Глубоко, жарко, сладко

      Когда Аркаша случайно краем глаза замечает хидлейс под мариновыми шортами, он понимает, что игру ведёт уже совсем не он. Марин заманил его в кровать под предлогом посмотреть кино, а сам «незаметно» пристаёт: то в шею подышит горячо, то приластится, выпрашивая поцелуев, то холодными пальцами невзначай проскользнёт под футболку, то бедром между его ног проберётся. А Аркаша что? Аркаша легко ведётся: прикасается к услужливо подставленному бедру, залазит под мягкую ткань шорт, поддевает кончиками пальцев повязку, параллельно оставляя нежный поцелуй на шее.       Марин тихо-тихо охает, так, что если бы фильм играл погромче, то его точно было бы не слышно. Аркаша принимает игру, замечая, что Марин прогнулся в спине и хочет побольше. Он валит своего парня на спину, нависает, удобно устраивается между его ног, мажет губами по чувствительной шее — и фильм плавно отходит на второй план. — Ты подготовился, — констатирует факт Аркаша, по-свойски пробираясь под его нижнее бельё. На пальцах остаётся приличный слой вытекшей смазки, а на губах — маринов неприличный стон.       Они всё ещё в одежде, и это раздражает неимоверно. Марин комкает его футболку в ладонях, оголяя аркашину спину, а затем и вовсе стягивает её, отбрасывая в сторону.       Он любит липнуть кожей к коже, тереться, чувствовать его настолько близко, насколько это вообще возможно, и Аркаша никогда не отказывает ему в этом, самостоятельно подставляясь под укусы и родные требовательные губы, вечно оставляющие следы после себя. — Я соскучился, — шепчет он, оставаясь без шорт, снятых вместе с нижним бельём.       Только красивый хидлейс обвивает его бедро — и Аркаша обводит его пальцами, не в силах оторвать взгляда от такой красоты. Марин смущён, но вида не подаёт. Разве что не может сдержать вмиг появившегося румянца на щеках.       Аркаша на выдохе оставляет тихое «и я» за его ухом, пока пальцы бесцеремонно входят сразу во всю длину, заставляя Марина вскрикнуть и повести бёдрами, чтобы избавиться от неприятного ощущения внизу живота. Он не вводил в себя пальцы настолько глубоко, а потому от ощущений уже хочется выть, но вместе с тем умолять о большем. Аркаша всегда сначала такой резкий, ведь прекрасно знает, что Марину такое его поведение по душе. Он любит, когда над ним доминируют, не позволяют выбирать: грубо, нежно или что-то среднее, любит, когда Аркаша водит по его телу руками, вынуждая выгибаться в нужную позу, любит, когда Аркаша заставляет его покрыться румянцем от грязных — откуда он только их берёт? — фраз. — Киса, переворачивайся, — приказывает Аркаша. Именно приказывает. Марин узнает этот тон из тысячи, и тут же не подчиниться приравнивается к самоубийству, ведь результат будет очевидным: без оргазма и с неутолимым возбуждением.       Марин подчиняется, переворачиваясь на живот. Аркаша двумя пальцами тянет его за таз — и тот привстаёт на колени, сразу же, не задумываясь ни секунды, прогибается в пояснице — закатывается футболка — и вытягивает руки, сжимает подушку, предвкушая, что же будет сейчас.       Каждый раз у Аркаши есть что-то новенькое, и Марин не против поэкспериментировать. — У меня для тебя подарочек, — хрипло произносит Аркаша, наклоняясь к прикроватной тумбочке. — Когда ты успел? — тихо-тихо интересуется Марин, совершенно не стеняясь своей наготы. Аркаша чем-то шебуршит, щёлкает колпачком, и Марин приходит в себя только тогда, когда в расслабленную дырочку неглубоко входят два пальца, словно проверяя, достаточно ли она растянута, а затем почти сразу выходят. — Тебе необязательно это знать, — отвечает Аркаша ему на ухо, входя игрушкой. Первый шарик медленно проникает, продвигается дальше, заставляя Марина взвыть от неожиданности — и Аркаша зажимает его рот ладонью, запрещает издать ещё хоть звук. — Я думал о тебе на работе, — нашёптывает он, прижимаясь своими бёдрами к его. Второй шарик больше, он растягивает, вызывая мурашки на спине. Становится жарче. — Мне так хотелось выебать твою растянутую дырочку, — Марин вмиг краснеет, мычит что-то, всё ещё пытаясь ухватиться за ускользающее сознание. Вспотевшие ладони скользят по подушке, пока грудь соприкасается с