Я боюсь тебя любить

      - Ваша светлость, пришло письмо из дворца Мермония! – в кабинет вбегает симпатичная молодая девушка, бережно сжимающая в руках конверт с восковой печатью верховного суда Фонтейна. Её щёки раскраснелись, а дыхание никак не хотело приходить в норму. Видимо, бедняжка очень спешила. Ризли усмехается про себя. Ну да, для новенькой помощницы письмо от верховного судьи является чем-то невероятно важным, тем, что требует немедленного вмешательства герцога. Откуда бедняжке знать, что подобные письма приходят раза три на неделе. С тяжелым вздохом Ризли выхватывает конверт из дрожащих рук девушки. Давно он не видел такого робкого поведения рядом с собой. Привык общаться с Сидживин и Клориндой, что плевать хотели на его герцогский титул, да и долго работающие здесь люди тоже привыкли к нему и ведут себя достаточно непринуждённо. Лишь иногда почтительно склоняют голову, но это, когда он в компании Нëвиллета. Ах, да… - Можешь идти, - голос звучит слишком грубо. Девушка вздрагивает, бормоча что-то себе под нос и быстро выбегает из кабинета. В любой другой момент Ризли бы корил себя за столь грубое обращение с подчинённой, но сейчас все его мысли были заняты проклятым письмом, что неподъёмным грузом, придавило его руку к деревянной поверхности стола. – Святые Архонты…        Голова тяжело опускается на согнутые в локтях руки, короткие ногти впиваются в нежную кожу, выдирая волоски, заставляя неприятно поморщиться. Но это ни на секунду не отвлекает герцога от бушующей бури в душе. С самоучижительной усмешкой, Ризли как никогда осознаёт свою беспомощность. Ему страшно. Страшно встретиться лицом к лицу со своими чувствами. До момента катастрофы он ещё мог надеяться, что та хрупкая симпатия, зародившееся между ними, может перерасти во что-то большее. А сейчас ему хочется смеяться. Громко, чтобы все слышали, чтобы все узнали насколько герцог крепости Меропид идиот. Хочется плюнуть самому себе в лицо, вызвать на ринг и своими руками выбить всю наивность и отчаянную надежду, так крепко зацепившихся за сердце. Руки снова тянутся за мельтешившим перед глазами письмом, с замиранием сердца, за что сразу же проклинает себя, Ризли ломает печать, доставая аккуратно сложенный лист.

Уважаемый, месье Ризли!

В связи с последними событиями, приносим благодарность за своевременную помощь Фонтейну.

В ходе восстановительных работ были обнаружены дела, принадлежащие крепости Меропид. Документы не требуют срочного рассмотрения. Однако, просим прислать гонца в ближайшее время.

С уважением, Верховный судья Фонтейна Нёвиллет! P.S. Буду рад видеть тебя лично        Дрогнувшей рукой Ризли выдвигает ящик стола и бросает очередное письмо к куче точно таких же. Он не понимал почему Нëвиллет до сих пор пишет ему, несмотря на тотальное игнорирование. Уже прошёл месяц с того рокового дня, и герцог ни разу не послал весточки Верховному судье. Но тот упорно отправляет ему письма. Сначала те были в дружеской форме, Нëвиллет спрашивал, как дела у герцога, не свалилось ли на его бедную голову кучи работы и как он с ней справляется, если такое всё же случилось. Иногда делился своими переживаниями, рассказывал сколько нужно решить проблем и как далек нынешний Фонтейн от прошлого его великолепия, вскользь упоминал, как сложно привыкнуть к новому распорядку жизни и как много работы на него навалилось. В такие моменты совесть Ризли трубила во всю мощь духового оркестра, а чувство вины разрывало душу и легкие. Нëвиллет ведь никогда не жалуется, взваливает на себя все проблемы страны и с каменным лицом несёт груз ответственности в одиночку. Впервые, когда он решил поделиться своими чувствами, рассказать, что на душе, его встречает непрошибаемая стена игнорирования. Ризли от себя тошно, он перечитывал эти строки миллион раз, проходился шершавыми пальцами по изящно выведенным буквам с причудливыми завитками, прижимал письмо к груди, как влюбленная школьница, но молчал. Всё что он сделал, это направил больше рабочих во дворец Мермония и ещё глубже зарылся в отчёты, не высовывая носа из своей надежной подземной крепости.       Вскоре письма стали приходить реже, а их стиль с каждым разом становился всё официальнее. Наблюдая за этими изменениями, герцог не раз порывался выйти на поверхность, найти Верховного судью и заверить, что между ними ничего не изменилось, что Ризли по-прежнему его друг, готовый на всё ради Нëвиллета. Но каждый раз страх сковывал, обвивал сердце терновыми лозами, впиваясь острыми шипами в незащищённую плоть, и холодными руками закрывал глаза, шепча оставаться на месте, ещё больше погружаясь в пучину отчаяния. - Что же мне делать?.. – вопрос моментально растворился в тишине. Лишь слабое эхо отскочило от стен, действуя на нервы Ризли, как медленно капающая вода из крана. Настоящая пытка. - Для начала подобрать сопли и прекратить строить из себя великомученика, - герцог против воли вздрагивает. Не ожидавший ответа, он поворачивает голову в сторону двери, сталкиваясь с леденящим душу строгим взглядом аметистовых глаз. Клоринда лёгкой походкой проходит в кабинет, садясь напротив Ризли. - Давно ты здесь? – плечи мужчины опускаются и сам он откидывается на спинку кресла, смиренно прикрывая глаза, не в силах смотреть на гостью. - Достаточно, - хлёсткий холодный ответ ощущается, как пощёчина. Ризли будто провинившейся щенок, слишком взрослый, чтобы