Телохранитель Дьявола

*4 года спустя* 

   За четыре года, что он провел в заточении множественных тренировок многое что изменилось. Стоило начать с того, что каждый день радовал его больше, чем любой другой четыре года назад. Ян полностью привык к местному быту. Ему позволили обустроить свою комнату так, как он хотел этого и босс даже не имел ничего против. Каждый праздник больше не приносил ран. Синяки теперь появлялись на его теле только после тяжелых тренировок и порой, Чонин был сильно измотан. Его часто ловили за ночными похождениями в зал, ведь как оказалось, физическая нагрузка стала его отдушиной. Смотря в зеркало сейчас, он мог явно заметить все изменения. Теперь это был не маленький, щупленький подросток с заметно выпирающими ребрами и худыми руками, а накаченный и хорошо слаженный мужчина. Никто может и не говорил, но Яну нравилось отражение, которое встречало его в зеркале по утрам.  Одно из самых значимых моментов стала та нотка сумасшествия и безумства, которая поселилась в его глазах. Многое, что он видел на выездных заданиях делало его сильнее, но не прекращало выжигать изнутри. Увидев однажды кровь на собственных руках три года назад, Чонин впал в шок, но это быстро прошло, ведь когда он рвался защищать босса его руки погружались в кровь врагов по локоть. Он стал приближенным телохранителем и тайным оружием Бан Кристофера Чана, которым тот умело пользовался. Он ( Бан) выдвигал Чонина как кровавую королеву на шахматной доске и Чонин точно знал свое дело. Он с расслабленной улыбкой доставал информацию из тех, кто клялся никогда не открывать свой рот и с каждым таким заданием, Чан все больше тонул в нем. Ему нравилось  пылкое безрассудство в глазах младшего. Нравилось, с каким рвением он защищает семью и все, что с ней было связано. Ему нравился Чонин.  Хватило двух лет, чтобы осознать, насколько младший плотно поселился в его груди, глубоко под ребрами. Он свил там густое гнездо из колючих ответов, ярого пламени храбрости и жажды справедливости.  В глазах старшего он был неугомонным ураганом энергии и противоречий, которое обжигало, но не сжигало дотла.  — JRD снова пытается открыть тайный туннель на дальний рынок, — глядя на последние отчеты, сказал Сынмин.  JRD была компанией, основанной еще отцом Кристофера, но для него самого она была гниющей занозой в пальце, которую он никак не мог достать. Хоть она и была дочерней, в свое время Бан старший дал слишком много привилегий их управляющим и многое разрешил, чтобы сейчас Бан младший напрягал свой мозг, в попытках найти верный путь. Была бы его воля, он бы просто избавился от всех тех, кто слепо верен JRD, но компания приносила весомый доход с помощью легального бизнеса. Закрывать ее было бы все равно что прикусить руку, с которой ешь. Поэтому долгие годы Бан пытался найти хотя бы одну зацепку, которая могла бы помочь ему избавиться от главы компании Пак Джи Хёка без серьезных последствий.  Если на поверхности JRD был полностью легален и в его корзине практически не было грязного белья, то глубоко подпольная жизнь процветала всеми возможными нарушениями закона и морали. Бан старший может и спускал такое с рук Джи Хёку, но Бан младший зарекался вести свой бизнес более законно, не смотря на свою прямую причастность к мафии. Два года назад Чонин хорошо помог своему боссу, нарыв ту информацию, которая могла бы быть особо компрометирующей. Его ( младшего) тогда знатно потрепало, ведь суть была в том, что Ян должен был обосноваться во внутренних кругах компании, не привлекая к себе особого внимания. Ему удалось проникнуть в «королевский двор» и даже стать значимой ставкой в одной из игр, которые устраивал Пак. Ян стал хорошеньким лотом с высокой ценой, которого открыто продавали на аукционах. И тогда JRD впервые оказались под угрозой. Ян сумел сбежать, пускай и не без травм, но домой он принес ценную информацию о том, что Пак организовывает внутри фирмы «живые» аукционы, цель которых заработать как можно больше денег на торговле людьми. Пак устраивал мероприятия раз в три месяца, где выставлял на продажу похищенных людей. Он крал их отовсюду: из баров, улиц, домов. Некоторые становились должниками компании и тогда для должника было выгодно стать лотом, чтобы покрыть свои долги. Пак говорил, что так все были в выигрыше. Лот получал хозяина, который возможно заботился бы о нем, а Джи Хёк прощал все долги и получал круглую сумму наличных за успешную сделку. В тот день, в день аукциона — Минхо, Чанбин и Феликс держали своего босса запертым в комнате, пока Хенджин отмывал кровь со своих рук.  