Последний танец

Горы отвесными кручами поднимались и опадали вниз. Развязка движется, неумолимо приближаясь. Ольга сдает позиции. Она - Таисия - станет первым претендентом в княгини Юга. Бок о бок с Севером права на ошибку нет, да и на собственной стороне на нее вечно направлены тысячи глаз, следящие за каждым шагом. Поэтому здесь, в горах Яшмы, оказывается неожиданно спокойно - наедине с огромными, нечеловеческими, будто из другого мира вершинами. Рядом с ними ощущаешь себя песчинкой в песочных часах человечества. Только Таисия - не песчинка. Полноводная магия ее камня может расколоть эту гору, глядяющую своей холодной неприступностью из-за облаков, в которых скрылась вершина, и на ней держится основа песочных часов. Дворцовые интриги и тысячи глаз выточили из нее неколебимую малахитовую статую, так что ей не страшно, нет, даже довольно свободно, когда она садится на край обрыва. Тут, глядя на бескрайние пейзажи, легче думать. Возможно, тяжелое ожерелье власти не простит ей этого сейчас, когда хитрый змей где-то рядом с местами силы, но ей нужно переварить, чтобы быть готовой к следующей битве. Шаги сзади она слышит издалека - горный воздух делает даль прозрачнее и ближе, как на ладони. Таисия не оборачивается, узнавая тяжелую поступь - человек, привыкший ходить по болотам, на твердой земле может двигаться странно для привыкших к камню или грунтовой почве. Шаги останавливаются где-то за спиной, близко, но не слишком, соблюдая невидимую пропасть. — Зачем ты здесь? Ей отвечает тяжелый, хрипловатый смешок. — О, посмотреть на то, как самоё Таисия-Коронария Щукина сдает позиции прямо на южных землях. Тон Михаила сочится ядовитым сарказмом. Таисия выдыхает, косясь на огромную, за пределами сознания, пропасть под ногами. Косится через плечо, оглядывая, зачем-то, с ног до головы. Конечно, он не настолько беспросветно туп, чтобы решить, что она пришла прыгать, сдалась, или что-то такое, просто говорит не то, что имеет ввиду. Таисия-Коронария Щукина не сдастся никогда, в отличии от бесхребетной Ольги, уже сдающей, или Йинелик, только от пары слов кидающейся в слезы. Она - нерушима, так, что не страшно доверить весь Юг. Без нее Юг не выстоит. — Мне не о чем говорить с Севером. — А я и не предлагаю бесед. Отвратная Южная вещь. У Михаила голос грубый, с какими-то рычаще-шипящими нотками, то ли змеиными, то ли еще каких-то йоных болотных тварей. Краем глаза она замечает движение справа. Несколько секунд игнорирует, бездумно всматриваясь в прозрачный воздух Яшмы, но все же поворачивается, подавая руку в протянутую ладонь. Глава Вивианита не любит ждать и не любит, когда его не замечают. Она, в общем-то, встает сама, но и позволяет поддернуть себя вверх, оказываясь, наконец, на ногах - на краю обрыва, лицом к лицу с Михаилом. Их руки все еще сцеплены, совсем не нежно. Он вдруг усмехается, уводя ладонь в сторону. Таисия насмешливо - зеркально - кривит губы, но кладет руку на плечо, думая отстраненно, что здесь, на самом краю обрыва, они ничем не скрыты, и если кто-то с юга, севера, да откуда угодно, увидит стоящих в бальной стойке главу Вивианита и Малахита, чего доброго поднимется скандал. Михаил ухмыляется. — Тц-тц, какая деревянная стойка. Неужели вас там, при дворе, даже вальсу не учат. И вдруг резко потянул в сторону. На первый шаг нога Таисии почти соскальзывает с полупокатого края камня, но грубая хватка не разжимается не на миг, держа крепко. Михаил ведет, отодвигая танец прочь от края. Музыки нет, только ветер завывает где-то внизу, ударяясь об узкие стены ущелья у подножия. В этом надрывном свисте есть свой такт, который Таисия улавливает через пару мгновений. Они кружатся быстро, не тормозя, не соблюдая правильного шага, но, удивительно, ни разу не сбившись, двигаясь в какой-то собственной грубоватой вариации. На секунду Таисия убирает руку с чужого плеча, и рывком сдергивает маску, откидывая ее куда-то в сторону. Открывшиеся и поблескивающие под дневным светом голубые глаза усмехаются, но не так злобно, как казалось в маске. Михаил не остается в долгу, сдергивая с волос кокошник. Волосы, в которые он был вплетен, выбиваются из ровной волны остальных, дополнительно распушаясь от ветра и сумасшедшего темпа танца. Еще несколько кругов, и Таисия чувствует, как ноги начинают чуть не успевать. В общем, не проблема для партнера неведущего. Они оказываются рядом с валуном, огромным, рядом с ним они совсем маленькие, неважные, потерявшиеся в темной и совсем не романтичной пучине собственных чувств. Михаил, так же резко, как и начал, прерывает танец. Чуть доводит Таисию по кругу, и вжимает в холодную поверхность камня. Его волосы, которые и так, похоже, не то чтобы старательно укладывали, тоже растрепались, в голубых глазах горит азарт. Он ухмыляется. — Сдаешь, Тасенька? Она завороженно тянется к открытой полосе шеи, проводит, кладя руку на скулу. Михаил