не понимать в чем не прав, но делающий на зло родителям. - Достаточно для чего? – голос пропитан напряжением, некое предупреждение. Он не собирается послушно ждать, когда его начнут ругать. Внутренний зверь скалится, готовый наброситься на противника в любую секунду. Старые привычки дают о себе знать. - Что бы оценить всю степень твоей никчёмности, - дуэлянтку будто ничего не смущает. Девушка закидывает ногу на ногу, продолжая сверлить герцога своим строгим взглядом. – Долго ещё будешь торчать здесь забившись в угол, как крыса? - Многое ты понимаешь, - герцог фыркает, скрещивая руки на груди и отворачиваясь от собеседницы, чертыхаясь про себя. Ну что за детский сад! - Нет. И от этого твоё поведение кажется ещё более жалким, - Клоринда тяжело вздыхает. Маска безжалостного судебного дуэлянта слетает с лица, и в глазах появляется искренне беспокойство. – Ризли, что с тобой происходит? Мягкость, так не свойственная этой девушке, окутывает герцога вместе с осторожным прикосновением теплой ладони к его руке. От этого лишь больше хочется себе врезать. Замуровывая себя в склепе своих страхов и сомнений, он заставил волноваться дорогих ему людей. Клоринда беспокоится о нём, в своей странной манере, но не Ризли, со своими загонами, её судить. - Я не знаю, - рука хватается за протянутую ладонь, крепко сжимая. Провальная попытка сдержать судорожный вздох. Нет, на самом деле он знал. Ответ был на поверхности, но Ризли старательно заталкивал его в самые глубокие щели своего сознания, боясь признаться в этом даже себе. - Встреться с ним, - неожиданный приказ вырвал герцога из своих раздумий. Он вскинулся, собираясь противиться столь беспощадному предложению, но наткнулся на непроницаемую стену решимости.        Едва вскочивший мужчина снова опустился на кресло, силы покинули его тело, как и желание спорить. Ризли знал это выражение лица. С таким Клоринда обычно проводит дуэль. Это значит либо он добровольно отправляется во дворец Мермония, либо его туда притащат за шкирку. Его гордость, уже и так изрядно помятая, точно не выдержит такого унижения. Дуэлянтка не будет церемониться, потуже затянет его галстук и приволочет во дворец, как на поводке. Ризли не может позволить себе предстать перед ним в таком свете. - Ладно, ладно! Прекрати на меня так смотреть, - взгляд мужчины источал такое недовольство, словно Клоринда преподнесла ему чай с молоком, спрятав все его запасы. Открыв ящик, Ризли схватил верхнее письмо, задевая локтём угол стола. Недовольное шипение и тихий смешок прозвучали одновременно. – Весело тебе, предательница? - Тебе что, пять? – Клоринда закатывает глаза слишком наигранно, чтобы Ризли обеспокоился своей грубостью. - Я пошёл.       Герцог быстро хватает свою накидку, не дожидаясь ответа от девушки. Не хватало ещё выслушивать ехидные напутствия.       На поверхности было тепло и солнечно. Привыкший к холодной сырости крепости Меропид Ризли чувствовал себя кротом, которого недовольный фермер вытащил из своих грядок. Он щурился, прикрывая глаза рукой, верхний элемент наряда пришлось нести в руках. Даже в одной рубашке было жарко, и так болтавшийся галстук был оттянут ещё больше, а три верхние пуговицы успешно расстёгнуты. Мда… Всё же надо было иногда выбираться наружу, а не превращаться в подземного жителя. Как бы в один прекрасный день за кирку не взяться и на рудники не отправиться.       Покачав головой, Ризли направился дальше, сейчас не время для бредовых мыслей. Дорога от крепости до дворца, не близкая, что не удивительно. Но герцогу не привыкать преодолевать большие дистанции, иногда приходится бегать по всему Фонтейну в поисках преступника, а то и взбираться на скалы за самыми юркими. Однако, он переоценил свои возможности, или же жара пагубно действует на него, потому что ничем, кроме галлюцинаций, Ризли не мог объяснить поведение секретарши-мелюзины. Казалось, она смотрела на герцога чуть ли ни с презрением, едва не пнув его, как только тот появился в её поле зрения. - Месье Нëвиллет ожидает вас в кабинете, - мелюзина была вежлива, как обычно, но в её тоне то и дело проскакивали нотки неприязни, а тихое шипение подозрительно похоже на ругательства.       Скомкано пробормотав благодарность, Ризли направился к до боли знакомой двери. Рука зависла в сантиметре от деревянной поверхности, не решаясь постучать. За спиной слышатся какой-то шум, и герцогу кажется, что мелюзина, наблюдавшая за ним с ресепшена, недовольно цикнула. Встряхнув головой, он всё же стучится, робко приоткрывая дверь. - Можно? – от своей нерешительности становится противно. Видели бы его сейчас подчинённые, устрашающий тюремщик крепости Меропид трясётся, словно полевая мышка, услышавшая шипение змея. Вот потеха.       