Он узнал, что Чонина выставили на продажу поздно вечером. В ту секунду он больше всего боялся, что младший не сможет выбраться и был так зол, что Хенджин, попавший ему под руку пострадал. Он завязал драку с личным телохранителем, за что Сынмин потом косо смотрел на него еще два месяца. Чонина после ждали долгие недели восстановления и реабилитации, а еще на несколько месяцев Чан просто отстранил его от всех заданий. Яну пришлось тогда не легко. Чтобы получить доверие во внутренних кругах компании, ему часто приходилось терпеть многообещающие поглаживания каждой аппетитной части тела. Пару раз Ян даже пресекал попытки залезть к нему в штаны, а некоторые из этих попыток заканчивались лужами крови тех, кто осмелился прикоснуться к нему. Младший терпел милые прозвища, обращения. Терпел прикосновения и заигрывания, но никогда не позволял заходить этому настолько далеко. Он отрезал пузатым наглецам пальцы выверенным движением ножа, за что потом его наказывали изощренными способами. Да, Пак не был скуп на физическую боль. Так, за несколько месяцев проведеных в компании JRD, Ян приобрел с десяток новых шрамов на руках и торсе, но в месте с тем, получил место второго телохранителя Бан Чана, пускай тот и не был в восторге от самостоятельности Чонина. Кристофер был в бешенстве, когда увидел измученного младшего на пороге своего дома. Он долго выхаживал его, а вместе с тем влюблялся все сильнее.  — Спустя год, информация, которую кровью добыл Чонин кажется абсолютно бесполезной, — вздохнул Минхо, стоящий около двери. За эти годы он прикипел всей своей когтистой душой к младшему, оберегая и опекая его. Он свежо помнил, как израненное тело на его руках просило его прекратить ту боль, которую Чонин чувствовал, когда выбрался из JRD. Минхо был единственным, кто знал, что младшего все еще преследовали кошмары тех дней, доводя до истерик и панических атак. Он поклялся ему, что унесет это с собой в могилу, хотя временами порывался рассказать все боссу, чтобы облегчить жизнь Чонина.  Ян качественно скрывал все то, что ломалось в нем с каждым новым заданием. Ему нравилось быть полезным, сильным. Нравилось, что его боялись, но иногда бывали плохие дни, когда Ян не подпускал к себе никого, только Минхо был настолько смел, чтобы зайти к нему в комнату. Минхо был первым, кто узнал, что Чонин боится, что босс узнает о всех его поломанных внутренностях, несмотря на то, что Бан не был слеп и видел все. Он видел, что внутри Яна жило две личности, одна из которых все еще была маленьким мальчиком, жаждущим теплых объятий и безусловной любви. И если бы он был чуть более решителен в этом плане, то возможно, Чонин мог бы падать и разваливаться перед ним, позволяя собирать себя снова и снова. Но Бан не имел той смелости, которая нужна была именно для таких дел.  — Эта информация чуть не стоила ему жизни, — прорычал Чан сжимая кулаки. Сынмин и Минхо переглянулись, ожидая урагана, который снес бы и их тоже. — Мы должны сделать с ней что-то. Если бы только можно было отследить их пути торговли по черному рынку… Дверь распахнулась, внося настоящее, громко хохочущее цунами в тихий кабинет. Чонин крякал от смеха, ведя за собой прицепом Джисона. Доктор за последний год стал его лучшим другом, особенно когда дело касалось сплетен и прочего. — Ты можешь сказать им, чтоб они успокоились? — взмолил заходящий Хван, закатывая глаза. Он дошел до места, где сидел Ким и встал за его спиной, обиженно глядя на доктора и Яна. Эта парочка любила пакостить в его сторону. — Пусть дети развлекаются, — усмехнулся Хо, избавляя Чонина от такой бесценной ноши, как Джисон. Он притянул мужчину к своей груди, быстро обвивая хрупкую талию. Когда их взгляды пересекались, все вокруг прекращали обращать на них внимание. Они были сами по себе. Честно говоря, Бан тоже хотел смотреть и касаться кого-то определенного точно так же: с заботой, любовью, обожанием. Но все, что он позволял себе это тайные улыбки в сторону бушующего цунами, прямо подходящего к его столу. — Ох, Хван, ты можешь попытать свою удачу с кем-нибудь другим, — беззлобно ответил Чонин, занимая место около кресла босса. Это не было обговорено заранее, просто когда Чонин впервые оказался здесь, то встал около красного трона, а Бан Чан видел в этой картине силу. Младший вселял в него больше уверенности, находясь за спиной и смотря на всех своим убийственным взглядом.  — Успокоились? — не ведясь на нежные пальцы, сминающие его плечи и оставаясь все так же сконцентрированным на деле, спросил Сынмин. Он оглядел вошедших тяжелым взглядом, приводя босса в чувства. — Где еще двое?  — Застряли в Callen-Town. Появились мелкие сложности, но ничего, что стоило бы вашего внимания, босс, — быстро объяснил Ян, обращаясь к Чану. Callen-Town был одним из неблагополучных районов города, который сейчас находился под крышей Бан Чана. Люди беспокоились за свою безопасность и безопасность своих детей, поэтому предлагали хорошие услуги, взамен на охрану и помощь. Они помогали тогда, когда Кристоферу нужны были неприметные шпионы или разведчики. Гражданские были отличными партизанами.  — Что по JRD? Сону выходил на связь? — Чонин неприятно сглотнул. Несколько дней назад они вновь попытали удачу и отправили подготовленного человека во внутренний круг компании, но спустя несколько дней агент пропал и перестал выходить на связь. Ян, побывавший внутри, предполагал, что с ним могло случиться, поэтому волновался.  — Нет, — с сожалением посмотрел на него Сынмин.  — Какие еще у нас есть варианты, босс? — когда дело касалось семьи Бан, Чонин становился особенно серьезным и пытался генерировать полезные идеи. Он изо всех сил любил свою новую жизнь, даже с некоторыми изменениями.  — Недавно я узнал, что Джи Хёк пытается занять лидирующую позицию на черном рынке. Он не учел, что это событие достаточно громкое, чтобы дойти до моих ушей. Если мы пошлем туда еще одного человека, то с вероятностью в девяносто девять процентов, он не вернется. Если попытаемся накрыть Пака сейчас, то он улизнет и заляжет на дно. Нам нельзя его упустить.  — Если бы могли выяснить, где он держит будущие лоты на продажу, мы бы смогли накрыть его, — вздохнул Ли. Джисон, приклеившийся к нему не отвлекал и позволял мыслить трезво, пускай и с трудом.  — Не называй их так, — огрызнулся Ян. — Они не вещи, чтобы иметь цену и номер, а люди.  — Хорошо, — осекся Минхо. — Если мы узнаем, где он держит всех похищенных людей, то сможем накрыть его.   — Сынмин, как думаешь, если бы JRD похитили меня еще раз, они бы смогли установить мою причастность к семье сейчас? — задумчиво спросил Чонин.  — Если бы ты чуть изменил внешность и я бы почистил наши архивы и их базу данных, то вполне возможно, что они бы приняли тебя за новый лот. Насколько нам известно, компания имеет параноидальные склонности. Пак меняет персонал раз в месяц, избавляясь от старого, как от мусора. Постоянным остается только аукционист. — Исключено, — понимая, к чему ведет младший, отрезал Чан. Он не был готов вновь отправить его в лапы смерти. Боялся, что эта попытка может не увенчаться успехом.  — Нам нужно только достать координаты базы хранения. После я смогу сбежать, — оправдался тот, но Чан был непреклонен. Он от злости раздувал ноздри, тогда как остальные боялись даже пошевелиться. Может босс и был им другом в некотором роде, но его гнев был опасен для всех окружающих.  — Я сказал нет, Ян, — тяжело повторил Бан, проворачиваясь к младшему. Его глаза горели яростью. Это заставило Чонина вздрогнуть и опустить взгляд.  — Найдите решение лучше, иначе я проверну это самостоятельно, — плюнул Ян, отталкиваясь от спинки кресла и направляясь к двери. Минхо хотел остановить его, но Хан положил свою ладонь поверх его рук, намекая, что сейчас не лучшее время. Чонин беспрепятственно покинул кабинет. Все в помещении знали, что если Чонин хотел чего-то добиться, то он делал все, для достижения поставленной цели. Иногда это было опасным для него самого, но свою жизнь он с рождения привык оценивать в круглый ноль. Если ты знаешь цену своей жизни, то цена смерти автоматически возрастает, особенно, если эта смерть может принести полезную информацию. Сынмин четко сказал — Ян мог провернуть свою затею, ему только стоило изменить внешность и вновь попасться в лапы охотников ( тех, кто находил потенциальный товар для торгов). Чонин был знаком с JRD теснее, чем хотел бы.    — Это может сильно помочь нам, если он сможет справиться, — между делом признался Ким, нервно перебирая документы в руках. Бан бросил на него свирепый взгляд, заставляя Хенджина за его спиной напрячься. — Больше никогда, — процедил Кристофер, резко поднимаясь и уходя следом за младшим. Он хотел найти его и был готов серьезно поговорить. 

