В одно окно, смотрели двое.

Мишель закатила глаза и направилась к окну в конце коридора. Она остановилась, оперлась на подоконник и задумчиво уставилась на школьный двор. Соня осталась стоять на месте, сжав губы. Её гнев всё ещё не утих, но внутри росло странное чувство вины, которое она всеми силами старалась заглушить. — Слушай, — вдруг произнесла она, подходя ближе. — Может, хватит уже раздувать из этого драму? Ты ведь сама это провоцируешь. Мишель повернула голову, её взгляд был колючим, но голос остался ровным: — Провоцирую? Серьёзно? И как же я это делаю, Соня? Тем, что просто существую? — Тем, что ведёшь себя так, будто все тебе что-то должны, — не удержалась Соня. — Ты никогда ни с кем не идёшь на контакт. Только колкости, только твоя вечная надменность. Может, стоит задуматься, почему тебя никто не поддерживает. Мишель медленно повернулась к ней, её глаза метали молнии. — Никто не поддерживает? — она коротко усмехнулась. — Может, потому что вы с самого начала сделали всё, чтобы унизить меня? Зачем вы это делаете, Соня? Зачем вам всем нужно втаптывать меня в грязь? Соня растерялась. Она не ожидала услышать такой прямой вопрос и не знала, что ответить. Вместо этого она начала оправдываться: — Никто не хочет тебя унижать. Просто ты сама ведёшь себя так, что с тобой невозможно общаться! — Невозможно? — повторила Мишель, её голос задрожал от злости. — А ты не думаешь, что это я просто устала от того, что вы меня ни во что не ставите? Ты хоть раз задумывалась, каково это — постоянно слышать за спиной шёпот, видеть насмешки? Или ты слишком занята своей идеальной жизнью? Соня открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Внутри неё вспыхнуло раздражение — не столько на Мишель, сколько на саму себя за то, что она не могла подобрать нужных слов. — Ты всё преувеличиваешь, — холодно сказала она через несколько секунд. — Никто специально не хочет тебя задевать. Мишель рассмеялась, но смех её был горьким. — Конечно, нет. Просто так получается, правда? Просто совпадение, что каждый день я чувствую себя изгоем. Знаешь что, Соня? Ты можешь продолжать жить в своей выдуманной реальности. Мне всё равно. Соня вспыхнула, её голос стал резким: — А ты можешь прекратить строить из себя жертву? Может, проблема в тебе самой, а не в окружающих? Мишель шагнула ближе, её взгляд был полон ярости. — Проблема не во мне, Соня. Проблема в вас. В твоих вечных замечаниях, в этих взглядах, которые кричат: "Ты нам не нужна". Проблема в твоём высокомерии, которое не даёт тебе увидеть дальше собственного носа. — Да что ты вообще знаешь обо мне? — взорвалась Соня. — Ты видишь только то, что хочешь видеть! Тебе легче обвинять всех вокруг, чем признать, что ты сама всех отталкиваешь! Они смотрели друг на друга, обе едва сдерживая ярость. Тишина между ними стала гнетущей, словно воздух в коридоре стал гуще. Наконец, Соня сделала шаг назад, глубоко вздохнула и холодно добавила: — Знаешь что? Забудь. С тобой всё равно невозможно нормально разговаривать. Она резко повернулась и ушла, её шаги гулко раздавались в пустом коридоре. Мишель осталась стоять у окна, чувствуя, как в груди нарастает глухая боль. Она крепко сжала руки в кулаки, стараясь не поддаваться накатившему отчаянию. — Конечно, проще всего уйти, — тихо произнесла она, глядя на исчезающую фигуру Сони. — Ты всегда так делаешь.  Мишель отвернулась к окну, чувствуя, как её злость и обида смешиваются, оставляя после себя горечь. Она больше не пыталась понять, почему всё всегда заканчивается именно так. После этого разговора Мишель чувствовала себя измотанной. Казалось, что каждая встреча с Соней превращалась в войну, из которой никто не выходил победителем. Она долго стояла у окна, пытаясь успокоиться, но мысли не давали ей покоя.  "Почему она так уверена, что во всём виновата я? Они даже не пытаются понять, что мне тяжело", — думала Мишель, её взгляд скользил по пустому школьному двору.  