Руки сжимаются в кулаки, в ушах раздаётся противный скрежет собственных зубов. Злость придаёт уверенности, Ризли поднимает пылающий взгляд. И замирает. Во рту становиться сухо, испарина выступает на виске, и герцог чувствует, как его сердце перестаёт биться, тут же срываясь с обрыва в пропасть. В голове пустота, тело пробивает мелкая дрожь, в глазах темнеет от волнения, но Ризли не в силах отвести взгляд. Сквозь толщу воды пробирается лишь одна мысль «Я скучал». Сейчас смотря на Нëвиллета, такого серьёзного, с идеальной осанкой и чуть нахмуренными бровями, внимательно вчитывающегося в какой-то документ. Ризли чётко осознаёт, что безумно скучал. По вечно серьёзному выражению лица, по усталому взгляду, что наполнялся нежностью при виде кусочка торта, заботливо оставленного леди Фуриной. Скучал по озадаченному Нёвиллету, который беспомощно хмурится, пытаясь понять, что он такого сказал, что рассмешил герцога. Скучал по нелепым, но бесспорно милым, попыткам пошутить. Хотелось подойти и обнять, зарыться рукой в эти серебристые волосы с причудливыми синими прядями (теперь Ризли знает, что это вовсе не пряди) и долго-долго стоять, вдыхая смесь морской соли и туманных цветов. Нёвиллет поднимает на него бесстрастный взгляд и сердце Ризли бьётся с удвоенной силой.       За секунду в глазах Верховного судьи проскальзывает узнавание, удивление и робкая радость. Он порывается тут же вскочить, но неудачно задевает стопку бумаг, от чего та рассыпается по всему столу. Сразу же кинувшись собирать их, Нёвиллет не заметил как пару листков покинули границы стола и плавно приземлились у ног посетителя. Ризли наклоняется, поднимая их, подходя ближе к судье, намереваясь просто положить листы. Но случайно соприкасается руками с Нёвиллетом. Обоих прошибает электрический разряд, будто от реакции пиро и электро стихий. На секунду время останавливается. - Что привело тебя сюда? – гидро дракон откашливается, приходя в себя первым. Нехотя убирая руку от случайного прикосновения и устремляя взгляд на мужчину. - А?.. – Ризли недоумённо моргает, растерянно смотря на свою руку. Ему понадобилось время, чтобы обработать вопрос и понять, что от него хотят. – Я пришёл забрать документы. Он всё ещё смотрит на свою руку, что секунду назад соприкасалась с нежным шёлком перчаток, через который так легко почувствовать тепло другого человека. Выходя из некого транса, Ризли прячет руки в карманы брюк. Нёвиллет уже положил досье о заключенных на край стола и сейчас что-то говорил. - Прости что? - Останешься выпить чаю?       Они задают вопрос одновременно и замирают. Неловкая тишина заполняет пространства, Нёвиллет досадливо поджимает губы, его рожки едва заметно дёргаются, он собирается что-то сказать. Но громкий басистый голос опережает. - С удовольствием, - Ризли говорит быстро, слегка сбиваясь из-за нервов, от чего чувствует ещё большую неловкость. Щёки окрашиваются едва заметным румянцем, герцог неуклюже трёт шею, с усилием контролируя голос, не позволяя ему дрожать. – Я с гадостью выпью чай.       В воздухе снова повисает тишина, от чего хлопок от встречи руки с лицом герцога звучит оглушающе. Ему хочется утопиться в первозданном море, надо же было так нелепо ошибиться, и именно перед Нёвиллетом. Ризли уже собирался опуститься на дно самобичевание, намереваясь хорошенько приложиться лбом о увесистый словарик тейвасткого, так услужливо оставленный на книжной полке, как кабинет заполняет лёгкий чуть хрипловатый смех. - Шоколадные эклеры достаточно гадкие? – Нёвиллет смотрит на герцога с лёгкой улыбкой на губах. Его плечи расслабляются, и вся неловкость исчезает. Между ними снова то уютное чувство, название которого судья пока не знает.       И вот они уже сидят на мягком диванчике, неспешно попивая чай. Ризли возбуждённо рассказывает о горе отчётов, что навалилась на него, пытаясь выразить словами всю ту вселенскую тоску, одолевающею его при одном лишь упоминании макулатуры. Нёвиллет прекрасно понимает его, ведь сам сталкивается с подобной проблемой ежедневно. Пусть горы бумажек не вызывают у него такого же отвращения, что у герцога, но усталость накатывает моментально. Даже сейчас его ждёт куча непроверенных отчётов, которых с каждой секундой становиться только больше, но судья всё равно продолжит сидеть тут. Не из-за лени, подобной роскоши гидро дракон никогда себе не позволял, просто сейчас напротив сидит человек, от улыбки которого сердце трепещет, а на душе становится спокойно. Столкнувшись с холодностью Ризли в последние месяцы, Нёвиллет не понимал, что сделал не так. Почему? Почему человек, что всегда предлагал ему поддержку, вдруг стал игнорировать его? Что судья сделал не так? Вопросы роились в голове, мешая сосредоточиться на делах, и заставляли часами рефлексировать на рабочем месте. Несмотря на все уговоры леди Фурины, что Ризли просто очень устаёт, он всё-таки человек и переработки когда-то должны были напомнить о себе. Нёвиллет понимал – что-то не так. Он не мог объяснить почему, но был уверен, что герцог не стал бы его игнорировать лишь от усталости. Это понимание только усугубляло ситуацию, заставляя проводить ночи без сна в попытках разобраться, что же не так. Сначала судья пытался делать вид, что всё в порядке. Всё также приглашал на чай, предлагал увидеться и делился своими делами в дружеской форме. Но с каждым разом без ответа. Надежда потихоньку начала угасать, сталкиваясь с мучительным молчанием, Нёвиллет чувствовал, как в сердце втыкают иголки. Одна за другой они впивались в беззащитный орган, принося всё больше горечи. Судья ощущал её на кончике языка, та ловко обволакивала лёгкие и сердце, перекрывая доступ к кислороду. Фантомной рукой сдавливала горло, запрещая кричать или просить помощи. Иронично, но даже в моменты прояснения Нёвиллет не жаловался. Не позволительно гидро дракону скулить, как маленькому вишапу, брошенному и одинокому. - Мне стоит извиниться, - Ризли оставляет пустую чашку на столе и серьёзно смотрит на судью. Он сидит в пол оборота, сложив руки