500 грамм и 2 грамма

— Всем здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте… Спасибо, что пришли. Можете считать наше сегодняшнее выступление благотворительным, ведь все деньги, полученные с продажи билетов, пойдут на помощь психологически нездоровым людям.       Свет в зале потух. Бетси Добсон торопливо ушла со сцены и затерялась в толпе людей. Раздался звук трения пластиковых ножек об половицы на сцене. В следующую секунду белый луч указал в конец зала на некую личность, лицо которой было скрыто капюшоном. Неизвестный стремительной походкой прошёлся до семнадцатого ряда, после чего поднял правую руку вверх. В руке сверкнул топор. Весь в крови. Зал был шокирован. — Поверили… — усмехнулся парень, — В прочем, я бы и сам поверил.       Он быстро поднялся на сцену, по пути сняв толстовку и отбросив туда же потенциальное орудие убийства. Глазам зрителей предстал далеко невысокий, но крупный парень с белыми спутанными в колтуны волосами. Его одежда напоминает пижаму, только не ту, в которой кто-либо захотел проснуться: окровавленная растянутая футболка, спортивки все в земле. Она скорее похожа на одежду смертника, только грязную по какой-то причине. Ткань была белая, а от того и видно всё до мелочей. Юноша сел на стул. Центральный осветитель создавал тень позади. В программе не написано его имени, но после последней победы в матче по экси он в представлении и не нуждается. — Добрый вечер. Хотел бы поговорить о такой личности, как Нил Джонстон. Что вы знаете об этом человеке? Лучший нападающий, «Молния», парень, который заткнул ебало Рико. Не так давно он снова принёс нам победу в зубах. Для меня он был тем, кого я ненавижу и тем, кому я доверяю. Нил Джонстон — сколько имён он сменил, но только оно одно закрепилось после смерти родного «Натаниэль Веснински». Именно он стал для меня кем-то большим, чем просто партнёром по постели. Мы никогда не говорили друг другу пошлое «Я люблю тебя», «Ты моё всё». Между нами всё оставалось негласным. Мы просто были двумя травмированными изгоями этого мира, почти безошибочно понимающими друг друга. Каждый раз, когда я зажимал ему руки на кровати, желание впиться в него губами, ощутить каждой клеточкой тела это тепло, овладеть им, поглощало с головой. Последнее о чём я был готов думать, так это о том, что его можно кому-то отдать. Даже когда мой кузен Ники в шутку флиртовал с ним, я уже хотел набить ему морду. Я был готов дать Нилу защиту и последнюю сигарету в период ломки, ведь он значил для меня куда больше, чем собственное тело. Мы с ним постоянно были рядом. Нас запомнили как белого и оранжевого лисов. Говоря по правде, я даже хранил все рисунки, которые нам рисовали фанаты и дарили после матчей. Те эмоции, которые мне дарил он, заменяли мне солнце. Помню первый наш отдых в Вегасе. Хах… Сколько бы там игровых автоматов не было, куда больший азарт я испытывал, когда Нил какими то ходами стал крупье на один вечер, когда мой взгляд упал на модную тачку. Ох на какие же бабки мы тогда развели тех недалёких… Те «посиделки» в казино были похожи на сцену из крутого фильма про крутых парней. А чего стоила одна ночь, когда мы с ним потратили три часа только чтобы спасти котёнка из водостока? Как мы тогда ещё уговаривали Ваймака его оставить. Ммм… А как бегали с этим маленьким существом в ветеринарку первый раз. Ну вы представьте: Нил с курткой в руках бежит и пытается не упустить напуганный комочек шерсти и грязи с блохами, и я ношусь по парковке с ключами пьяный. Мда… Было время. Но любовь, как вы бы это назвали, — штука не стабильная. Она сначала мне сказала ценить его и прижимать к себе, а потом… Он начал меня раздражать, вымораживать. Я продолжал ему доверять, но всё чаще хотелось его ударить. Би сказала: «Всё пройдёт. Так бывает у всех. Просто подожди.» Я верил, ведь причин для агрессии… Их нет. Не было ни одной причины злиться на Нила. Но это чувство пробирало до дрожи. Оно избить его, задушить, зарезать. Оно текло по моим венам. Но я держал себя в руках и ограничивался шлепками по заднице и грубым сексом. В конце концов, нам было хорошо вместе. Мне всё ещё нравилось обнимать его ночью и пожирать его губы. Тем чувством была не ненависть. Это было что-то другое. Я бы назвал это «Болезнью», возможно даже «Раком чувств», ведь