матрасом. Он не замечает, как входит третий шарик. — Я представлял тебя на коленях, — его голос зачаровывает мозг. Пальцы продолжают вталкивать игрушку всё глубже и глубже, моментами тянут её на себя, но она словно не заканчивается. — Стонущего, грязного мальчика, — Аркаша, убравший ладонь с его рта, звучит очаровательно нежно и сладко, пока руки вытворяют что-то невероятно извращённое. Марин позволяет высокому стону сорваться с губ, бёдра сами двигаются, пытаясь уйти от чересчур приятно-неприятных ощущений. Они непонятные, но Марин не готов останавливаться сейчас. Он ждёт, когда же всё-таки игрушка заденет чувствительную точку, и Аркаша сможет поиздеваться над ним. — Я представлял, как ты примешь в себя эту пятидесятисантиметровую игрушку… — Что?! — вскрикивает Марин, будучи явно не готовым к таким размерам. — Давай, мой хороший, — шепчет Аркаша, вводя её ещё глубже. И стоит Марину захотеть начать вырываться и кричать стоп-слово, как игрушка самым кончиком, словно дразня, проходится по простате, заставляя его сдавленно простонать, вжавшись щекой в подушку, и сдаться. Сдаться снова и беспрекословно. — Ты сможешь, мой мальчик. — Аркаш… — срывается с его губ. А, когда его прекрасный парень резко погружает игрушку на несколько шариков глубже, Марин готов его проклять. Только что было невыносимо хорошо, и ему бы хватило пары минут, чтобы кончить, но теперь слишком хорошо, но это «хорошо» смешано с неуютным ощущением от слишком глубокого проникновения. — Стой!.. Подожди… — Расслабься, — просит он, и в голосе слышно волнение, на которое Марин не обращает внимания совершенно. Сейчас есть ощущения поважнее. — Не могу-у-у… — хнычет он, сводя бёдра окончательно. Ему уже всё, уже слишком, и кажется, что ещё пара движений — и он распадётся на кусочки, взорвётся от того, насколько же игрушка, продолжающая проникать, глубоко внутри. Аркаша не жалеет смазки, подливает перед каждым последующим толчком. — Остановись! — умоляет он, резко вздрагивая. Крохотный кончик задевает что-то невозможно чувствительное внутри, отчего по-странному тянет низ живота. Аркаша не останавливается, и Марин, не ожидав от самого себя, выкрикивает. — Красный! К… красный…       Аркаша замирает. Впервые за последние полгода он слышит стоп-слово. Марин под ним извивается, явно пытаясь сделать так, чтобы игрушка вышла из него, но ничего не получается, а он лишь попросту насаживается на неё снова и снова, быстро доводя себя до предела. — Арка-а-аш… — его голос, явно потерявшийся в этом мире, вызывает мурашек, а руки сами начинают медленно вытягивать новую игрушку. — Вытащи… — просит он, не понимая, выходит игрушка или нет. — Всё хорошо, кис, — шепчет Аркаша, оставляя виноватые поцелуи на его спине и шее. Марин весь дрожит, пока игрушка выходит, шарик за шариком.       Вдруг Марин замирает и, измучавшись, громко стонет, даже не замечая, как пачкает простынь. Аркаша удивляется, продолжая вытягивать её и расслаблять тело поцелуями. Марин давно так быстро и бурно не кончал, а потому он и сам удивляется, но под нежные прикосновения с удовольствием подставляется, вскоре вытягиваясь на кровати окончательно. Игрушка выходит с пошлым хлюпом — и Марин коротко стонет, пока аркашины губы скользят то за ухом, то по задней части шеи. Его ладони, пусть и испачканные в смазке, поглаживают, по ощущениям, чуть ли не всё его тело. — Предупредил бы, — упрекает его Марин, повернув голову в его сторону. Аркаша его в ответ целует, трепетно и ласково, и Марин вмиг теряет все претензии, уже придумывая, что его парень приготовит на следующий раз. — Так неинтересно. — Она реально пятьдесят сантиметров в длину? — Не знаю, я не мерил, — сознаётся Аркаша, когда Марин взглядом натыкается на игрушку: шарики, соединённые между собой. Она длинная, но не пятьдесять сантиметров явно. — Обманул меня, — подозревает Марин и, сощурившись, смотрит на него. — Неправда, просто недоговорил, — завуалированно извиняется Аркаша, поглаживая его всё ещё дрожащие после крышесносного оргазма бёдра. — И как я могу перед тобой извиниться? — Ну Арка-а-аш, — улыбается Марин, стоит его парню с вызовом толкнуться бёдрами.       Аркаша точно с ним ещё наиграется.