на колени, будто провинившейся ученик, склонив голову перед директором. – Я должен был хотя бы прислать ответ на твои письма. Прости, что игнорировал тебя. Мне нет оправдания. - Ризли… - Нёвиллет пристально смотрит на него, стараясь скрыть нотки удивления в голосе. Судья не понимал с чего вдруг Ризли извиняется, разве не он чем-то обидел герцога? - Нет, постой. Я правда поступил, как последний идиот. Ни слуху, ни духу, а сегодня прихожу и веду себя как ни в чём не бывало. Должно быть ты в яро…       Договорить ему не даёт приятная тяжесть на коленях. Ризли распахивает глаза, он даже не заметил, как зажмурился, силясь передать всё раскаяние, что таилось в его сердце. Светло-серые глаза опускатся вниз, чтобы увидеть, как голова Верховного Судьи Фонтейна мирно покоится на его коленях. - Я не злюсь, - пронзительный взгляд синих глаз застаёт герцога врасплох. Ещё никогда он не видел столько доверия и теплоты в чужих глазах. – Леди Фурина рассказывала, что люди часто лежат на коленях тех, к кому чувствуют особую привязанность.       Нёвиллет чуть сдвигает голову в бок, открывая участок белоснежной кожи, что не скрывает пышный воротник. Глаза медленно закрываются, всё тело гидро дракона расслабляется, с губ срывается удовлетворённый выдох. А Ризли чувствует, как сгорает. Два простых действия, но герцог крепости Меропид уже готов пасть под натиском чувств, смиренно вверяя жизнь в руки Верховного Судьи. В ушах звенит, и Ризли подумал бы, что бредит, однако стук собственного сердца, эхом отскакивающий от стенок черепной коробки, не даёт усомниться в реальности происходящего. Глаза лихорадочно бегают по чужому лицу, цепляясь то за соблазнительные алые губы, то за обнажённый участок шеи. Во рту сухо, но, откуда-то взявшаяся, вязкая слюна никак не хочет проталкиваться в горло, мешая герцогу нормально сглотнуть. Рука сама тянется к краешку воротника чужой рубашки, игнорируя все протесты хозяина. Кончики шершавых пальцев касаются нежной кожи, слегка поглаживая. Нёвиллет вздрагивает, но глаз не открывает, лишь сильнее откидывает голову на чужие колени, придвигаясь ближе к теплу чужой руки. Ризли готов поклясться, что пережил десять микроинсультов за секунду. Ещё немного и в следующий раз друзья бы встречали его в чёрном, оплакивая нелепую кончину главного тюремщика Фонтейна. Пальцы снова пробегаются по гладкой коже, робко вплетаясь в шёлк серебристых волос, не встречая никакого сопротивления, смелее пробегаются по всей длине, нежно надавливая на открытую шею. Ризли кожей ощущает мелкую дрожь чужого тела, дыхание Нёвиллета лишь на секунду сбивается, моментально возвращаясь в норму. - Через два дня состоится бал в честь восстановление Фонтейна, - Нёвиллет говорил чуть громче шёпота, стараясь не разрушить интимность момента. – Ты придёшь?       Ризли думает отказаться. Сослаться на занятость, на здравый смысл. Что делать начальнику тюрьмы на таком помпезном мероприятии? Тем более рядом с Нёвиллетом. Он только своим видом распугает половину гостей. Да, это здравое решение. Герцог и так вышел за грань дозволенного, хотя обещал держаться подальше от судьи. Всё же стоит отказаться. - Приду.

***

      Иногда герцогу кажется, что разум и рот живут обособленно друг от друга. Иначе он не может объяснить, почему думает одно, а говорит совершенно другое. Глупо оправдываться после сказанного, поэтому Ризли промолчал и всё же пришёл на это сомнительное мероприятие. Пусть Сиджвин и дальше ворчит, но он продолжит называть вещи своими именами. Сборище напыщенных придурков, что только и ждут шанса присвоить чужие заслуги себе. Всего лишь за пять минут герцог услышал минимум три версии катастрофы Фонтейна, и все три различались. В каждой рассказчик был героем, храбрым и благородным бойцом, что помогал прогнать древнее зло, а после своими руками восстанавливал каждый сломанный камешек. На деле же все трое тряслись от страха в безопасном месте, если вообще были в стране на тот момент. Ризли разочарованно качает головой, тяжёлый вздох вырывается из лёгких, чем больше он здесь находится, тем больше раздражается. Хотелось домой, сбежать из круга лицемерных идиотов и подышать свежим воздухом. Ну или разбить лицо самому громкому из них. Одним глотком герцог допивает игристый напиток, что минуту назад взял у мимо проходящего официанта, неприятно морщась, и с громким стуком ставит фужер на стол. Кислятина. Не любил он такое, газированная жидкость сразу становится тяжёлой и пить практически невозможно, ещё и язык неприятно пощипывает. Всё же чай лучше, а если и пить алкоголь, то только крепкий. Терпкая горечь хотя бы не заставляет морщиться, будто съел ящик лимонов, приятно жжёт горло и помогает телу расслабиться. Ризли подумывает сбежать пока не поздно, интуиция, развитая годами тяжёлой жизни, буквально вопила, что нужно сматывать удочки и валить куда подальше. И чего она разоралась? Подумаешь, какой-то бал, пусть не самый приятный, но не смертельный же! Герцог поворачивается в сторону лестницы, ведущий на второй этаж, а там и на террасу, с желанием всё же послушать интуицию и спрятаться, пока не выдастся возможность уйти, но замирает. Возможно, сие мероприятие всё же окажется для него последним в жизни.       