Когда прозвенел звонок на следующий урок, Мишель не торопилась идти в класс. Она знала, что снова будет чувствовать на себе взгляды — любопытные, насмешливые, а иногда и откровенно враждебные. Ей не хотелось возвращаться туда, где каждое её слово или жест воспринимались как повод для новой атаки.   Медленно идя по коридору, Мишель заметила Нику, которая стояла у своей шкафчики, будто бы кого-то ожидая. Девушка повернулась и, увидев Мишель, улыбнулась. — Привет. Всё нормально? Ты выглядишь... не очень, — осторожно спросила Ника, подходя ближе.  Мишель попыталась натянуть привычную маску равнодушия, но Ника знала её достаточно хорошо, чтобы понять, что это лишь видимость. — Всё нормально, — сухо ответила она, стараясь уйти от разговора. — Не похоже. Опять что-то с Соней? — спросила Ника, изучающе глядя на подругу.   Мишель остановилась и глубоко вздохнула. Она не хотела делиться подробностями, но молчать тоже стало невыносимо.  — Зачем она это делает? Зачем они все это делают? — тихо спросила Мишель, не поднимая глаз. — Они хотят, чтобы я вообще исчезла? Чтобы я просто перестала существовать?  Ника нахмурилась, её лицо стало серьёзным.  — Слушай, Мишель, может, дело не в тебе? — предложила она. — Иногда люди просто сами не знают, почему они так себя ведут. Это не оправдание, но... ты же знаешь, как Соня. Она и сама, наверное, запуталась.  — Запуталась? — горько усмехнулась Мишель. — Она слишком занята тем, чтобы доказать, какая она правильная. Ей плевать, как это влияет на других.  Ника внимательно посмотрела на подругу, а потом тихо сказала: — Знаешь, может, ты и права. Но я всё равно думаю, что она не такая уж плохая. Просто у вас... слишком много обид. И никто не хочет сделать шаг навстречу.  Мишель замолчала, обдумывая слова Ники. В глубине души она понимала, что обе они, и она, и Соня, давно завязли в своих обидах и гордости. Но даже если это так, разве она должна снова пытаться наладить что-то? Почему только она должна менять своё поведение, когда Соня даже не пытается сделать то же самое?  — Знаешь что? Пусть она первая попробует что-то изменить. Я больше не собираюсь вечно быть той, кто уступает, — твёрдо сказала Мишель, её голос звучал резко, но уверенно. — Если ей действительно есть до этого дело, пусть докажет это.  Ника кивнула, не став спорить, и улыбнулась:  — Это справедливо. Но если понадобится поговорить, ты знаешь, где меня найти.  Мишель молча кивнула и направилась в сторону класса. Её шаги были твёрдыми, а внутри закипала новая волна решимости. Ей надоело чувствовать себя виноватой за всё, что происходило вокруг.  Когда она вошла в класс, Соня даже не посмотрела в её сторону. Они словно договорились игнорировать друг друга, но напряжение между ними ощущалось в воздухе. Мишель села на своё место и, встретив взгляд Сони, впервые решила не отводить глаз. Их молчаливое противостояние продолжалось, но теперь Мишель чувствовала, что готова к нему.  После урока, когда Мишель собирала свои вещи, она заметила, как к её парте подошёл Егор. Он стоял, ухмыляясь, и что-то крутил в руках — на этот раз это была какая-то записка, очевидно, не предназначенная для неё.   — О, смотри, кто у нас тут, — начал он, склонившись к её столу. — Как дела, староста? Всё ещё играешь в гордую и независимую?  Мишель не подняла головы, стараясь не реагировать. Она знала, что любой ответ только подстегнёт его дальше.   — Молчит, как всегда, — продолжал Егор, явно наслаждаясь ситуацией. — Слушай, а тебе не скучно быть такой скучной? Может, попробуешь хоть раз что-то сделать, кроме как сидеть тут и дуться?   Его слова раздражали, но Мишель продолжала собирать свои вещи, делая вид, что он для неё не существует.   — Ого, и даже не отвечает. Ты вообще живая? Или тебя из этого состояния вывели твои любимые подружки? — насмешливо сказал он, обводя взглядом её друзей, которые в этот момент находились на другой стороне класса.   Это задело Мишель сильнее, чем она хотела показать. Она медленно подняла голову, глядя прямо в его глаза.   — А тебе не надоело нести чушь? — резко сказала она, её голос был холодным и твёрдым.   Егор, видимо, не ожидал такого ответа. Он на мгновение замер, но тут же снова ухмыльнулся, наклоняясь ближе.   — О, ну вот, показала когти. И что ты собираешься делать? Наговоришь ещё что-нибудь умное? Или начнёшь жаловаться на меня своим друзьям?   Мишель почувствовала, как её пальцы сжались в кулаки, но она глубоко вдохнула, стараясь успокоиться.   — Удивительно, как ты тратишь столько времени на меня, Егор, — сказала она с насмешкой в голосе. — Может, у тебя проблемы? Или тебе просто больше не с кем поговорить?   Слова ударили неожиданно точно. Егор прищурился, его самодовольная улыбка чуть дрогнула, но он быстро вернул свой привычный вид.   — Ну-ну, не слишком умничай, староста. Не забывай, кто тут всё решает, — бросил он, отходя от её стола, но всё равно продолжая с презрением смотреть на неё.   Мишель наблюдала за его уходом, чувствуя, как внутри неё поднимается смесь злости и удовлетворения. Она знала, что это не конец, что Егор ещё не оставит её в покое, но впервые она ощутила, что смогла дать отпор.   Сидя в тишине, она подумала, что, возможно, теперь всё начнёт меняться. Она не собиралась больше позволять кому-либо унижать её. Даже если это будет стоить ей дополнительных конфликтов, она решила, что больше не позволит другим управлять её жизнью.  Мишель ещё не успела до конца успокоиться, как услышала сзади насмешливый голос Сони:   — Ну, Егор прав, ты иногда действительно ведёшь себя так, будто тебе все должны.   Мишель обернулась, не веря своим ушам. Соня сидела на своем месте, скрестив руки на груди и с лёгкой усмешкой наблюдая за происходящим.   — Серьёзно? — холодно спросила Мишель, прищурив глаза. — Ты сейчас это сказала?   Соня не спешила отвечать, но её взгляд был вызывающим.   — Ну да, — пожала она плечами. — Ты всегда делаешь вид, что все вокруг тебя только и должны подстраиваться. Может, пора признать, что ты тоже не идеальная?   Мишель почувствовала, как её сердце забилось быстрее от ярости.   — А ты идеальная, да? — с сарказмом спросила она, глядя прямо в глаза Соне. — Или ты просто любишь вставать на сторону тех, кто громче всех орёт?   Соня хмыкнула, её лицо оставалось спокойным, но в глазах блеснуло что-то злое.   — Знаешь, я хотя бы умею признавать свои ошибки. А ты просто строишь из себя жертву, когда что-то идёт не так.   Эти слова были последней каплей. Мишель резко поднялась со своего места, не обращая внимания на удивлённые взгляды одноклассников.   — Знаешь что, Соня? Я устала. Устала от твоей вечной критики, от твоих обвинений и от того, что ты постоянно пытаешься меня унизить. Если тебе так нравится быть на стороне таких, как Егор, то пожалуйста. Но не жди, что я буду это терпеть!   Класс замер. Даже Егор, который уже собирался что-то добавить, решил промолчать, чувствуя, что атмосфера накалилась.   Соня поднялась, её лицо всё ещё было спокойно, но в её глазах появилось напряжение.   — Ты думаешь, что можешь просто кричать и всё изменится? — спокойно, но твёрдо произнесла она. — Знаешь, в чём твоя проблема, Мишель? Ты никогда не пытаешься понять других.   — А ты пытаешься понять меня? — резко перебила её Мишель. — Или тебе удобнее просто осуждать?   — Может, если бы ты не вела себя, как королева мира, людям было бы проще тебя понять, — ответила Соня, её голос звучал холодно.   — Отлично, — Мишель усмехнулась, но в её глазах блеснули слёзы. — Если это то, что ты думаешь, то, наверное, ты меня вообще никогда не понимала.   Она схватила рюкзак и вышла из класса, не оглядываясь. Школьный коридор был пуст, но это не принесло ей облегчения. Слёзы текли по её щекам, и она не могла их остановить.   "Почему всё так сложно?" — думала она, чувствуя себя полностью опустошённой.   Она знала, что этот конфликт с Соней зайдёт ещё дальше, но больше всего её пугало, что это уже не просто ссора. Это был настоящий разрыв, и Мишель начала сомневаться, что его можно будет восстановить.