сколько не пытался и сколько не обращался к Би, я не мог справиться с собой и просто пытался отрицать. Так было долго. На улице уже говно из-под снега выползло, а я всё ещё умирал. Со временем настало смирение. Да, я гнию, но никто же этого не видит. Нил не знал. Он просто продолжал слушать меня и пытаться лечить появляющиеся душевные раны, а я просто мечтал сломать ему пару костей. А время шло. Теплело, холодало… Я уже перестал бегать к психологу по этому вопросу. Я смирился. Да, я хочу убить своего парня. Да, я хочу услышать, как он издаёт последние вздохи, захлёбываясь в своей крови. И ведь, сука, с каждым днём это желание становилось сильнее. У меня начинал дёргаться глаз всякий раз, как оно просыпалось внутри. А просыпаться оно начинало чаще. Вскоре зверь перестал спать вообще.Так мы остановились в отеле. Я, как обычно, взял себе и Нилу отдельный двухместный номер, и завалился с ним и корешами в клуб. Там мне предложили дурь: крекеры, траву… Я был пьян, так что долго не думал. На удивление и Нил не дал заднюю перед тем, как разделить со мной два грамма порошка. Вскоре меня потащило блевать. Я отошёл в туалет. Там мне предложили ещё вещества. Следующий обрывок воспоминаний начинается в номере. Там и произошло то, почему я здесь. Нил взбесил меня. Я не помню как. Вроде сказал что-то. Помню, как схватил его за волосы и ударил головой со всей силы об стену, а после повалил на кровать и начал душить. Наконец я почувствовал его позвонки своими пальцами, услышал, как он кряхтит подо мной. Наконец я смог сомкнуть пальцы так крепко, как хотел. Он упирался, пытался оттолкнуть меня. Чудом ему это удалось. Он вскочил и… Ну, естественно, крики «Эндрю! Ты не в себе! Остановись!», бебебе… Под руку попалась бейсбольная бита, которую я у кого-то украл, пока был под пиком веществ. Я ударил ему по колену, а затем по плечу. Хруст насладил мои уши. Наконец-то я это сделал. Боже мой, какой же это был кайф. Я бил его по лицу кулаками. Буквально через несколько секунд сломалась челюсть. Он продолжал пытаться брыкаться, но к его несчастью, я вспомнил, что у меня неподалёку есть нож. Я вонзил лезвие в его шею. Струя брызнула в верх. Лицо Нила исказилось в гримасе ужаса. Это были последние секунды его жизни, и рождение моего внутреннего беса. И как вы думаете, на что Бегунок потратил свои последние секунды? На вопрос: «Что ты сделал?» Ха! Будто я сам понимал. Я больше не мог остановиться. Истерический смех сопровождал меня, пока я продолжал наносить ножевые. Грудь, живот, шея… Всё как в тумане. Один запах крови сводил с ума. Сознание в глазах Нила окончательно потухло, как и в моих. На секунду нож застрял в сухожилии. Тогда я наконец то понял, что сделал. Его лицо превратилось в кашу. Что я тогда испытал? А вот тут палка о двух концах: с одной стороны, я ахуел от того, что сделал с человеком, которому доверял, но как же это чёрт возьми возбудило. Я принял остатки крекера и сам не заметил, как мой член оказался внутри. Я более менее понял, что делаю, когда просто трахал его тело и со страстью наблюдал, как оно трясётся под толчками моих бёдер. Его ладони в моих руках. Ещё тёплые… Продолжалось это… Наверное долго. Не знаю, я был под веществами. Последнее, что я помню: звонок брата. " — Привет, что делаешь?» " — Бухаю… И жду тебя.» Очнулся я только когда лежал рядом в луже крови от активных звонков и стука в дверь. Я открыл. На часах было четыре часа. Все спали. Брат просто посмотрел на картину, а потом посмотрел на меня. Мы вывезли Нила в ближайший лес на арендованной машине. Тогда Аарон мне ничего больше и не сказал. Только предложил крекеров у него из заначки. Вы, наверное, ждёте морали. А подумайте сами. После моего рассказа, будете ли вы игнорировать проблемы с собственной головой и продолжать быть с человеком, которого можете покалечить как только потеряете всякий контроль над собой? Что касается меня, я умру, как только замолчу. Напоследок, признаюсь, я жалею о своём поступке. Очень жалею. И наверное даже когда мы встретимся на том свете, мне будет стыдно… Но будет ли стыдно человеку, который сегодня придёт домой, а завтра отпиздит своего любимого человека?

«БАХ!»

      В голову Эндрю выстрелили. Мозги с кровью брызнули на зрителей. Занавес.

Эндрю Миньярд умер ровно в 00:00