*** 

За годы жизни под одной крышей в доме семьи Бан, Чонин стал очевидным. Если дело касалось эмоций, то была всего пара тройка мест, в которые он сбегал, когда становилось невыносимо. Чан вышел из кабинета, решительным шагом направляясь на кухню. Он знал, если младший испытывал стресс, то старался заедать его сладким, воруя шоколад у поваров из под носа.  — Господин Бан, — женщина, контролирующая меню и подачу блюд встретила его на входе в кухню. Судя по всему, Чонина не было здесь, а значит то, что он испытал в кабинете пятью минутами ранее был не стресс. Это было похоже на что-то очень холодное, тихое, тягучее. Такое, как гнев или ярость, притаившаяся и ожидающая своего часа. А еще, возможно, обиду.  Как Ян умел справляться с гневом знали все. Он любил сбрасывать все негативные эмоции путем тяжелых нагрузок в спортивном зале. Естественно, Бан нашел его в безлюдном бассейне. В это время остальные телохранители уже находились у себя в корпусе. Больше, чем шоколад, Ян любил одиночество. С минуту, Чан наблюдал за тем, как младший плавает широкими бросками от бортика к бортику. Накрывшую его тишину нарушало только тяжелое дыхание и непрерывные всплески воды, многогранно отражающиеся от плиточных стен. Запах хлорки едко въедался в нос, зудя. Бан дождался, когда Ян вынырнет около ближнего борта и ступил к нему. Он снял обувь и носки, садясь на край бассейна и опуская ноги в теплую воду. Штанины неприятно прилипли к коже.  — Я знал, что найду тебя здесь, — упирая взгляд в ладони сложенные на коленях, признался он. — Правда я сначала подумал на кухню. Когда вокруг не было посторонних их отношения возвращалось в самое начало, где Чонин с опаской вкладывал свою ладонь в чужую, а Чан клялся в обещаниях. Наедине это было больше, чем босс мафии и его телохранитель. Они были друзьями, но Бана это переставало устраивать. Он не действовал, пока младшему было комфортно находится на этом уровне.  — Зачем искал? — просто спросил Ян, пятерней заправляя мокрые, спавшие на лоб волосы назад. Он находился в воде по грудь, но даже так Чан мог видеть сетки перекликающихся и набегающих друг на друга шрамов на бледных ключицах и накаченных плечах. Он винил себя за то, что не сдержал данное когда то обещание, ведь безопасность Чонина неровно и неустойчиво покачивалась из стороны в сторону. Особенно после того, как он позволил связать себя с JRD. Бан искренне жалел, что подверг Чонина такой опасности.  — Поговорить. — Я не люблю, когда со мной разговаривают сверху вниз, — поворачиваясь к бортику спиной, огрызнулся он. Чонин хорошо знал границы в общении с боссом, но переставал соблюдать их, когда они оставались один на один. Тогда границы и условности просто стирались.  — Я не хочу, чтобы ты злился, Чонин. Я обещал тебе безопасность, но за время проведенное здесь ты нажил себе шрамов больше, чем в той чертовой академии. Ян вздрогнул. Они старались не упоминать о том, что Чонин был выращен в академии «Хороший ребенок», которая за круглую сумму денег продавала детей в руки толстосумов. Академии было все равно, на будущее детей. Они старались не вспоминать о том, что Чонин тоже был куплен.  — Тогда, в JRD я уничтожил ту слабую часть себя, — будто все еще сомневаясь в том, что ему нужно рассказывать это, вздохнул он. Бан Чан, догадавшись о том, что младший собирается вылить на него — спрыгнул в воду, игнорируя отвратительное ощущение от мокрой одежды. Он подошел к Чонину, укладывая руки по обе стороны от его плеч на бортик позади.  — Я знаю, Чонин, — кивнул Бан. Может Чонин и многое не рассказывал ему, но Чан не был слепым котенком, чтобы не замечать того, как младший изменился за последние два года, после событий в JRD. — Да что ты можешь знать?! — как это всегда бывало, Ян делал предупредительный выстрел в воздух, оповещая о том, что следом грядет настоящая буря. В такие моменты его эмоции были не подвластны ему, он действовал на автомате: сжигал взглядом ледяного и пламенного цвета глаз; кривил губы в эгоистичной улыбке и пытался сбежать, как сейчас. Чонин попытался убрать руку старшего, чтобы выйти из ловушки, в которую его загнали, но попытка не