий раз направьте на них ружья, чтоб из заначек лишнее выскребли! — Он закашлял.       — Но нельзя же так, бог накажет ведь…       — Накажет? Слышь, а что может быть хуже?! Мы с каждым днём теряем всё больше и больше людей. Объясника мне, какая такая кара на нас осыпется, если мы этих уродов раскроем, а? Мы тут умираем, а они еды жалеют! Да если б не мы, они бы уже в огне все были. — Вывалил всё и сразу генерал на толстяка. — Что-то бог их не наказывает!       Пухлый понимающе кивнул, после чего сел обратно в машину.       Чуть дальше, в стороне, откуда доносились непрерывные выстрелы находился отряд солдат, попавший в окружение. Линия фронта двигалась крайне быстро.       — Капитан! — Кричал солдат, со лба которого стекала струя крови. А капитан всё не мог сказать и слова. В ушах звенела, а в глазах мутнело. Спустя пару секунд, которые длились, словно часы, он стал еле различать то, что находится перед ним.       — Рядовой… Займи позицию… — Прошептал он, не слыша собственного голоса. Тот пытался ему что-то сказать, но всё без толку. Капитан нащупал свои уши, всё было в крови. — Ясно…       Он осознал, что перепонки лопнули от недавно прилетевшего снаряда. «Ну хоть живой» подумал он. Попытался встать, но что-то не получалось, ноги словно его не слушались, никак не получалось согнуть. Он посмотрел вниз, а ног не было, лишь половины лях с торчащими костями и брызгающей кровью. Он затрясся. «Неужели это конец?». Он поднял глаза, а рядовой, который секунду назад пытался докричаться до него, уже лежал на земле. На глаза стали наворачиваться слёзы.       Он достал кулон. Он открылся, внутри показалась фотография маленькой девочки со светлыми волосами и веснушками.       — Боже… Спаси её… Доченьку мою… Не дай злодеям убить её… Не дай… — Он сомкнул глаза и больше их не открыл.       Злодеи всё наступали, не давая шанса на выживание этой маленькой стране. А злодеи шли вперёд, также называя всех злодеями, веря, что бог на их стороне. Жены и дети злодеев молились богу, чтобы те вернулись домой. Их священники молились богу, чтобы всё это закончилось.       Все молились богу, а он всё молчал. Может он не мог выбрать сторону? Или же ему безразлично? Или же его вообще нет? Неважно. Ведь людьми движет не бог, а их вера.