На самом верху, облокотившись на тонкие извилистые перила винтовой лестницы, стоял Нëвиллет. Архонты, он прекрасен! Белый костюм, сшитый из дорогой ткани, переливающейся на свету, что было видно из далека, сел идеально по фигуре, подчёркивая крепкие плечи и длинные ноги. Синий узор, нанесённый так в тему, сочетался с цветом глаз, придавая взгляду хищности, а золотые украшения добавляли в образ роскоши, подмечая высокий статус обладателя. Ризли не разбирался в ювелирке, но даже его скудных знаний хватает, чтобы оценить изящество явно ручной работы. Безупречность облика разбавляла небрежная причёска. Серебристые волосы волнами спадали на плечи, лишь несколько прядей у висков были собраны в слабый пучок на затылке, закреплённый золотой шпилькой. Верховный Судья был похож на божество, что одним своим видом внушало трепет, без усилий обращая неверующих в преданных последователей, готовых молиться на своего идола. И Ризли был готов пасть ниц перед могущественным существом, на фоне которого меркли самые выдающиеся личности Тейвата. Он ощущал, что перед ним великое и мудрое создание, способное по щелчку пальцев затопить целый материк, но милосердное и любящее своих поданных. Разница между ними была велика. Ничтожный смертный и практически бессмертный дракон морских глубин. Это больно било по самолюбию, но ещё больнее было от осознание своей бесполезности. Будучи рядом с Нёвиллетом герцог станет обузой. Действительно, что он может предложить? Великий дракон почитаем народом Фонтейна, имеет влиятельную должность и ещё более могущественную силу. А Ризли всего лишь человек. Его жизнь не более чем строчка на страницах истории Нёвиллета. - Ризли, - уйдя в размышления, герцог вовсе не заметил, как судья подошёл к нему. – С тобой всё хорошо? Выглядишь бледным. - Всё в порядке! - ответ получается резким на грани с агрессией. Мужчина отвешивает себе мысленный подзатыльник, замечая, как поднятая рука судьи безвольно повисает вдоль тела, не решаясь коснуться герцога. – Прости. Просто денёк выдался напряжённым, устал чуть-чуть. - Может пройдемся? – холодные синие глаза наполняются осторожной надеждой, теплея при взгляде на собеседника. Нежная улыбка неуверенно появляется на губах Нёвиллета, и сам он как будто весь тянется к герцогу. Ризли будет последним мудаком, если откажет.       Они выходят в сад, ускользая от любопытных глаз. Неспешно прогуливаясь по узким тропинкам в уютной тишине, двое мужчин приближаются к небольшой беседке. Мраморное сооружение, изрядно потрепанное временем, но всё такое же элегантное, встречает их уютной тишиной. Лишь пение цикад и отголоски музыки нарушают вечерний покой. Они устраиваются на небольшом ограждении, расслабленно вытягивая ноги. Нëвиллет окидывает взглядом пустое пространство, круглая беседка, так похожая на сцену, практически всегда пустует. Лишь иногда сюда заглядывают влюблённые парочки в поисках уединения. Судья не раз замечал это место, элегантное и величественное, но такое пустое. Прямо как он. Холодная статуя из мрамора, что не должна испытывать эмоции, ведь это ненормально. Не пристало гидро дракону водить дружбу с человеком, он не такой, как они, ему не место среди людей. С каждым годом он лишь больше убеждается – почитаем, но не любим. Госпожу Фурину народ любит всем сердцем, перестав быть архонтом, она всё равно остаётся яркой и жизнерадостной, несмотря на тяжёлую долю, выпавшею на её судьбу. Нёвиллет искренне рад за неё, но где-то глубоко в душе, в самых тёмных уголках была зависть. Он так не мог. Не мог снять маску, признаться, что ему сложно, судья не имеет права на ошибку. Его уважают, почитают, но не принимают. Для них он всегда будет чужаком. Интересно, не будь он гидро драконом, нашёлся бы кто-нибудь и для него? - Потанцуем? – широко раскрытая ладонь появляется перед глазами, закрывая обзор на холодный мраморный пол.       Ризли неуверенно мнётся, но руку не убирает. Упрямо смотрит в глаза и ждёт ответа. Его волосы растрепались, а чёрный галстук расслабленно висит на шее. В атласном костюме цвета бордо, он всё равно остаётся собой, небрежным, слегка грубоватым, но надёжным и родным. И Нёвиллет без колебаний хватается за чужую руку, чувствуя как его тянут в центр беседки.       Они стоят вплотную, лицом к лицу, неуклюже топчась на месте. Ризли словно стал деревянным, он мог чувствовать тёплое дыхание на своих губах, видеть каждую ресничку, морщинку от лёгкого прищура глаз. Герцог сглатывает и выдыхает. Нужно расслабиться, вслушаться в музыку, тихо играющую на фоне. Игривая мелодия льётся чистым потоком, мягко обволакивая, как морские волны у теплого берега. Сильные руки скользят на крепкую талию, облачённую в белый шёлк, нежно сжимая. Первые шаги получаются неуклюжими, Ризли чуть не спотыкается, но вовремя выставляет ногу, придерживая судью за поясницу. Их взгляды встречаются, мгновение и оба смеются. Гортанный смех герцога сливается с более бархатистым смехом судьи, образуя мелодию понятную только двоим. Мужчины выпрямляются, на этот раз вставая в правильную позу. Одной рукой Нёвиллет обнимает герцога за шею, кончиками пальцев касаясь коротких волосков на затылке, вторую же сплетает с чужой. Они двигаются в такт музыке, всё ещё смущённо посмеиваясь. Тёплая рука уверенно сжимает талию судьи, направляя, задавая темп танца. Незаметно для двоих касания становятся увереннее, а тела ближе. Чужие руки обвиваются кольцом вокруг шеи, в то время как свои собственные сильнее прижимают к себе Нёвиллета. Ризли не знает как это произошло, просто в