увенчалась успехом. Бан стоял, будто многовековая гора. Тогда Ян ударил ладонями по воде, поднимая брызги в разные стороны. — Ты не знаешь и той малой части, которую я пережил во внутреннем кругу, — он задыхался, когда вырывал из себя истинную правду, но больше не мог молчать. —Аукционы, подготовки, наказания… Ты не знаешь ничего!! Ты знаешь только то, что я позволил узнать тебе. Ты знаешь только то, что называется полезной информацией. И если я решил, что могу попытаться совершить то же самое еще раз, то будь уверен, я трезво оцениваю все риски. Я проходил через все то, на что решил согласиться еще раз. Это может помочь! Я могу помочь!  Тирада закончилась тяжелым дыханием, пустым взглядом и почти бесшумно. Рядом со страшим, Чонин почему то чувствовал себя разваленным, позволяя управлять собой, как марионеткой в кукольном театре. Он каждый раз сдавался почти без боя, позволяя Чану удерживать его рассыпающуюся личность. Он верил ему, гораздо сильнее и больше, чем год, два, три или четыре назад. — Расскажи мне все, Ян, — Чан положил ладонь на его щеку, заставляя поднять взгляд. Младший мог быть уничтожающим, но его хаос иногда был спокойным и тихим. Бан восхищался его острыми крайностями. — Живой ты гораздо полезнее, чем мертвый. Назови хоть одну вескую причину, чтобы я согласился на твое предложение. — Потому что это спасет тебя, — гонгом ударил Ян, перекрывая шум воды. — Доверься мне так же, как я поверил тебе когда-то, Чан. Это был дешевый прием, но Чонин оторвал чужую ладонь от своей щеки и вложил в нее свою руку, крепко сжимая пальцы. Такие прикосновения шли вместе с ними через года, всегда спасая. Когда у Чонина были плохие дни, он молча приходил в кабинет старшего, садился на край стола и часами просто держал его за руку, ни говоря ни слова, а потом уходил, а Чан же молчал в ответ.  — Обещай, что справишься, — они любили играться с обещаниями, ведь их сила была в том, что они не хотели предавать доверие друг друга. Они так аккуратно выстраивали его долгие месяцы, что обещания стали основным фундаментом их отношений.  — Справлюсь, — без раздумий кивнул Ян. Он не понимал всего смысла, вложенного в это обещание. — Нет. Обещай, что вернешься ко мне, Чонин, — крепко сжав чужую ладонь в своей, попросил Бан.  Он не знал, как это должно происходить. Его яркими примерами всегда были Минхо и Джисон, которые никогда не скрывались и открыто излучали всю свою безграничную любовь, нежность, заботу и уважение к друг другу.  Все оказалось до простого ясным, когда Чонин задохнулся он осознания сказанного и быстро поднял взгляд. Чан был непозволительно близко и добрые пять секунд они делили одно дыхание на двоих, пока Бан не нашел в себе ту решимость, которую ему так недоставало. Он аккуратно подался вперед и соединил их губы, а когда не встретил сопротивления, притянул Чонина к себе за талию одной рукой. В книгах нагло лгали о всех этих звездах перед глазами и бабочках в животе. Губы старшего были сладкими и мягкими, как растопленный шоколад. Они манили Чонина, а он просто был крайне слаб, чтобы сопротивляться. Он никогда не думал об этом в таком ключе. Никогда не представлял себе, как будет делить с кем-то поцелуи и объятья, вечера. Ему хватало Джисона и Минхо, удовольствием которых можно было отапливать целый город. Он чувствовал легкое опустошение, которое медленно сменялось на умиротворение, чем решительнее становился Бан. Чонин приоткрыл губы в ответ, позволяя чужому языку скользнуть по его зубам. Это был его первый поцелуй, который он подарил человеку, спасшему его и продолжающего спасать каждый день. От своих демонов или от опасностей мира — не важно.  Ян подтянул ноги, обхватив ими торс мужчины и обвил своими руками твердую шею. Он оторвался, когда воздуха стало категорически не хватать, а удушье никогда не приносило ему удовольствие, но возможно, он просто не задумывался об этом слишком серьезно. — Обещаю, — смотря в темные глаза мужчины, сказал он и смущаясь под горячим взглядом, спрятал покрасневшее лицо в чужом плече, тайно улыбаясь. Теперь он чувствовал себя спокойно, поэтому о ночной тренировке можно было просто забыть. 

