You are my liberty

* * *

Ло сдержал волну раздражения, что вспыхнула в нем, когда Окетра заговорила, приступая сразу к делу. Неужели она даже не спросил, как он? Чем был занят этот год? Ответ, конечно, понятен, но черт. Его это расстраивало, особенно от подруги. Он сжал переносицу и сделал медленный вдох и выдох. — Я же сказал, что нет. Я не вернусь, — категорично сказал он, виновато улыбнувшись. Пусть и вышло это криво и больше фальшиво, чем раньше и они оба это знали. — Ло, я всё понимаю. Я понимаю, почему ты не хочешь возвращаться, но... — женщина перед ним замялась, прикусывая губу. — Прошу, пожалуйста. Вернись. Уже более 20 жертв за последнии четыре месяца. Письма от их семей ежедневно приходят к нам, а начальство наседает на нас. Даже меня заставили вернуться в отдел из университета. Желчь подступил к его горлу, когда она говорила, избегая смотреть на него дольше чем на несколько секунд. Предательский глубокий голос, что был подозрительно знаком, нашептывал в его затылке: «Ничтожество...» «Не могу справиться самостоятельно...» «Хотят спихнуть всю грязную работу...» Другой, не менее знакомый голос был тише, но куда более твердый: «Она давит на жалость...» Ло зажмурился и потирает виски, подавляя голоса. Он проигнорировал обеспокоенный и такой отчаяный взгляд бывшей коллеги, когда сделал движение. Он чувствовал, что изменился после... Всего произошедшего за прошлый год. И он понимал, что ему нужно остановиться. Встать со своего места и закричать на женщину, чтобы она оставила его в покое и что он действительно не хочет возращаться в эту кроличью нору, дна которого не видно. Уйти из этого кафе, где он проводил свои выходные и где его застала Окетра. Однако его часть, та самая, что ерзала и упрямо причитала ему помогать людям. Помочь своим друзьям *«на самом деле они не друзья, а просто коллеги,» шепчет голос*, спасти будущих жертв, чтобы они были живы и их семьи не горевали и не были такими отчаянными и злыми на *него*. Ло ненавидел себя за то, что не мог подавить это часть себя. Окетра хорошо знала, на что давить, при всей своей жалостливости к нему из-за того, как он себя чувствует после расследований. Не даром она его бывший начальник. — Хорошо. Но это последний раз, — говорит он немного обреченно, криво улыбнувшись. Женщина почти сразу приободрилась и явно проигнорировала его последнии слова, но Ло решил проигнорировать это. — Это очень хорошо, Лололошка! Ребята очень скучали по тебе.. — Да-да, отправишь мне файлы дела сегодня, — мягко прервал ее Ло, вставая достаточно медленно, чтобы это не было похоже на побег. — У меня есть некоторые незаконченные дела, так что я пойду. Парень не дал ей время заговорить вновь и спешно направился к выходу из кафе, а затем к своей машине. Уже сев в неё, его брови слабо дернулись, а губы сжались в тонкую линию, когда голос вновь прошептал, а затем замолк, затаившись в глубине его сознания. «Она выследила тебя...» Да. Он определенно пожалеет о своем решении.