какой-то момент на его затылок надавили, а сам он не стал сопротивляться, впиваясь в чужие губы поцелуем. Нёвиллет целовал неумело, губы почти не двигались, плотно прижавшись ко рту герцога. Это было настолько целомудренно, что у тюремщика защемило в сердце, а на задворках сознания появилась мысль, никогда не выпускать это чудо из рук. Ризли срывает крышу, он сжимает Нёвиллета до хруста рёбер, перехватывая инициативу. Двигается медленно, но настойчиво, размыкая губы и проводя языком по чужим. Молчаливая просьба позволить больше. И ему дозволяют. Нёвиллет приоткрывает рот, осторожно кусает герцога за нижнюю губу, встречая настойчивый язык своим. Руки сильнее зарываются в жёсткие волосы, царапая затылок заострившимися ногтями, притягивают к себе ближе, обнимая крепче. - Ризли… - до ушей доносится хриплый стон, и герцога словно прошибает током. Осознание накрывает с головой, отрезвляя получше любой оплеухи. - Нет, - руки хватают плечи судьи, резко отстраняя от себя. – Мы не можем. - О чём ты? – Нёвиллет не понимающе склоняет голову. Алые, распухшие от поцелуев губы ярко выделяются на бледном лице, путая мысли герцога. - Не могу, не с тобой, - собственный голос кажется чужим, осипший, неприятно скрипучий до резе в ушах. Ризли сглатывает вязкую слюну. – Это ненормально. - Стой… - Ты гидро дракон, а я человек. Это неестественно! – откуда-то появляются силы на крик, в глазах пляшет ярость, затмевая все эмоции собой.       Взгляд Нёвиллета, до этого удивленно взирающий на него, становится непроницаемым. Судья сбрасывает с плеч чужие руки, холодно смотря на собеседника. От безразличного взгляда Ризли вздрагивает, моментально приходя в себя. - Я не то… - Бал скоро закончится, вам стоит присоединиться к гостям, - Нёвиллет перебивает его ничего нетерпящим тоном. Таким обычно выносят приговор на суде. Ризли виновен.       Герцог хочет извиниться, объяснить, что неправильно выразился. Он вовсе не считает судью монстром, не думает, что тот не заслуживает любови. Наоборот. Это Ризли недостоин его. Всего лишь жалкий человек, с которым будет больше боли, чем счастливых моментов. Отношение с ним обречены с самого начала, и об этом должны знать. Но Нёвиллет уже сделал выводы для себя. Гидро дракон разворачивается спиной к мужчине, игнорируя все попытки заговорить. Ризли ничего не остаётся, кроме как, опустив голову, смиренно вернуться в зал. Сейчас его всё равно не будут слушать.       Уже на выходе из сада дорогу перекрывает миниатюрная фигура. Фурина окидывает герцога взглядом, грустно усмехаясь. Она стоит в пол оборота, от чего кажется будто бывший Архонт насмехается над мужчиной. Но девушка быстро поворачивается к нему лицом, и Ризли видит в её глазах злость. Не всепоглощающую ярость, а какой-то горький укор, будто взрослый человек смотрит на ребёнка, что по глупости совершил плохой поступок. - Вы всё видели? – Ризли отводит взгляд, не желая встречаться глазами с девушкой. Слишком понимающе та усмехается. - Выглядишь хуже побитой собаки, - вот и ответ на его вопрос. - Ну спасибо, - невесёлая ухмылка сама просится на лицо, защитная реакция ведь на агрессию сил нет. Герцог собирается продолжить путь, но его останавливает изящная ладонь, на удивление крепко сжавшая запястье тонкими пальчиками. - Ты понимаешь, что сделал? – Фурина не смотрит на него, но интуитивно чувствует утвердительный кивок. – Зачем оттолкнул его? - Так будет лучше, - Ризли не пытается вырваться из её хватки, только тихо шипит, когда аккуратные острые ноготки впиваются ему в кожу. - Когда приползёшь просить прощения, не жди, что всё будет легко, - девушка отбрасывает чужую руку, недовольно цыкает и удаляется глубже в сад.

***

      С того дня прошла неделя. Ризли снова спрятался в своей крепости, вместо теплого одеяла - гора отчётов, вместо задушевных разговоров – сражения на ринге до трясущихся рук. Лишь чай остался таким же горячим, правда и он потерял свой вкус, становясь каким-то пресным. Весь мир стал серым, каждый день выполняя однообразные задачи, Ризли всё больше погружался в пучину отчаяния. Чувство вины оплетало его разум, словно кокон паука-убийцы. Силы угасали с каждым днём, ничего не хотелось делать. Герцог часами соскабливал себя с кровати по утрам, не хотелось есть, двигаться, дышать. Кроме работы его ничего не волновало, да и работа была лишь отговоркой. Попытка не сойти с ума, занимаясь хоть чем-то. Сиджвин горестно вздыхала, продолжая варить ему тонизирующие отвары, пытаясь хоть как-то поддержать. Ворчала и клялась перестать выписывать снотворное герцогу, но заботливо убирала чашки, накапливающиеся в кабинете, протирала пыль и оставляла несколько конфет на краю стола. Неделя ощущалась, как вечность. Будто кто-то растянул время, превратив секунды в часы, а часы в столетия, чтобы Ризли как можно медленнее и мучительнее погружался в оглушающую пустоту. - Во имя Архонтов, что ты натворил?! – Клоринда врывается в кабинет, стряхивая воду с любимой шляпы. С её волос стекает вода, а одежда неприятно липнет к телу, под ногами уже собралась небольшая лужа, но девушка, игнорируя небольшие неудобства, просто села в кресло, выжидающе смотря на друга. - Уйди, а. И без тебя тошно, - от громких звуков начинает гудеть голова, вынуждая сжать зубы до скрипа, в попытках хоть немного облегчить ноющую боль. - Нет. – резкий отказ, словно хлыст, щёлкает в воздухе. – Соизволь объяснить, что произошло. Фонтейн уже пятый день заливают дожди, леди Фурина проклинает тебя всеми цензурными и нецензурными выражениями, а господина Нёвиллета нигде не видно. Мелюзины вообще ничего не хотят о тебе слышать.       