***

Следующие несколько дней были брошены на то, чтобы ни в коем случае не столкнуться с боссом и не остаться с ним один на один. Чонин появлялся на общих собраниях самым последним, когда там уже были остальные и убегал самым первым, когда остальные все еще были там. Он не хотел сталкиваться с Баном до тех пор, пока не разберется, что значил тот поцелуй. Ян считал, что это было больше похоже на нервный срыв, чем на признание. Он никогда не смотрел на старшего с этой стороны и никогда ни кем не интересовался, чтобы знать, как ощущается влюбленность. Он висел между осознанием и раздражением ведь как только он переставал напрягаться на тренировках и оставался один на один с тишиной комнаты, он мысленно возвращался в теплую воду бассейна, под напор мягких губ.  Его раздражало то, что он не мог найти ответы на свои вопросы и злило то, что он знал, у кого их можно было найти. Он все чаще смотрел на Феликса на общем обеде или в спортивном зале, будто надеясь, что тот одним своим присутствием объяснит все, что происходит у него внутри. Но каким бы тяжелым не казалось познание себя, Ян ощущал, как тревога, раздражение и злость отступают перед взглядом янтарных глаз на собраниях. Когда рядом оказывался Бан Чан, пускай и находясь в дальнем углу комнаты, Чонин переставал ощущать внутри себя волны противоречий.  Ян бегал так, пока Феликс, конечно же заметивший его тайные подглядывания, сам не пришел к нему поздно вечером. Телохранитель вежливо постучал в дверь и просунул свою белую голову с ослепительной улыбкой внутрь, глядя на младшего. — Феликс? Что-то случилось? — отвлекаясь от чтения книги, спросил Ян. Феликс хоть и был дружелюбным, но никогда не появлялся на пороге его комнаты без особой надобности. Если Ли нужно было выплеснуть свою неуемную энергию, то с этим прекрасно справлялся Чанбин. Иногда они были слишком громкими и очевидными, пускай открытых заявлений и не было.  — Возможно, — пожал плечами он, проходя внутрь и садясь на кровать, напротив Чонина. В какой-то момент, Ян почувствовал себя крайне неловко, отведя взгляд. — Ты может быть хочешь что-то спросить? — на вопросительно выгнутую бровь, Феликс покачал головой. — Ты не невидимый Чонин и иногда смотришь так, что я ощущаю дырку у себя на спине, даже если ты находишься в другом конце зала.  — Тебе показалось, — отмахнулся младший, закрывая книгу и убирая ее в сторону. Возможность узнать ответы на свои вопросы вырывалась из его груди, ломая ребра, но Чонин молчал в нерешительности.  — Правда? — с улыбкой спросил тот.  Ян вздохнул. Перспектива замучать себя до смерти собственными размышлениями не улыбалась, а Феликс, который мог помочь ему справиться с этим кризисом сидел прямо напротив и был готов говорить, потому что не был глуп и догадывался.  — Эээ, — Чонин неловко потер шею. — Как ты понял, что Чанбин нравится тебе?  — Он мне не… — Брось, — закатил глаза младший, перебивая.— Все мы знаем, как он тебе НЕ нравится, а ты НЕ нравишься ему. По секрету скажу, что стены в оружейной очень тонкие, малыш Ликси. Это был Чонин, которого Феликс знал. Он смеялся и улыбался, ловко используя чужие секреты в свою пользу. Феликс неосознанно покраснел и смущенно улыбнулся. — Не знаю. Просто в какой-то момент я не видел причины не быть рядом с ним. Мне было спокойно, когда Бин находился рядом и это все произошло само собой. Я не задумывался, — пожал плечами Феликс. — А что?  — А как ты понял, что ты, ну, — произнести это казалось сложнее, чем Ян хотел признавать. — Гей?  Феликс прыснул, качнувшись на кровати.  — Ох, мне нравятся девочки и мальчики одинаково, просто Чанбин стал лучшим среди всех остальных, — он говорил об этом так легко и просто, словно Чонин не сидел абсолютно растерянный и раскрасневшийся напротив него. Возможно, сейчас он был больше похож на спелый томат. — А если мне никогда не нравились ни девочки, ни мальчики? — безнадежно спросил Ян. — Есть такое понятие, как асексуальность, — Феликс был открытым и добрым, как детская книга, но равносильно он же и был тем человеком, который на глазах Чонина, когда-то вырубил пятерых увесистых мужчин с неплохими навыками боя.  — Но если, предположим, я никогда не обращал ни на кого внимания, но тут, по счастливой случайности, кое-кто показался мне интересным? И мне вроде бы хорошо с этим человеком, — неудобно отведя глаза в сторону, предположил Чонин. — Боже мой, ты влюбился?! — воскликнул Феликс, а младшему пришлось быстро закрыть ему рот ладонью, хмурясь. — Я сверну тебе шею, если ты продолжишь так кричать. И нет, то есть, да, то есть, я не знаю!  Когда Ли кивнул младшему, тот убрал руку и совсем поник, все больше погружаясь в собственные мысли. — Думаю, что если тебя все устраивает с этим человеком и вам обоим хорошо вместе, то это весомая причина, что бы быть друг с другом, Чонин. Я не хочу знать, кто этот несчастный, — Феликс усмехнулся. — Но уверен, что если он сумел справиться с таким неугомонным ураганом как ты, то он достоин быть рядом с тобой.  — А если я не уверен в том, что я ну…, гей?  — Тогда не вешай на себя определенный ярлык. Не ограничивай себя определением из книжки. Если тебе нравятся девочки, это прекрасно — они прекрасны. Если мальчики, то в этом нет ничего плохого, посмотри на Минхо с Джисоном или Хенджина и Сынмина, или на крайний случай на нас с Бинни. Если тебе нравятся и те и те, то выбирай того, кто подходит твоему сердцу больше других. — А если я за двадцать три года ни разу ни в кого не влюблялся? — неуверенно спросил Ян. — Тогда разреши себе попробовать и изучить это. В конечном итоге ты все поймешь, когда рядом окажется нужный человек, — Феликс погладил младшего по голове, с мягкой улыбкой. — Тебе не нужно торопиться узнавать кто ты. Осознание придет само, когда ты поймешь, что смотришь на того, кого любишь. И не важно кто это будет мальчик или девочка.  — Спасибо, — тяжело вздохнув и вместе с тем отпустив все беспокоящие его вопросы, сказал Чонин. У него никогда не было четкого понимания родителей, но Феликс только что проявил к нему что-то очень теплое. Такое, что Чонин смог согреться в этой заботе и улыбнутся. Феликс был бы хорошим отцом и Ян был в этом уверен.  — Ох, малыш, это мелочи. Можно узнать, почему ты решил спросить это именно у меня, а не у Минхо или Джисона. Кажется с ними ты более близок, чем со мной. — Ты же знаешь, что Минхо и Джисон немного не от мира сего. Их любовь она яркая, сильная и безудержная. Она не похожа на то, что мог бы чувствовать я, но твои «тайные» отношения с Чанбином тихие и спокойные. В них больше покоя и умиротворения чем у остальных. Даже Сынмин и Хенджин немного…того, кажется.  Это была самая сильная честность, на которую Чонин мог быть способен сейчас. Дабы разрядить обстановку, Феликс завел непринужденный разговор о сторонних делах, касающихся компаний и даже рассказал о своих приключениях в богатеньком районе Dru - Town, над чем они вместе посмеялись. Позже, когда Феликс покинул комнату, Чонин наконец остался на ровне со своими мыслями и теперь у него были все ответы, за исключением того, который мог дать только сам Бан Чан. Чонин не сомневался и глядя на себя в зеркало перед сном, с уверенностью мог сказать, что он был влюблен. И это чувство не появилось из того сомнительного поцелуя. Оно долгое время просто спало, прячась под маской доверия, уважения, заботы и безопасности. Он уже давно относился к Кристоферу серьезнее, чем к другу или боссу, просто никогда не думал об этом и не сталкивался с противоречиями внутри себя. Как сейчас, Чонин помнил странное обжигающее изнутри чувство, когда в дверях спальни босса он встретил полуголого юношу, неспешно натягивающего помятую рубашку. Не нужно было быть гением, чтобы сложить расслабленного Бан Чана, вышедшего из ванной в халате и миловидного паренька вместе и понять, что произошло. Но тогда смущение за то, что он застукал их перекрывало клокочущую ревность. После того раза, Ян никогда больше не видел того юношу в стенах особняка. Видимо Бан Чана что-то увидел в тот вечер на лице младшего и прекратил все свои встречи с другими партнерами. Ян считал, что Бан все знал уже давно, просто молчал. Он собирался накинутся на него с расспросами и прийти к общему вводу, но сегодня было уже слишком поздно. Ему оставалось дождаться завтрашнего дня, чтобы окончательно разобраться со всем тем, что происходило между ними. 