* * *

Когда Ло приехал домой, после похода по магазинам и закупке еды для себя и своих куриц и собаки, он устало плюхнулся на диван. Его взгляд уперся в чуть потрепаный потолок, а мысли плыли, пока не замерли от звукового сигнала от телефона. Он тихо застонал, выпрямляя и достает его. Увидев сообщение от Окетры о том, что она выслала ему файлы, парень выключил устройство и пошел за ноутбуком в спальне. Уже сидя за своим столом, парень обреченно положил голову на руки, а перед ним был открыт, наверное, самый короткий файл за всю его работу. Улик нет. Теорий нет. Ничего нет. Только имена, фотографии, места смерти жертв и всё. Они даже не дали хотя бы предпожительное прозвище серийного убийцы! Ни-че-го. И пусть он понимал, что с такой информацией ничего невозможного здесь, но это его... Немного раздражало, пускай Ло спешно подавлял это с привычной легкостью. Парень тихо выдохнул и поднял взгляд на экран, сдерживая желчь, что подступил к его горлу от вида фотографий жертв. Каждая из них была убита по разному. Первая, предположительно, жертва — мужчина лет 30, безработный, был найдет утром возле собственнного дома с перерезанным горло. Дальнейшее исследование показало, что он был еще жив, когда ему перерезали горло, но не мог говорить из-за повреждения связок. Но вот дышать какое-то время — да. Умер, захлебнувшись в крови. Фотография с места преступления не была прикреплена. Ло невольно сглотнул, когда читал это, а воображение само собой начало визуализировать все это. Он очнулся спустя секунду и отдернул руку от собственной шеи и качает головой. «Мертв, мертв!» «Да как ты посмел..!» «Глупое, ничтожное *животное*...» Парень потянулся за блокнотом, начиная записывать мысли. Было похоже на месть за кого-то. Убийца был явно зол на того, кто убил какого-то близкого знакомого... Ло задумчиво стукнул ручкой по бумаге, игнорируя нарастающую головную боль из-за использования воображения и прислушивания к чужому голосу, что был будто далекий шепот в его разуме. Это хорошо. Ему не хотелось бы, чтобы этот голос прижился у него и начал преследовать после окончания этого дела. Дальнейшие просмотры фотографий ничего не выявили. Новый голос, конечно, тихо шептал в его затылке, почти на каждое убийство, но дельной информации Ло не узнал. Кроме того, что в голосе чувствовалось почти мурлыкающее удовлетворение. Гордость за содеянное. Парень напрягся, когда это мысль дошла до него и спешно закрыл файлы по делу, уставившись в окно. Черт возьми, Лололошка расследовал достаточно убийств, преследовал самих убийц, но никто из них не чувствовал такого темного удовлетворения от содеянного. Все прошлые убийцы действовали из мести, злости, собственных идеалов. Были исключения, те же садисты, люди с некоторыми расстройствами личности. Но с такими Ло старался не работать, опасаясь за самого себя из-за... Особенно способа расследования. Но никогда у него не было гребанного психопата-садиста. Что Ло заметил — пусть все убийства разные, но жертвы еще были живы после всех полученных ранений, как было показано во вскрытии позже. Они еще мучались начиная от нескольких минут, до нескольких часов. Это показывает, что убийца определенно знал, что делать, чтобы жертва могла жить дольше. Возможно, хирург... Лололошка моргает, сбрасывая тьму в углах глаз и тихо стонает, вставая со своего места и идя к окну, чтобы открыть его и впустить вечерний воздух. Его взгляд зацепился за маленьких золотых цыплят, что тихо чирикали, бегая по вольеру. Он сконцентрировался на них, чтобы отвлечься от шепота в ушах, что начал возрастать, начиная с просмотра фотографиий убийств. Шепот голосов затих вскоре через несколько минут и парень мог ненадолго прикрыть глаза, вдыхая прохладный воздух. Он услышал рядом с собой тихое гавканье и инстинктивно потянулся, чтобы почесать Персика за ухом. Тот высунул язык, счастливо виляя хвостом и сидя на полу рядом с его ногой. Глаза Ло медленно открылись и он слабо улыбнулся, видя собаку рядом с собой. Медленно опустившись на пол, он обнял Персика, который смотрел на него таким милым взглядом, даже не подозревая о не хороших мыслях хозяина. — Ох, Персик. Чувствую я, что пожалею, согласившись на это дело... — тихо бормочет парень, улыбнувшись немного шире, когда собака лизнула его в щеку, — да-да, я знаю. Обещаю, что больше не буду иметь с этим дело. Может быть, мы даже уедем наконец из Хэнфорда в какой-нибудь посёлок или деревушку. Только ты, я и курочки. Умные черные глаза смотрели на него и их владелец счастливо тявкнул от чего Ло не мог не потрепать питомца по голове. Он чувствовал себя немного лучше, но все равно у него было неприятное, зудящие чувство в затылке. Однако ничего не поделаешь, ведь уже дал согласие. Лололошка никогда не отказывался от своих обещаний и слов, не смотря на всё.

* * *