Конечно, она не знает. Поскольку суды временно не проводятся, Клоринда решила взять отпуск. Ей давно нужно было решить кое-какой вопрос, поэтому она покинула Фонтейн на пару дней вместе со своей спутницей. Ризли усмехается, он представляет, как отчитает его девушка, как только узнает, что произошло. Но нет смысла что-то утаивать, Клоринда всё узнает рано или поздно это вопрос времени. Лучше резко сорвать пластыри с раны, нежели отрывать по чуть-чуть. - На балу я поцеловал Нёвиллета, - фраза произносится на одном дыхание, герцог до сих пор не верит, что это случилось. Он запинается, но продолжает. – И сказал, что мы не можем быть вместе, потому что он гидро дракон. - Идиот, - вот так просто одним словом описала всю его суть. – Извинялся? - Нет. И не собираюсь, - резко отчеканил мужчина, упрямо смотря на подругу. – Так будет лучше. Пройдёт время, и он забудет меня. Пусть это случится сейчас. В лучшем случае у меня лет тридцать. Это мелочь для бессмертного существа. - Даже хуже, - ладонь в белой перчатке осторожно прикрывает глаза. Клоринда качает головой, тяжело вздыхая, и как-то саркастично усмехается. - А что я должен делать?! – Ризли вскакивает, впечатывая руки в стол. – Сплести наши жизни воедино, чтобы, когда я уйду, он страдал?! Причинить боль ради собственного удовольствия? Ради мига сомнительного счастья для него? Пусть лучше забудет сейчас, - звонкая пощёчина, оставляет горящий след на щеке. - По-твоему время для него идёт иначе? – бровь девушки едва заметно дёргается, а руки сжимаются в кулаки. – Думаешь, ему будет легко видеть тебя все предположительные тридцать лет и знать, что ты ненавидишь его сущность? С чего ты вообще взял, что тебя забудут? В таком случае ты будешь вечным кошмаром. Отличный план.       Клоринда не повышала голос, не упрекала и не ругалась, просто спрашивала. Её лицо было бесстрастным, а взгляд внимательно следил за герцогом, она действительно хочет услышать ответ. Но Ризли не знал его, он никогда не допускал мысль, что Нёвиллет уже мог погрязнуть в этих чувствах так же, как он. Считал, что это просто невозможно или же отрицал очевидное. - Я идиот, - ободряющая улыбка была ему ответом.       Ризли сбился с ног в поисках Нëвиллета. Он ходил во дворец Мермония, но секретарша-мелюзина, гордо вздернув носик, заявила, что Господина Верховного Судьи сегодня нет. А если и появится, то никого не принимает, в конце маленькая мисс совсем не тонко намекнула, что ему здесь не рады. Пытаться угрожать было глупо и некультурно, может он и начальник тюрьмы, но отнюдь не варвар. Герцог попытался наведаться к судье домой, однако поцеловал закрытую дверь и хоть старательно прислушивался никаких признаков присутствия Нëвиллета не ощущал. Он честно уже думал взобраться на самую высокую башню Фонтейна и выслеживать судью оттуда. Попытка обойти все любимые места гидро дракона тоже не увенчались успехом. Остался один вариант, как жаль, что смысл слов он понял только сейчас. - Блудный пёс вернулся домой? – Ризли садится за столик, стараясь не смотреть в сторону Фурины. - Признаю, вы были правы, - взгляд метается из стороны в сторону, цепляясь за любую мелочь, лишь бы не смотреть на девушку. Они сидели в небольшом кафе, такое обычно посещают парочки или большие любители сладкого. На фоне молочных стен, маленьких изящных столиков и милых картинок с морскими выдрами громоздкая фигура герцога смотрелась неуместно. - Пф, я всегда права, - леди вздёрнула аккуратный носик, отламывая кусочек бисквитного тортика и отправляя его в рот. – Ну-с сейчас не об этом. Спрашивай. - Как мне встретиться с ним? – Ризли почти умоляюще смотрит на неё, готовый на любые условия. Изящные пальчики указывают на чашку чая, и мужчина услужливо подаёт её. - Кхм… Так-с, - манерно утерев салфеткой рот, Фурина упирается локтями в стол, укладывая подбородок на скрещенные руки. Хитрый взгляд разных глаз устремился на собеседника. – А зачем тебе это? - Всмысле… - В прямом. Допустим ты извинишься, будешь ползать в ногах, скулить слова прощения, ну или какие у вас там прелюдии. А потом? – губы, до этого окрашенные беззаботной улыбкой, искривляются в усмешке. – Снова сбежишь, поджав хвост? - Я не… - голос дрожит, Ризли спотыкается на слове, ошеломлённо смотря на девушку. А действительно? Все мысли, что до этого роем пчёл жужжали в голове, вдруг стихли. Так далеко он не думал. Изначальный план был просто извиниться, но что потом? – Я не знаю. - Не пойми не правильно, я не имею ничего против тебя, - растягивая гласные, девушка усмехнулась. Слова были сказаны таким тоном, что не отдавалось сомнений – к нему много претензий. - Но? – герцог знал эту манеру, подобной он общался с заключёнными, обещая скостить срок. При сотрудничестве со следствием, разумеется. - Но ты сам не знаешь, чего хочешь! – рука с громким стуком приземляется на стол. Фурина вскакивает, возмущённо смотря на мужчину, но осекается, садясь на место. Они и так привлекали ненужное внимание, всё же не последние люди в Фонтейне. А тут ещё расшумелись так, что аж простые зеваки начали оборачиваться. – Кхм. Так вот. Как я могу оставить на тебя Нёвиллета? - Вы о чём? – герцог