***

Обязательную утреннюю тренировку никто не отменял. Чонин успел сцепиться с Чанбином в спортзале из-за того, что старший был уверен в том, что Ян телеграфирует удары. Чонин был сбит с толку вчерашним открытием и с самого утра был немного рассеян, чтобы вестись на такого же раздраженного Чанбина. Они обкидали друг друга едкими и колкими фразочками, но до драки дело не дошло. Они оба понимали, что причина в плохом настроении. — Босс отменил собрание, — на завтраке объяснил Минхо, садясь за стол. Он отдал полную тарелку чищенных фруктов Джисону, а сам принялся есть что-то более тяжелое для раннего приема пищи.  Чонин был расстроен. В его планах было закончить ковырять уставший омлет в тарелке и найти Бан Чана, чтобы серьезно поговорить. Он решил, раз собрание было отменено, то возможно у старшего были дела по-важнее. Серьезный разговор был передвинут еще на несколько часов.  — Чонин, — все в мире было против того, чтобы Ян добрался до кабинета Кристофера. Когда он целенаправленно направлялся туда, его перехватил Сынмин с важной новостью о том, что он придумал, как провернуть дело с повторным внедрением Чонина в круг JRD. Эта новость заинтересовала Яна сильнее, чем та причина, по которой Чан все еще не созвал собрание телохранителей. Ему казалось, что старший что-то замышляет и избегает его так же, как Чонин избегал его почти целую неделю.  — Я почистил архивы и убрал тебя из базы данных JRD, — садясь обратно в свое мягкое кресло, сказал Сынмин. Хенджин был здесь двадцатью минутами ранее и сильно утомил его, поэтому сейчас Ким выглядел чуть более помятым, чем сегодня утром. Чонин кивнул, занимая свободный стул в кабинете. — Так же у тебя теперь новая биография. Ознакомишься с ней чуть позже.  — Я знаю точки сборов охотников. Нужны документы на новое имя и запиши меня в салон красоты. Я должен быть не похож сам на себя, — объяснил он, играя карандашом в пальцах. Встретиться с Бан Чаном нужно было до того, как он покинет дом семьи.  — Пожелания по новому имени? — отрываясь от монитора компьютера, спросил Ким. Чонин долго молчал, пока не выдал один единственный вариант. — I.N —Серьезно? Кличка суперзлодея из комиксом? — отшутился хакер, но постучал по клавишам, вводя три символа в графу имени. Через час, на столе перед младшим лежали готовые документы. Еще четыре года назад он мечтал о том, чтобы сбежать и изменить в своей жизни все: внешность, имя, а теперь он собирался сделать это для Бан Чана и всей мафиозной семьи.  — Когда я проникну в круг, что будет дальше? — рассматривая документы, спросил он. — Классический Гамбит. Преследователь становится преследуемым, — ловко выезжая на кресле из-за стола, сказал Ким.  — А что босс? Он согласился на мой план? — собираясь выйти, спросил Чонин. Ему было интересно, сколько еще Бан Чан собирался молчать.  — Он сделал это несколько дней назад, а потом у него появились срочные дела в Callen-Town. — Callen-Town?  — Ситуация там сейчас нестабильная. Многие люди боятся за свои семьи. Босс отправился туда еще вчера вечером. Его мир медленно давал глубокую трещину, которая в последствии могла превратится в огромную пропасть. Чонин в тумане вышел из кабинета Кима, с одной единственной мыслью — Бан был намерен отослать его. Все те обещания, которыми они обменивались долгие годы теперь казались не больше, чем одолжением. Взамен, Ян собирался покинуть дом семьи гораздо быстрее, чем планировал изначально. Он больше не хотел опираться на глупые надежды, которые сам выстраивал всю эту неделю в своей голове. Картина была слишком четкой, чтобы отрицать. Возможно, он сделал что-то не так, раз босс даже не посчитал нужным встретиться с ним и лично сообщить распоряжение о внедрении в JRD. Чонину казалось, что его просто выбрасывают.  Теперь, за час до выхода, на него в зеркало смотрел абсолютно другой человек. У Чонина были темные,жесткие волосы, а у I.N светло русые и кудрявые на концах, с длинной челкой. Его лицо теперь было усеяно веснушками и родинками.   Чонин смотрел на всех контрастным взглядом холодного и горячего, а I.N ярко голубым, небесным. Гетерохромия могла выдать его мгновенно, поэтому пришлось закупиться линзами на не определенный срок. Он не знал, что будет с ним и сколько времени ему понадобится, что бы вновь дойти до аукциона и уже оттуда связаться с Сынмином. Он вышел из дома в капюшоне и с портфелем после того, как тайно посетил кабинет босса, оставляя тому важную записку на столе. Если Чану было угодно избавится от него, то Чонин выполнит то, что обещал и они больше никогда не увидятся.