отвлекается, на несколько секунд открываясь. Пользуясь получившейся зитростью, Таисия резко дергает их, меняя позиции. Теперь она - сверху, вжимает его в камень. Мстительно-издевательски тянет: — Ой, кто бы говорил, Миша. Кто, кого, когда и куда дернул непонятно - наверное, одновременно. Они валятся на редкий слой травы, начинающийся подальше от края обрыва, где они оказались после бешенного вальса. Это совсем не мягко, благо, обоим плевать - не фарфоровые. Поцелуй даже и на поцелуй не совсем похож, горький, с привкусом ненависти - к себе и друг к другу за эту связь. Неправильную. Ей нельзя существовать. Главе и будущему старейшине Вивианита, главе и будущей княгине Юга - в этом сомневаться не приходилось - никогда не быть вместе. Это как несмешная шутка. Они уже задыхаются, но не прекращают, кусая - в какой-то момент на языке появляется привкус крови. Таисия чувствует в окончательно растрепавшихся волосах чужую ладонь, большую, теплую, мозолистую и грубую от меча. Сама запускает украшенные перстнями пальцы в чужие черные, как тьма, волосы - жесткие, но не сухие. Кудри вьются между пальцами, непокорные - такие уложить только всеобщей молитвой. Они расцепляются только на пару секунд, чтобы опять столкнуться в поцелуе, цепляясь за плечи, сминая одежду. Они никогда не говорят - только если вот так. Когда, они, наконец, отрываются оконательно, Таисия с каким-то мстительным удовольствием смотрит на Михаила. Его лицо всего в десятке сантиметров от ее, губы распухли и покраснели - как и у нее, наверное, глаза поблескивают, волосы, в беспорядке еще более жутком, чем обычно, закрывают висок и лоб. Без маски, тем более так, он выглядит совсем по-человечески. И печать надменности исчезла из сгиба бровей. В голубых глазах напротив загорается какая-то затея, кажется, безумная. Таисия в ее безумности убеждается тут же, когда Михаил одним почти слитным движением встает на ноги, в следующее мгновение подхватывая ее, почти сажая на руках. Не обращая внимания на сопротивление он несет-тащит женщину вдоль этого валуна, единожды зачем-то наклоняясь. На пару секунд отвлекаясь от борьбы, Таисия замечает, что в каком-то месте валун становится покатым, таким, что на него можно взойти. Когда Михаил, как она и думала, восходит на первую своеобразную ступеньку, она несколько сбавляет сопротивление - навернуться с такого будет нехорошо даже ужасному главе Вивианита - и номинально борясь позволяет донести себя до верха. Гад, если знал, как заставить ее не вырываться и сделал это специально. Ухмыляясь, он усаживает ее, окончательно и бесповоротно растрепанную, на верхушку камня, чем-то напоминающую трон. Из-за разницы в уровне Таисия, даже сидя, смотрит на одном уровне с Михаилом. Он берет в руку кокошник, подхваченный, видимо, еще внизу, и, несколько грубовато и неловко, впрочем, не теряя уверенности в движениях, пригладивает ей волосы, вставляя кокошник на место. Щурится - без усмешки, надменности, серьезно, заглядывает глубоко. Таисии аж тошно от осознания, насколько глубоко получается заглянуть. Потом, увидя что-то для себя, возвращает привычное выражение лица. Делает шутливый поклон - танцевальный, который делают после последнегодвижения, благодаря за танец. Разворачивается, шагая по своеобразной леснице. — Благодарю за прекрасный танец, - говоря, Михаил надевает маску, - Вас уже начинает искать вся южная делегация. Таисия задумчиво смотри в след уходящей фигуре в черном, долго не слезая со своего "трона". *** На балу шумно, но, не смотря на веселье, напряженно. Таисия даже не замечает, как играет новая музыка - она занята проблемами. Малахита, Юга, всего мира. Поэтому подлетевшая черная фигура, выдергивающая ее в центр площадки танцев, оказывается неожиданностью. Она еле успевает встать в стойку вальса. Бешенный темп навевает чувство дежавю, только тогда, в яшме, на них смотрели только громады гор. Тут. не отрываясь, смотрят тысячи глаз. О чем он думает?! Прямо завтра они будут во всех газетах! Он - только что старейшина Вивианита, Она - несколько минут назад княгиня Юга. Последнее, что им нужно - пошатнувшаяся репутация! Похоже, этто написано у нее на лице, потому что Михаил незаметно - уголками губ - ухмыляется. Говорит, бесшумно, тоже только губами: — Один танец княгини. Они кружатся, врезаясь в толпу танцующих. Таисия не успевает следить за тем, чтобы никого не зашибить, но либо это делает Михаил, либо южное солнце смотрит на бал милостливо. Даже на непутевую дочь, кружащуюся в танце с северянином. Ей почти нравится, и хочется сожрать себя за собственные чувства. Когда они докруживаются, Михаил отпускает ее и делает тот же легкий церемониальный поклон. Ее одолевает ярчайшее дежавю, она почти ощущает призрачные теплые пальцы, водружающие на ее голову кокошник. Только сейчас макушку венчает корона, а Михаил не задерживается, чтобы заглянуть в душу. — Это последний наш танец.