недоумённо таращится на бывшую Архонтку, цепляясь за край стола, стараясь усидеть на месте. – Неужели! - Не смотри так, со мной всё хорошо, - взгляд устремляется в окно, сразу замечая буйство погоды. Проливной дождь, да такой, что даже ливни не справляются, и вода достаёт прохожим до щиколотки, вспышки молнии и морозный ветер. Самое то для пикничка на полянке. – Я хочу уехать. Хватит с меня Фонтейна, пятьсот лет здесь просидела. Хочу повидать мир. - Вы вернётесь? – Фурина неопределённо пожимает плечами, всё ещё пялясь в окно. Ризли понимает, что сейчас не самое лучшее время для таких вопросов, раны слишком свежие. - Но я не могу оставить Нёвиллета одного. Он многое сделал для меня, - голос наполняется мягким теплом, девушка нежно улыбается, переводя взгляд на сцепленные в замок руки. – Нечестно оставлять его в одиночестве. А тебе он доверяет… Доверял. Было бы славно, если бы вы поддерживали друг друга, но с твоими спектаклями, я даже не знаю, как тебе доверять. - Я… - ком встаёт поперёк горла, мешая дышать, в носу щиплет, а глаза неприятно режет. Ещё чуть-чуть и можно закапывать герцога прямо тут. – Я ведь не бессмертен. Стоит ли минутная радость годы страданий? - Без понятия. Зато я знаю, что даже десять лет единства с кем-то лучше, чем вечное одиночество. Даже если потом больно. – последний гвоздь в его гроб, Ризли лишается дара речи, беспомощно смотря на девушку. - Что мне делать? – вопрос срывается с губ тихим шёпотом, мгновенно растворяясь в пустоте. Разве здесь было так тихо? - Решать тебе, - казалось бы логичный ответ. Вот только, когда чувства вообще поддавались логике? – Идём. Уверена ты уже знаешь ответ.       Вместе они возвращаются во дворец Мермония, снова встречаясь с мелюзиной, что настойчиво спроваживала герцога. В этот раз Ризли снова удостаивается пренебрежительного взгляда, маленькая секретарша уже собиралась что-то сказать, как вдруг заметила леди Фурину. Та улыбнулась девчушке, медленно качая головой, приложила пальчик к губам и улыбнулась. Мелюзина послушно кивнула, отходя в сторону, хотя Ризли послышалось как секретарша пробормотала резкое «дурак», но он не стал заострять на этом внимание, мысленно соглашаясь с ней. Фурина доводит его до двери кабинета Верховного Судьи, отступая на шаг, позволяя герцогу войти. Однако, прежде чем тот делает это, девушка хватает его за локоть, предупреждающе глядя ему в глаза. Не секунду Ризли кажется, что её глаза сверкают, но наваждение быстро проходит, и он спешит войти.       Глаза нервно проходятся по всему кабинету, выискивая нужную фигуру. Нёвиллет стоит у панорамного окна спиной к двери. Он всматривается в даль, коря себя за несдержанность. По его вине жители Фонтейна вынуждены страдать от непогоды, мирясь с простудой и отсутствием нормальной функциональности страны. Гидро дракон честно пытался взять эмоции под контроль, но всё тщетно, почему-то в этот раз не получается, слишком больно. Ругаясь на свою беспомощность, Нёвиллет только больше расстраивается, от чего дождь идёт быстрее. Это порочный круг. Погружённый в свои мысли, судья не слышит за спиной шагов, пока сильные руки не смыкаются на животе, прижимая к тёплой груди. Нёвиллет напрягается, вытягиваясь по струнке, выражение лица становится непроницаемым. - Что вы тут делаете, мисье Ризли? Я сегодня никого не принимаю, - голос не дрожит, но это стоит судье немалых усилий. Желание вырываться из тёплых полу-объятий исчезает, не успевши даже появиться. Герцог прижимается губами к затылку Нёвиллета, тепло выдыхая, щекоча своим дыханием. - Прости, - хриплый голос разрезает тишину, судья хочет что-то сказать, но ошеломлённо замирает.       Ризли падает перед ним на колени, совершенно не заботясь о собственном комфорте. Нёвиллет едва успевает повернуться, прежде чем лоб герцога утыкается ему в живот, а руки робко хватаются за края камзола. - Прости, прости, прости, прости. Я идиот, настоящий трус, придурок, - слова льются рекой, освобождая душу Ризли, с шеи будто сняли удушающую верёвку, и он продолжает говорить. – Я эгоистично полагал, что мы не можем быть вместе, что тебе это не нужно. Решил за двоих, наплевав на твои желания. Я недостоин тебя. Всё время убегал от ответственности, прятался и игнорировал. Отрицал очевидное, потому что испугался. Я жалок.       Ризли сглатывает вязкую слюну, чувствуя как по щекам текут слёзы, смазывая обзор. Становится страшно, ведь судья никак не реагирует. Но он продолжает говорить. - Я люблю тебя, очень давно люблю, - судорожное признание срывается с губ, герцог чувствует, как Нёвиллет вздрагивает. – Вряд ли это исправит ситуацию. Но пожалуйста, позволь быть рядом, пожалуйста. Неважно в качестве кого, я просто хочу быть рядом, я сделаю всё что угодн…       Ему не дают договорить, руки, облачённые в чёрный шёлк перчаток, нежно сжимают щёки, с силой тянут вверх и губ касаются холодные искусанные губы судьи. Нёвиллет падает рядом с Ризли, не прерывая поцелуй, цепляется руками за плечи, крепко сжимая, и расслабляется. Слеза скатывается с длинных ресниц, портя макияж, но обоим мужчинам сейчас плевать. Герцог зарывается рукой в длинные локоны, сжимая у затылка, притягивая ближе, силясь стать одним целым с судьёй. Второй рукой он нежно вытирает слезу с бледной щеки, крепко зажмуриваясь. За окном расступаются тучи, являя жителям самый прекрасный закат за последние пятьсот лет.